Дина (СИ)

Рехнулась? — опасливо шепчет крошечная разумная часть меня. — Ты же уволилась ради того, чтобы больше никогда его не встречать. Просто пни его в пах и выстави за дверь.
Проблема в том, что когда свалился на самое дно и провалялся там какое-то время, сложно как ни в чем не бывало удерживать планку. Для этого нужно подняться, стряхнуть с колен грязь и тину, отмыть лицо и заново учиться шагать по миру с улыбкой. Слишком много необходимо усилий. Куда соблазнительнее дать слабину и какое-то время не пытаться карабкаться к свету. Ведь ты уже побывал на дне, и репутация все равно подмочена. А ниже падать все равно некуда.
— Что ты меня гипнотизируешь? — спрашиваю я, сощурившись. Моя рука больше не пытается избавиться от руки Камиля на своем бедре, а голос больше не звучит жалко, устало или просяще. Он звенит издевкой.
Камиль все понимает без дальнейших пояснений: затыкает мой рот своим и нетерпеливым толчком вжимает меня в стену. Его тело даже горячее, чем я себе представляла. Твердое, сильное, мужское…
Безумие еще никогда не было настолько исцеляющим. Да, это именно то слово. Я ненавижу себя за то, что его грубые касания делают меня настолько живой. Презираю себя за то, что успела стать такой зависимой от его тела и запаха. Что эта первобытная тяга внезапно стала важнее достоинства и самоуважения.
— Скажи, что хочешь меня, — шиплю я, уворачиваясь от напора его губ. Даже секундное сопротивление дается мне непросто, потому что пальцы зудят от потребности расцарапать ему кожу, вцепиться ему в волосы, сдавить его член.
— Покомандовать решила? — хрипло осведомляется Камиль, перехватывая мой подбородок ладонью. И потом будто сдавшись, признает: — Да, хочу. Потому что очень по тебе соскучился.
На этот раз мне не нужно много времени чтобы оценить ценность этих слов: мозг, заряженный адреналином, обрабатывает информацию точно и оперативно.
— Уговорил, — шепотом говорю я, обвивая его шею обеими руками.
В ответ Камиль поднимает меня, как пушинку, с явным намерением переместить в места более традиционные, чем прихожая, на что я пришпориваю его икрами.
— Ну, и чего такой старомодный?
Его хриплый смешок оседает у меня в горле, а уже в следующее мгновение на пол приземляются мои рабочие брюки вместе с трикотажными стрингами.
— Имей в виду, что я не вернусь в «Холмы», даже если ты залижешь меня до смерти, — бормочу я, пробуя языком его ключицу.
И пусть эти слова — часть начавшейся интимной игры, в этот момент я вдруг понимаю, что чем бы не закончился этот вечер, следующая неделя или целый год — моей победой или полным фиаско, в «Холмы» я действительно не вернусь и на Камиля больше работать не буду.
— Не возвращайся, — сипло парирует он, рывком сдирая с меня лифчик. — Остальное по списку обсудим.
  
27
 
Если обычно после секса я чувствую либо расслабление, либо эмоциональный подъем, то сейчас испытываю странное напряжение, объяснение которому не находится. И это при том, что все прошло на пятерку, как и всегда. Вернее, сегодня даже больше, чем на пятерку, ведь я получила целых два оргазма. 
То ли эмоциональный накал был настолько высок, то ли сказались месяцы, проведенные без секса, но вероятнее всего — и эта мысль мне нравится меньше остальных — это заслуга умений Камиля. Я почему-то была уверена, что он считает оральные ласки занятием, недостойным мужчины. Но нет. По истечению пары часов могу с уверенностью заявить, что в этом смысле он далеко не мамонт. 
Повернув голову, я смотрю на него, лежащего рядом. Судя по мерному дыханию, проблем с расслаблением у Камиля нет, в отличие от меня. Развалился в чужой кровати абсолютно голый и спокойно спит. Хотя надо признать, что стесняться ему нечего: тренировок за то время, что мы не виделись, он явно не пропускал. 
— Не спится? 
Вздрогнув, я перевожу взгляд с мускулистого живота ему на лицо. Как он узнал? Ведь по-прежнему лежит с закрытыми глазами. 
— Тебе, похоже, тоже, — буркаю я, машинально прикрыв одеялом грудь. 
 
— Я уснул, — Потянувшись, Камиль смотрит на меня. — Но всегда чувствую чужое внимание. 
— Дай угадаю: навык, приобретенный благодаря побегам от полиции?
Я совсем не планировала язвить, но сказанное, тем не менее, звучит едко. 
Камиль щурится. 
— Скорее всего, так и есть. Все в порядке?
Напряжение, переливающееся во мне, нарастает. Потому что я совсем не в порядке, а в чем причина, объяснить не могу. 
Жалею ли я о том, что мы занялись сексом? Нет, не жалею. По крайней мере, сейчас. Если следовать теории, что жизнь — это коллекция ярких моментов, сегодня я однозначно заполучила один в копилку. 
Так в чем же дело? В том, что меня напрягает близость Камиля, и я мечтаю остаться одна? Да нет. Откланяйся он сейчас, боюсь, мое состояние лишь ухудшится. Может, я хочу обнимашек? Нет и еще раз нет. Моя эмоциональная ракушка успела плотно захлопнуться.
— Да, все в порядке. — Увернувшись от тянущейся ко мне руки, я выскальзываю из кровати. Хватаю лежащую в кресле футболку и, не оборачиваясь, уточняю через плечо: — Тебе сделать чай или кофе? Я пить хочу. 
— Не нужно, — догоняет меня уже в дверях спальни. — Ты же ненадолго? 
Ничего не ответив, я уношусь на кухню. Там включаю чайник и залезаю на стул, поджав ноги. Смотрю, как пузырится закипающая вода и думаю, что совсем не хочу пить. Так что я здесь делаю? Черт его знает. Прячусь,наверное. 
Камиль появляется спустя пару минут. По пояс одетый, к счастью. Оценивающе оглядывает чайник, который успел выключиться, затем — меня, после чего садится напротив. Напряжение вновь стягивает плечи. Кажется, я наконец понимаю, в чем заключается проблема. В необходимости разговаривать.
— Решила еще немного побегать? — первым нарушает повисшую тишину Камиль. 
— Вроде того, — подтверждаю я, гипнотизируя хлебную крошку, застрявшую между столом и стеной. 
— По поводу Элины и той сцены в ресторане. У нас с ней ничего нет. Давать волю рукам — это ее своеобразная манера общения с противоположным полом. 
Не поднимая глаз, я киваю. Что тут скажешь? Скорее всего, так и есть. Едва ли Камиль стал утруждать себя ложью ради моего успокоения. 
— Ты для этого приезжал к клубу?
— Да, для этого. Но как ты поняла, объяснения пришлось отложить. 
— Побоялся спугнуть счастье молодых? — ерничаю я. 
— Хватит, — перебивает Камиль. — Ильдар мой брат, но это не значит, что я не замечаю очевидных вещей. 
От этих слов напряжение в теле трансформируется во влажное, слезливое, как было в кабинете Кокорина. Вскочив со стула, я подлетаю к кухонному гарнитуру и начинаю разбирать посудомойку. Надо чем-то срочно себя отвлечь. 
Слышится скрип отодвинутого стула, а в следующее мгновение Камиль берет меня за плечи, заставляя выпрямиться. Я замираю.
— Дина. Давай поговорим. 
Зажмурившись, я мотаю головой. Слезинка, успевшая проскользнуть между ресниц, скатывается по щеке и прячется за ворот футболки. 
— Не хочу. Я так понимаю, ты закрыл все свои потребности на сегодня, так что можешь идти. 
Надавив мне на плечи, Камиль заставляет меня обернуться. Взгляд строгий, хмурится.
— Ты вроде всегда такая взрослая и рассудительная была. Откуда взялась эта роль жертвы? 
— Не пытайся ловить меня на слабо, — выговариваю я, заставляя смотреть ему в глаза. — Если намеками непонятно, скажу прямо: сейчас я бы предпочла остаться одна. 
Поизучав меня пару секунд, Камиль отступает назад. Как и предполагалось, от этого мне становится еще хуже, но вида я не подаю. Переживать эмоциональный коллапс в любом случае лучше в одиночку. Реветь у него на глазах непонятно по какому поводу я точно не стану. 
— Отдыхай, — говорит он, перед тем как покинуть кухню. — Позвоню тебе завтра. 
  
28
 
Утро ощущается едва ли не более странным, чем вчерашний вечер. Я по привычке вскакиваю ни свет ни заря, и лишь потом вспоминаю, что торопиться мне некуда. Вчера я уволилась. Привет, новая безработно-беззаботная жизнь.