Ревизор: Возвращение в СССР 8 (СИ)
А затем все три банки варенья Верка вывалила на ее вещи на полках. И старательно размазала по ним.
— Хоть одно пятнышко еще на наших вещах, и мы все твои шмотки на улицу в окно выбросим, коза! — угрожающе сказала нависающая над ней девчонка, по-прежнему сжимая кулаки, — будешь в одних трусиках на занятия ходить, их мы тебе, так и быть, оставим! Вот ребята будут в восторге, небось!
Перед приездом отца Диана три часа стирала свои вещи, пытаясь избавиться от варенья. А отец даже не заметил, что у нее все руки стерты.
Так что теперь Диана не знала, что и делать. Стало ясно, что наглые девки никуда не съедут. Вот и зачем она выжила Галию? Та ей и вещи иногда стирала, и еду готовила. Теперь все явно будет иначе…
* * *На выходные поехали с Галиёй в деревню. Неожиданно застали там мою мать с мужем и Инну с Петром. Алироевы на выходные приехали, а Жариковы в отпуске оба. Аришку решили пока из садика на месяц забрать. Пусть с родителями побудет.
Было приятно собраться снова всей семьей. Бабушки напекли пирогов и сладких, и с капустой.А у меня мысли сразу разные в голове закопошились, как Петра использовать в хозяйстве. У него отпуск большой должен быть. Много сделать успел бы.
Сидели мы с мужиками вечером в субботу и думали, как рационально это время использовать?Для начала решили для газовых баллонов шкаф специальный снаружи дома пристроить.
— Рано или поздно, всё равно придётся газовый котел и батареи устанавливать, — сказал я. — Сколько бабушки будут дровами топиться? А сейчас я им хотя бы плиту газовую достану. И баллон на пятьдесят литров. Им двоим надолго его хватит.
На том и порешили. Бабушек озадачили, чтобы с местом для плиты определились. Ахмад Петра проконсультировал по устройству шкафа. Сам-то уже набил шишек на этом деле.
Возвращались мы с Галиёй в Москву в приподнятом настроении. Проводил её до квартиры, помог сумки занести: нам бабушки картошки насыпали, разжились в колхозе у кого-то несколькими мешками. Лука немного, моркови, свеклы. Пирожков с собой дали. Они бы и больше дали, но я и так себя тяжеловозом чувствовал, пока волок все это домой.
Степанида на кухне в радостном возбуждении с любопытством разбирала сумку из деревни, как тот маленький «чёкупила?».С тех пор, как я предложил пожилой хозяйке мир, мы с Галиёй стали приносить в дом продукты. Так что хозяйка квартиры приобрела немного странную привычку сразу в наши сумки заглядывать. Сильно не раздражало, скорее забавляло нас такое ее поведение.
Часть пирожков бабушкиных мне отложили. А всё остальное на кухне оставили для общего пользования.
Степанида больше не спешила меня выгонять. Я кран починил на кухне, выключатель в туалете, розетки везде проверил, подшаманил. Степанида оценила масштабы благоустройства, успокоилась и сосуществовала с Галиёй вполне мирно.
А на днях хозяйке серьёзно поплохело. Видимо, давление поднялось. Галия ей скорую вызывала, врачей встречала. В аптеку за лекарствами бегала. Сидела с ней потом весь вечер.
Степанида тогда сказала: чужой человек, а как со мной носится. И с тех пор стала звать её «дочка».
А мы и рады. Нам не трудно пожилому человеку помочь. Правда, мы думали, она одинокая, а у неё дочь оказалась. Приехала как-то, несколько дней назад, пьяная в хлам… Денег у матери просила. Даже не просила, а требовала. Хорошо, я в тот момент дома был, радио им новое на кухню купил и, как раз, устанавливал. Обычный динамик в пластмассовом корпусе. Старый совсем рассыпался. А этот выбрал с календарём, колёсиками сбоку можно выставлять число, месяц и день недели.
Тут эта мадам заявляется, артистка больших и малых погорелых театров. Мать же пенсию получила. Доча сначала просила, в слезах рассказывала, какая у неё трудная жизнь. Когда Степанида ей отказала, та требовать стала, угрожать.Ну, тут уже я вмешался.
— Степанида Андреевна, а дочь с вами прописана? — спросил я.
Хозяйка кивнула.
— Значит так, уважаемая, — подошёл я к нетрезвой дочке, — вы за квартиру сколько лет не платили? Сколько там уже накапало? — посмотрел я на Степаниду.
— Много. Она не разу ни копейки не дала.
— Рубля два в месяц, двадцать четыре в год, — начал считать я. — Ну, ладно, за всю жизнь не надо. За десять лет последних заплатите, будьте любезны! Двести сорок рублей с вас.
— Чё? Какие? За что?
— За то, что прописаны, — настойчиво сказал я.
— Я не живу тут!
— Ваши проблемы. Квартплату-то на вас начисляют.
— Да пошли вы! — она прикинула, что лучше зайти позднее и ушла, обиженно зыркнув на мать и хлопнув дверью.
А Степанида поспешно ушла в свою комнату, думая, что мы с Галиёй не успели заметить на её лице подступивших слёз.
— Гони эту выдру, если ещё заявится… — сказал я подруге перед уходом. — Мать кровиночку всегда пожалеет. И будет она до конца с неё деньги тянуть.
По дороге в ДАС вспоминал, как Клара Васильевна свою дурынду всё выгораживала. И чем это закончилось?
У нас в комнате парни играли в карты. Не сказать, что это было часто, но и не редко. На самом деле, я не видел в этом ничего плохого: и память развивается, и стратегическое мышление. Всё тихо и мирно. Главное, чтобы учёбе особо не мешало. С этим иногда были проблемы. Покер и преферанс — это игры, требующие времени. Не раз бывало, что мы на пары прямо из-за карточного стола ехали, всю ночь за игрой просидев. Но, организмы молодые, справлялись. Те организмы, что не справлялись, отсыпались периодически на задних партах.
Часов около девяти в нашу комнату влетел парень из комнаты Булатова Денис Кукояка.
— Наших милиция забрала! — прокричал он с выпученными глазами.
Мы все тут же побросали свои дела: кто карты, кто учебники.
— С какого перепугу? — спросил я. — За что?
— Подрались из-за наших девчонок-географов у цирка! К ним какие-то козлы приставали… Что делать? — откровенно паниковал он.
— Кого именно забрали? — спросил Ариец, вставая, хватая ручку и ища, на чём записать.
— Женька, Лёньку и Федьку, — выдал на одном дыхании Кукояка. — А я вырвался и убежал…
— Полностью имена и фамилии! — потребовал Ариец.
— Евгений Булатов, Леонид Желтов, Фёдор Пыняев… — растерянно перечислил Денис.
— Я сейчас попробую позвонить, — сказал Ариец. — Но ничего не обещаю.
Он ушёл. А мы в растерянности остались сидеть, удивлённо переглядываясь между собой. Привод в милицию — это очень серьёзно. Как ещё повернут, можно из университета вылететь запросто.
* * *Генерал милиции Брагин сидел дома перед телевизором и смотрел программу «Время», когда зазвонил телефон. Жена взяла трубку и через мгновение заглянула в комнату.
— Там твой недоросль звонит, — сочувственно сказала она. — Волнуется, заикается. Похоже, опять что-то натворил…
Генерал Брагин поднялся и пошёл к телефону.
Что он мог опять учудить? — с досадой думал он. — За что мне такое наказание?
Хотя, он понимал, за что. За то, что не принимал участия в жизни сына после развода с его матерью. За то, что пустил всё на самотёк и позволил воспитать парня таким непутевым и не приспособленным к реальной жизни.
У всех сыновья как сыновья, а у меня барышня кисейная из института благородных девиц, — с досадой думал генерал. — Реальной жизни в глаза не видел! Опять сейчас будет на соседей по комнате жаловаться: не любят, не понимают, не жалеют…
— Пап, прости за поздний звонок, — начал Костя. — У нас тут ЧП. Мы не знаем, что делать…
«Мы»? Это что-то новенькое!.. — удивился генерал, а сам строго спросил:
— Что там у вас стряслось?
— Наш староста и ещё два наших парня за девчонок с географического у цирка заступились, а их в милицию забрали. Что делать, пап?
— Что делать? Что делать? Просто так не забрали бы! — проворчал недовольно генерал. А сам ликовал в душе. Впервые сын не о себе любимом думал и беспокоился. — Как фамилии?
Костя торопливо надиктовал. Генерал положил трубку, велев сыну идти к себе в комнату и ждать.