Пар — это смерть (СИ)

— Да, хорошо, — желания мешать телепатке у меня нет, поэтому еще раз закрываю глаза и пытаюсь осознать лишь пустоту и темноту. Вроде это называют медитацией, никогда до этого не пробовал.
— Да, хорошо. Продолжайте в том же духе.
Скорее всего Лиз уже копается в моей голове, но совершенно ничего не ощущаю. Стараюсь дышать глубоко и размеренно, и таким макаром даже заснуть тут могу. Но появившаяся надпись даже перед закрытыми глазами моментально заставляет проснуться.
[Несанкционированный доступ к первичным областям Deus Spiritus. Закрутка вентилей на двадцать процентов. Основной клапан заблокирован. Использование автоматической защиты.]
Словно наяву вижу тьму и огромные механические легкие, излучающие алый свет, а потом до ушей достигает вскрик Лиз. Тут же открываю глаза и вижу, что телепатка откинулась на спинку инвалидного кресла, а из её носа обильно идет кровь.
Тут же подрываюсь и пытаюсь хоть как-то помочь, но Лиз словно находится в обмороке. Вероятно, телепатией пыталась проникнуть в эту экспериментальную систему, которая может на подобное реагировать. Но почему её никто не предупредил о том, что у меня такое есть? Вспоминаю, что мне был присвоен второй номер, значит, я действительно могу быть в числе самых первых, о чем помощников администрации могли забыть предупредить.
— Эй, эй, не вырубайся. Вот ведь дерьмо, — не даю Лиз запрокинуть голову, чтобы кровь легко вытекала из носа. Тут бы не помешал платок или лед, но таких вещей в комнате не видно. Просто стол, пара стульев и шкаф с картотекой. А потом замечаю кое-что совсем необычное, ведь мои руки чуть светятся тем самым алым светом, что и у фонаря из галлюцинации.
Происходит явно чудо, ведь кровотечение сразу останавливается, а Лиз приходит в себя, так что моя помощь ей уже не требуется. Она трогает одной рукой нос, а другой массирует висок, смотря на меня задумчивым взглядом.
— Всё окей? — уточняю на всякий случай.
— Нет, за неосторожность я поплатилась. Не думала, что синкерам дают доступ к Deus Spiritus, к Дыханию Бога.
— А что это такое?
— Это государственная тайна, к которой у меня доступа нет. Но знаю, что это какая-то передовая технология, которая использует паранормальные возможности вапориума. Знаю, что многие из администрации тоже имеют доступ к этой системе, слышала их разговоры. Вероятно, это позволяет им защищаться от проникновения в разум, ведь телепаты вроде меня могут незаметно вытащить из их голов пароли, секретные планы или схемы центра. Вам ничего об этом не говорили?
— Только то, что я попал в какой-то эксперимент.
— Ясно. Тогда на этом закончим. Удачно вышло, что ваши способности продемонстрированы и без сканирования разума. У вас явная предрасположенность к целительным силам. Вы ведь концентрировались на оказании медицинской помощи мне?
— Да, именно так. А это хорошая способность или нет? — на самом деле я бы предпочел бессмертие, всезнание и неуязвимость. Желательно всё сразу.
— Зависит от ситуации. Лечением монстров убить не получится, но в оказании поддержки товарищам в подземельях вы будете одним из лучших. Подобные способности довольно редки, скажу это как один из тестирующих.
Понятно, это мне не поможет в драке, но зато повысит выживаемость. Пока трудно понять, насколько это хорошо, нужно будет проконсультироваться с отцом Григорием.
— На самом деле мне трудно сказать что-то конкретное, — продолжает Лиз. — Я никогда не покидала комплекс для новичков, мои способности сразу определили мое место здесь. Я не знаю, что может пригодиться в подземельях или в обществе других синкеров. Могу лишь пожелать вам удачи. Это последняя наша встреча.
— Что же, спасибо за помощь, — трудно не согласиться с последними словами. Как только я покину этот комплекс, сюда больше не вернусь, а Лиз тут и умрет, и на её место придет новый телепат.
— И я вам желаю удачи. Несмотря ни на что, — говорю напоследок я.
— Благодарю, Марк, — улыбается девушка, после чего я выхожу и пропускаю вперед следующего. Теперь путь лежит в основной коридор, где лектор терпеливо дожидается всех. Оказывается, я занял больше всего времени, поэтому уже через десять минут все направляются обратно в класс, где сотрудник администрации проводит очередную скучную лекцию, к которой присоединяются те, кто прошел насыщение вапориумом самыми последними.
 
Человек рассказывает основную информацию о вапориуме, словно кто-то может не знать о такой вещи. Также дает общую информацию о подземельях, которая и так была доступна за пределами «Nymphaea alba», поэтому слушаю вполуха, разглядывая ладони, которые больше не светятся. Пытаюсь еще раз активировать способности, но ничего не происходит.
— Основой паровых машин современности служит цикл Писпланка, где традиционное топливо нужно лишь для первоначального нагрева. После образования пара и смешивании с вапориумом, полученный пар циркулирует по замкнутой системе, выполняя полезную работу и испаряя новый объем воды. Обычный водяной пар из-за теплопотерь будет малоэффективным, а вапориум с каждым циклом распадается, поэтому получить истинный вечный паровой двигатель пока не удалось. В подземельях вам придется работать с паровым оборудованием, например, лифтами, воротами, поездами и так далее. В течении этой недели вы пройдете краткий курс по работе с основными инструментами, оружием и вашими способностями. Этим буду заниматься я. Мой коллега также будет проводить занятия по монстрологии. Там вы познакомитесь с основными видами монстров, из повадками и возможностями. Также пройдете краткий курс тактической подготовки.
Лектор монотонно читает лекцию, которую явно выучил наизусть, и даже не делает пауз. Все молча слушают и вопросов не задают, так как уже поняли, что отвечать им никто не будет. Для расспросов явно приставляют кураторов, имеющих практический опыт в работе синкером. Пока что это первый день, то ничего интересного тут явно говорить не будут, поэтому стараюсь расслабиться, вновь чувствуя приближение болевого синдрома.
В конце лекции служащий центра сообщает распорядок дня и время для завтрака, обеда и ужина. В корпусе для новичков кормят бесплатно, но меню отвратное. Однако понимаю, что вертеть носом не стоит, на голодный желудок ни учиться, ни работать не получится, поэтому после лекции иду в столовую, где оказываюсь в одиночестве, другим новичкам сейчас явно не до еды, могу их понять.
Снова какая-то почти безвкусная масса и стакан молока. Похоже, без баллов о нормальной еде можно только мечтать. После ужина возвращаюсь в комнату, где теперь запрыгиваю на второй ярус и стараюсь набраться сил перед завтрашним днем. Получается не очень хорошо, ведь стены тут не особо толстые и вопли других новичков доносятся с разных сторон.
Мне остается лишь посочувствовать им, так как сегодня уже прошел через этот этап. Даже не знаю, остался бы в рассудке, если бы не помощь отца Григория, однако, думать о проблемах других людей у меня не получается, так как и у самого боль возвращается, накатывая режущими волнами. Радует лишь то, что она не такая сильная, какой была в начале дня, но от обезболивающих я бы не отказался. Сейчас остается сжаться и пытаться заснуть, слушая чужие крики.
И даже удается погрузиться в полусон, в котором вновь вижу алое свечение сквозь закрытые глаза. Ночью постоянно просыпаюсь, ворочаюсь и снова засыпаю неглубоким сном, чтобы рано утром открыть глаза совершенно разбитым. Боль немного отступила, но ноющим характером продолжает оставаться в теле, а когда спрыгиваю с кровати, чуть не падаю, так как словно обессилел.
Да уж, период адаптации точно должен быть больше недели, но администрации на это плевать. А мне будет плевать на нее, но сначала придется играть по чужим правилам. Здесь явно никто будить не будет: если проспишь, это только твои проблемы. Но меня бы разбудили в любом случае, ведь приходит отец Григорий, когда я умывался. Кое-что изменилось, а именно на голове куратора красуется повязка.