Шурочка и Вася в древнем городе (СИ)
– Я хотела узнать вот что – вы упомянули день Ареос..
– Да, есть такой день.
– Ааа, – Потапова жалобно посмотрела на Василину, но та сразу открестилась от этого разговора, не забывая, впрочем, внимательно слушать и рассматривать дома и людей.
– У вас не так, стало быть? – Грек опять посмотрел вниз, на Спартака, путающегося под ногами, и, не дождавшись внятного ответа, продолжил: – Селенес, Ареос, Хермоу. Ну? Да вы откуда такие взялись, девы? Диос, Афродитес, Кроноу, Хелиоу… Каждому дню своё имя.
Мужчина грозно свёл брови, отчего на загорелой коже лба прорезались две глубокие вертикальные морщины, и от его подозрительного взгляда у Потаповой по спине пробежал ощутимый холодок.
– Это же дни недели! – пришла на выручку Василина. – Аминтос, вы не обращайте внимания, у нас они просто по другому называются, поэтому мы не сразу и поняли о чём речь.
– Да? – всё ещё недоверчиво протянул грек. – И как же у вас дни называют?
– Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота и воскресенье.
– Чудно, и не запомнить сразу.
– Дело привычки, – деликатно прокомментировала Василина. То, что греческие названия дней недели она вообще вряд ли выучит, а Потапова – тем более, Вася говорить не стала.
Широкая улица, тем временем, перешла в большую, мощеную светлым камнем, площадь, главным украшением которой выступала новенькая базилика.
Девушки при виде впечатляющего здания из белого мрамора обменялись понимающими взглядами, вздохнули и прибавили шаг, чтобы не отставать от Аминтоса.
Грек уверенно пересек площадь, свернул на узкую, но неожиданно многолюдную улочку, и пошёл по ней, ловко лавируя между прохожими.
Ещё через квартал стало понятно, почему здесь так много людей.
– Смотри, это же средневековой рынок, – дернула Василину за хлястик рюкзака Потапова.
Рынок в древнем городе мало чем отличался от обычного, современного. Те же общительные торговцы, то же разнообразие товара, и точно такая же шумная беспокойная толпа покупателей, плавно перемещающаяся между рядами.
– Какой у вас большой рынок, – уважительно произнесла Василина, желая разговорить сосредоточенно прокладывающего путь в людском море Аминтоса.
– Это малый базар. Есть другой – большой, он в порту. Но большой работает не каждый день и продают там другие товары. Много привозных, особенно в дни, когда судно приходит в порт или торговцы с Шелкового пути останавливаются у нас на отдых. Тогда все местные жители достают свои лучшие хитоны и плащи, одеваются нарядно и отправляются на рынок за лучшими приправами, шелками и благовониями. На этот же рынок, – Аминтос кивнул на длинную очередь, образовавшуюся возле одного из прилавков, – мы ходим каждый день.
Аминтос провел девушек мимо рядов, где, судя по запаху, продавали домашнюю скотину, свернул в узкий коридор между двумя рядами прилавков, на которых горами была разложена разнообразная посуда и утварь – глиняная, медная и деревянная, и прошел дальше, к мастерским.
Здесь на все голоса стучали разнокалиберные молотки, звенели, вжикали и бряцали другие инструменты.
– Федосий! Здрав ли ты? – зычный голос Аминтоса перекрыл рабочий шум мастерских, и из под навеса одной из них вышел невысокий плотный мужчина в укороченном хитоне, сплошь покрытом пятнами и грубыми заплатами.
Мужчина и сам был под стать своей одежде, – замызганный, неухоженный, с плохой осанкой и ужасными зубами.
– Здрав, Аминтос, здрав. – Федосий с интересом посмотрел на девушек и приветливо улыбнулся, отчего "целительницы" дружно отшатнулись и с преувеличенным интересом принялись рассматривать ассортимент гончарной мастерской, выставленный вдоль стены для просушки.
– Вот, держи. Дора велела передать за труды. – Аминтос сунул неопрятному мужику в руки мешок с шевелящиеся содержимым. – Готовы ли мотыги? Винную ягоду пора обрабатывать.
– К закату пришлю парнишку к вам, принесёт мотыги. Славный вышел инструмент.
Мужчины погрузились в обсуждение преимуществ мотыг производства Федосия перед остальными, а "целительницы" притихли под хлипким навесом соседней мастерской, терпеливо дожидаясь, когда Аминтос освободится и поведет их дальше.
– Вась… – Потапова засопела прямо в ухо, чем заработала раздражённый взгляд подруги.
– Чего тебе?
– А что такое мотыга? Это тяпка такая, да?
– Кажется, да.
– А..
– Расступись! Посторонись! Дорогу легату!
От громкого окрика, Потапова чуть не присела, а Василина шарахнулась ближе к стене мастерской, чудом не сбив с деревянных подставок хрупкие кувшины. И так не многолюдный закуток с мастерскими, мигом опустел. Заказчики и мастера попрятались в помещения, случайные прохожие, как и Вася с Сашей, прижались к стенам и затихли.
На небольшую площадь перед мастерскими, выскочили несколько мужчин, вооруженных укороченными мечами, и внимательно осмотрели все пространство. Когда их цепкие взгляды прошлись по девушкам, Саша весьма не кстати хмыкнула:
– Смотри-ка, и эти в платюшках.
Несмотря на комический для современного человека вид, мужчины не вызывали желания над ними смеяться. Во всяком случае, у Васи – точно. Зато Потапова всё не унималась:
– Вась, как думаешь, они трусы носят?
– Помолчи, пожалуйста. Нам нельзя привлекать внимание.
– А что я такого сказала? Интересно же!
– Сашка! Заткнись!
Пока подруги препирались, на площади появились новые действующие лица – трое всадников на небольших, коренастых лошадях. Вася благородных животных очень любила, потому они моментально завладели её вниманием. Потапова же больше реагировала на мужчин и в этот раз своим принципам не изменила – восхищённо зацокала языком, на манер восточных мужчин, провожающих взглядами роскошную блондинку.
– Смотри, какие экземпляры! Ох…
– Ага, – Вася не могла отвести глаз от роскошного жеребца. – Красавец! Интересно, можно его сушкой угостить, или хозяин будет против?
– Вась, ты чего? Я про мужиков, вообще-то. А ты про коня..
– Да? – Василина посмотрела на недовольную подругу, затем на мужчин, прилагающихся к коням.
* * *Мужики, как мужики – руки, ноги, голова. Разве что хмурые и чрезвычайно надменные лица привлекают внимание. У нас с точно такими же пресыщенно-скучающими физиономиями банкиры и супер-пупер звёзды из своих бентли и Феррари выходят, а тут, получается, свои знаменитости. Особенно старается, напрягая мышцы лица, всадник на понравившемся Василине жеребце. Вон, какой суровый, посмотреть страшно.
Мужчина, словно почувствовав на себе взгляд, повернул голову в сторону гончарной мастерской, в чьей тени притаились подруги. От пронзительного взгляда серо-голубых глаз, Василина непроизвольно втянула живот, а Шура восхищённо выдохнула.
– Вот это мужик! Прям, как в сериале показывали. От одного взгляда колени подгибаются. А ручищи-то! Вась, как тебе?
– Ну, такое… – неопределенно мотнула головой Василина.
У нее, в отличии от подруги, не колени подогнулись, а мурашки по всему телу разбежались от сурового вида мужчины. От такого нужно прятаться, а не мечтать о его ручищах. Хотя они у него, и правда, выдающиеся. Как и все остальное тело. Сразу видно – мужчина в кабинетах не отсиживается, и много времени посвящает тренировкам.
Пока девушки разглядывали мужчин, те тоже времени даром не теряли и неторопливо подъезжали ближе. Ленивые взгляды двух спутников сурового всадника скользили по мастерским и выставленным товарам, но его ничего вокруг не волновало. Он смотрел прямо на владения гончара, где, среди горшков и кувшинов, прятались подруги.
Остановившись в нескольких метрах, мужчина властно вскинул голову, отчего его рыжеватые вьющиеся волосы заблестели на солнце, и приказал:
– Вывести!
Пешие сопровождающие дружно шагнули в тень, безжалостно раскидали зазвеневшие кувшины, схватили девушек и вытолкали их из-под навеса на свет.
– Вы что это делаете? – Потапова пыталась сопротивляться и даже замахнулась на одного из нахалов, но получила тычок по печени и с потрясённым видом умолкла.