Дом Неба и Дыхания

Он покорно сносил наказания от королевы, какими бы несправедливыми, незаслуженными и опасными они ни были.
– Ничего не вижу, – призналась оборотень, пытаясь отрегулировать резкость.
– Продолжать движение. Просканировать каждый дюйм внутри одномильного периметра.
Тарион не собирался возвращаться к королеве с пустыми руками.
– Мы застрянем здесь надолго, – проворчала капитан.
Тарион лишь удобнее устроился на стуле, мельком взглянув на первого помощника, который примостился под навесом и вжался спиной в стену рубки.
Они знали, чтó ждет их в здешних водах, какие штормы бушуют здесь в это время года. Если первый помощник устанет от ветра и дождя, пусть ныряет в воду.
Ужасов здесь хватало, и акула была бы наименьшим из них.
Спустя три с половиной часа Тарион поднял руку:
– Возвращайся вправо. Нет… Вон туда. Можешь приблизиться?
Глубоководный аппарат двигался мимо мест выхода подземных газов, заставляющих воду бурлить, мимо сгустков ила, камней и странных обитателей морского дна. Но там, куда указывала рука Тариона, среди красно-белых моллюсков… виднелось что-то квадратное.
Такое могли сделать только руки людей или ваниров.
– Поглоти меня Хел, – пробормотала капитан, наклоняясь к экрану. Отсветы падали на ее вытянутое лицо. – Это же свинцовые болванки.
Тарион подавил дрожь. Речная королева была права. До мелочей.
– Обогни их.
Но… Цепи, тянущиеся по дну, ничего не удерживали.
– Тела, которое ты ищешь, нет, – заметила Тариону капитан. – либо его съели обитатели дна, либо оно разорвалось, не выдержав давления.
Глядя на цепи, Тарион кивнул. Но его взгляд зацепился еще кое за что.
Он оглянулся на капитана – не заметила ли она некую странность. Лицо оборотня не выражало признаков удивления. Тарион промолчал и распорядился поднять аппарат на поверхность, чем и занялся первый помощник.
Через два часа, уже на суше, насквозь промокший от дождя и забрызганный грязью, Тарион дождался, когда зубы перестанут стучать, и позвонил королеве.
Речная Королева ответила сразу:
– Докладывай.
Привыкший к ее тихому, хотя и грубоватому голосу, Тарион доложил:
– Я нашел свинцовые болванки с прикрепленными к ним цепями.
– Дальше.
– Тела на дне не было. – Тарион услышал разочарованный вздох и вздрогнул, не только от холода. – Но кандалы оказались разомкнутыми.
Возникла пауза. Тарион научился распознавать паузы своей повелительницы, по разнообразию не уступавшие жизни в реке.
– Ты в этом уверен?
Он не стал спрашивать, почему водные течения не сообщили ей столь важную подробность. Возможно, они были столь же капризны, как и сама королева.
– Следов повреждения не обнаружено, – продолжал Тарион. – Во всяком случае, я их не увидел на дрянном экране этого суденышка.
– Думаешь, Зофи Ренаст сумела освободиться?
– Не знаю. – Тарион забрался в черный внедорожник и включил обогреватель на полную мощность. Его дальнейший путь лежал на север Пангеры, к небольшому частному аэродрому. Ехать туда около часа, и он успеет согреться. – Но я уверен, как Хел, что она вообще не опускалась на дно.
Тарион покатил по раскисшему проселку. Из-под колес летела грязь. Мягко шелестели стеклоочистители.
– Либо нас кто-то опередил, либо… Зофи жива, – сказала королева. – Странно, что вода не сообщила мне об этом. Как будто воду заставили молчать.
Тарион уже знал, чем кончится этот разговор.
– Разыщи ее, – приказала Речная Королева. – Держу пари на свой двор, что она ищет брата. Зофи крупно рисковала, освобождая его из Каваллы. Море нашептало, что дарованиями он не уступает сестре. Найди мальчишку, и мы найдем ее. И наоборот. Но даже если мы найдем только мальца… он нам очень пригодится.
Тарион не осмелился спросить, зачем королеве понадобились Зофи и ее брат. Допустим, взрослая Зофи еще может представлять какой-то интерес, но ребенок… Да, Эмиль Ренаст обладал таким же даром, как и сестра. Могущественным даром. Но мальчишке всего тринадцать. Он даже еще не совершил Нырок. А насколько Тариону было известно, его королева не превращала детей в солдат. Однако русалу не оставалось иного, как сказать:
 
– Я незамедлительно начну поиски.
6
Брайс рылась в шкафчике под раковиной. На пол летели пластиковые флаконы со средствами для волос, засохшие косметические палетки, сломанные фены. Ну куда же она засунула эту штуку?
Вот. Брайс вытащила белую сумочку с аптечкой первой помощи. Сиринкс затанцевал вокруг нее, будто сам нашел искомое. На редкость самоуверенный химер с золотистым мехом.
Брайс уселась на пол. Сиринкс тут же прыгнул ей на колени. Расстегнув молнию, Брайс принялась вытаскивать содержимое аптечки: антисептические мази, бинты и флакончик с болеутоляющем средством.
– Эта штука не портится годами, правда? – спросила она, косясь на химера.
Сиринкс поморщился и запыхтел, словно говоря: «Такое не по моей части».
Брайс почесала ему подбородок и вернулась в гостиную. Хант сидел на корточках перед Итаном, которого они уложили на кофейный столик. Лицо Итана… Пылающий Солас!
Он находился в сознании и даже говорил. Брайс надеялась, что он не слышал их с Хантом спор о том, куда положить избитого. Хант хотел устроить его на диване, однако Брайс взвилась и закричала, что тогда с белыми диванными подушками можно попрощаться. И Итана положили на кофейный столик.
Хант с Итаном говорили почти шепотом, а при ее появлении умолкли. Брайс казалось, что воздух вокруг ангела трещит от молний, хотя самих молний она не видела. Или это присутствие Ханта проделывало фокусы с ее ощущениями.
– Вот, нашла. – Брайс помахала аптечкой.
– Это… это не так скверно, как кажется, – пробурчал Итан.
– Ты только шевельнул губами, и у тебя снова пошла кровь, – ответила Брайс.
Аптечку она поставила на соседний столик и достала оттуда стерильные салфетки. Итана она не видела с самой весны. И ни разу не говорила с ним по телефону.
Брайс взмахнула рукой над распухшим, окровавленным лицом, потерявшим всякое сходство с обаятельным лицом прежнего Итана, столь хорошо знакомым ей.
– Даже не знаю, с какой стороны подступиться к этому… хаосу, – призналась она, имея в виду не только лицо.
– Я тоже, – пробормотал Итан и зашипел, когда Брайс приложила салфетку к рассеченной брови. Он сдвинул голову. – Бровь заживет. Рана уже затягивается.
– Думаю, без когтей тут не обошлось, – сказал Хант, стоя со скрещенными руками.
Сиринкс прыгнул на диван, трижды покрутился и затих, свернувшись калачиком.
Итан молчал. Брайс снова потянулась к его ране, но он отстранился, морщась от боли.
– Итан, а как вообще ты здесь очутился? – спросил Хант.
Голос ангела был похож на хруст щебенки.
Взгляд Итана переместился на Брайс. Один его карий глаз заплыл, во втором пылал гнев.
– Я не просил их тащить меня сюда. Перри… омега моей стаи… Это она.
Брайс смутно помнила девицу с каштановыми волосами. Перри… Равенскрофт. Младшая сестра Амелии.
– Она тебе помогла?
Итан хрипло рассмеялся и сразу же поморщился от боли. Должно быть, ребра…
Брайс задрала серую окровавленную футболку Итана, обнажив до неприличия рельефную брюшную мускулатуру.
– Итан, как же они тебя…
– Заживет, – ответил он, вновь опуская край футболки.
– Похоже, у нашего гостя сломаны ребра, – невозмутимо заметил Хант.
– Ты попал в точку, Аталар. – Брайс уселась на корточки. – И сломанная рука, иначе Итан не баюкал бы ее.
– Перелом черепа зажил, – констатировал Хант все с той же отрешенностью, словно они с Брайс смотрели его любимый ванирский детективный сериал.
Глаза Итана снова вспыхнули.
– Я чувствую враждебность и изрядную долю мужской гордости, – сказала Брайс.
– Добавь к этому немного упрямства, и я скажу, что мы вляпались в классически дурацкую историю, – ответил Хант.