Кодекс Крови. Книга VII (СИ)

«Ну, Эквадо! Убил бы ещё раз, если бы это было возможно. Такую свинью подложил!»
— Это всё? — я чувствовал, что эргу гнетёт ещё что-то, и она не решается озвучить суть проблемы.
— Пришло письмо от императора, дожидается тебя в кабинете. Да и Тень прибыла от Орлова, но её тут же телохранительница Светы обратно отправила.
— Так в чём проблема? Сейчас прочитаю и будем разбираться, — успокоил я подругу, но та лишь возмущённо сверкнула фиолетовыми глазищами.
— Проблема в том, что ты провалялся в отключке более полусуток.
Я выругался. Полдня бездействия в моём случае могли стать критическим сроком. А ведь ещё же нужно было посетить алтарь. Кстати, о птичках, вернее, об алтаре…
— Будь другом, перенеси в кабинет, пожалуйста? — попросил я алтарь эргов, ибо сам неизвестно сколько добирался бы туда со своим нынче непослушным телом.
Письмо сиротливо лежало посреди стола, заваленного бумагами. Помнится, именно в таком состоянии я и оставлял кабинет. Хотя и не ручаюсь, уже тогда сознание плыло и приходилось прилагать усилия, чтобы не потерять ясность мысли.
Я взял послание, заклеенное сургучовой печатью с оттиском кречета, и вскрыл его. Но то ли руки меня подвели, то ли бумага оказалась хлипковата, но послышался треск разрываемого конверта. А дальше всё перед глазами потемнело.
— Рад, что вы всё же соизволили принять приглашение о встрече, Михаил Юрьевич! Нам есть что обсудить! — спустя мгновение послышался голос Его Императорского Величества Петра Алексеевича Кречета.
«Ну вот только тебя мне сейчас для полного счастья не хватало, — подумал я, отчаянно пытаясь не потерять сознание. — Интересно, а что мне будет, если я чуть отопью из императора?»
  
Глава 14
 
— Как-то не так я себе представлял нашу встречу, Ваше Императорское Величество, — я бегло оглянулся и понял, что нихрена не понимаю. Мы были явно не в кабинете императора, но где? Комната с низким потолком, без окон и дверей, обставленная грубой добротной мебелью и освещённая парочкой макровых светильников, вообще никак не походила на дворцовое помещение. Скорее на тюрьму. Приехали.
— Мы в одном из моих личных тайников, о котором не знает никто из рода, — ответил на мой немой вопрос Пётр Алексеевич, — здесь нас не подслушают ни моя дочь, ни кто-либо ещё. Разве что боги…
«А мысль хорошая… Комаро, меня тут император украл на разборки тет-а-тет. Подстрахуй, пожалуйста», — обратился я к покровителю.
«Не бойся, мы с Кречетом поговорили, должны всё миром решить, но и ты тоже звезду с неба не проси», — коротко проинструктировал меня Комаро.
Ну и то радость. Но вообще-то я другое имел в виду. Параллельно я усиленно по капле тянул кровь из императора. Во-первых, нужно было понимать его намерения и долю искренности, а, во-вторых, банально не хотелось хлопнуться в обморок. А потому на безрыбье и пара капель — хлеб!
Как ни странно, но Пётр Алексеевич был предельно честен со мной. Он тут сидел уже больше двенадцати часов в ожидании моего прибытия. И это при том, что его время стоит дороже моего.
— Ваше Императорское Величество…
— Давайте без политеса, Михаил Юрьевич, — перебил меня император. — Моя дочь…
— Ваша дочь, Пётр Алексеевич, связалась с каким-то уродом, который чуть не угробил меня и сестру. Ни один лекарь или маг жизни нам помочь не может, поэтому сестра сейчас в стазисе, а я стремительно двигаюсь к этому же состоянию. Вы извините, но время мне сейчас дорого как никогда. Очень не хотелось бы сдохнуть в вашей горнице без окон и дверей.
— Это недоразумение.
— Как и выстрел в упор, — добавил я, пристально глядя в глаза сюзерену. — Как и санкционирование родовой войны с Крысиными. Одни сплошные недоразумения, — в глазах вновь замаячила серая хмарь, и я рухнул на стул с высокой спинкой, не дожидаясь разрешения присесть.
— Мы, кажется, закрыли с вами этот вопрос. У вас появился Абрау и графский титул, — император хмурился и тарабанил пальцами по потемневшей от времени столешнице, даже не покрытой лаком. — Более того, я лично вмешался в ситуацию с князем Рюгена и, заметьте, даже не претендовал на передачу княжества под управление короны.
 
— А этого бы и не вышло. У княжества есть законный наследник, так что там с ним вообще не всё однозначно, — пожал я плечами, чуть раскрывая карты по этому вопросу.
Насколько я знал, Арсений уже отправил группу для эвакуации девчонки, и её вскоре должны были привезти. Мне же ещё предстояло поговорить с Вулкановой на предмет её обучения. Девочка была перспективной, а лучше всего такие самородки обрабатывались мастерами.
— Тогда не вижу смысла возвращаться к этому вопросу, — пожал плечами император.
— А я вижу. Меня не устраивает тенденция, когда дети моего сюзерена второй раз прямо или опосредовано становятся причиной покушений на меня и мою семью.
Пётр Алексеевич молча сверлил меня взглядом, я же старался сфокусировать зрение, чтобы хоть как-то идентифицировать в сером пятне передо мной монарха. Получалось плохо.
— Чего вы хотите? — император задал главный вопрос, из-за которого, собственно, и состоялась наша встреча.
— Иметь право на самозащиту.
— Так защищайтесь, кто ж вам мешает? — кажется, развёл руками император.
— Не кто, а что! Вассальная клятва. Не хотелось бы захлебнуться собственной кровушкой при одной неверной мысли. — Это я, конечно, палку перегнул, но смысл был понятен. Причём, в теории, эта же клятва должна была аукнуться и детям Петра Алексеевича, но всегда, как говорится, есть нюанс. В одном месте информации Александру не хватило, и нас чуть не размазали Крысины, в другом — исполнитель перестарался. — А у меня порой не только мысли, у меня руки чешутся кое-кому задницу надрать.
— Так женись и воспитывай сколько угодно! — заявил император, в запале переходя на «ты». — Я тебе даже князя пожалую по этому поводу!
— Э, нет! — я рассмеялся. — Не перекидывайте проблемы с больной головы на здоровую.
— Так не хочешь иметь со мной никаких дел, что готов лишиться родовых земель? — голос император был на удивление спокоен. Деревянный стул скрипнул, видимо, Пётр Алексеевич встал с места. Я выпустил дар и принялся отслеживать его перемещения по комнате. Зрение всё равно уже не могло мне в этом помочь.
— А вы готовы передарить кому-то земли, где не действуют родовые силы и регулярно происходят прорывы изнанки? — ответил вопросом на вопрос я. — Не спорю, очередь выстроится, но я верну их в том же виде, в котором мой род их получал.
— Угрожаешь?
— Нет, предупреждаю. Да и подобные махинации не останутся незамеченными и вызовут ненужное внимание. Можно, конечно, как в случае с Вулкановыми, выставить нас предателями и скрыть реальную ситуацию дел, но что вы получите? Оголённый кусок земли с вечными прорывами в центре империи и уничтожение пары родов, верных ей же?
— А ты предлагаешь освобождать от присяги всех, кому не нравятся действия императора или его семьи? — возмутился император. При этом у него даже чуть повысилась температура тела. — Так мой род не для того столько лет ужом на сковородке вертелся, чтобы опять потерять контроль над особо рьяными смутьянами.
— Вас, как императора, моё решение вообще не затронет. Как раз вашим образом действий, предусмотрительностью, анализом ситуации и способностью тушить пожары в зародыше, не давая разгораться пламени беззакония и самовольства, я искренне восхищаюсь. Императорство, уж простите за прямоту, — скотская работа. И вы лично справляетесь с ней явно лучше, чем многие. Мой род от службы отечеству не отказывается. Мы как защищали, так и будем защищать людей от тварей изнанки, да и в случае нападения на империю встанем под ваши знамёна, но… — я намерено сделал паузу, — Комарины перестанут быть вассалами рода Кречетов по причине невыполнения членами сюзеренного рода клятвы защиты и безопасности в отношении вассала.
Пётр Алексеевич надолго замолчал, он ходил вокруг меня, обдумывая мои слова.