Отбор с осложнениями (СИ)

Он был готов к испытанию: пилюля подействовала, и его голос приобрел мягкие бархатные интонации, хоть и остался низким, а лифчик, набитый дотесна, уверенно торчал вперед. Стрелки на глазах получились симметричными, а сквозняк приятно поддувал под полы цветохрона. Не невеста, а мечта!
 — Пообещай мне, что ты постараешься, — не отставала Эмма. — Просто пообещай, Бригитта.
— Я постараюсь, — Вейрон кивнул и с интересом посмотрел на менталистку.
В ее досье не нашлось ничего порочащего. Не привлекалась, не подозревалась. Честная порядочная девушка, которая хочет помочь родителям с долгами и мечтает о своем деле. Эмма не собиралась сдаваться, даже понимая, насколько нелепо думать о победе такой, как Бригитта. Она верила и шла вперед.
Похвально.
В своих парнях Вейрон, кроме прочего, как раз ценил стойкость духа, упрямство и нежелание уступать противнику. Поэтому обижать Эмму не хотелось, но и тешить напрасными иллюзиями тоже. Он бы предпочел познакомиться с ней в иных обстоятельствах, в которых их отношения могли бы перейти в более интимную плоскость, особенно если бы она начала требовать от него тесного контакта и сама бросилась в объятия, как вчера.
— Леди Бригитта, ваша очередь, — проговорил дворецкий, стоило им войти в небольшую овальную комнату, где своей очереди ожидали избранные для отбора девушки.
Там был накрыт стол, однако невесты прохаживались у стен, не проявляя аппетита. Стоило дворецкому обратить на Вейрона внимание, как все взгляды тут же устремились к нему. В который раз он мысленно «поблагодарил» генерала за это задание.
Эмма, почувствовав напряжение Вейрона, положила руку ему на плечо, погладила плотную ткань цветохрона.
— Все будет хорошо, — прошептала она с неестественной улыбкой. — Главное, не сдаваться.
Скорее всего Эмма уговаривала саму себя. Бедняжка была бледна, а под ее зелеными глазами пролегли голубые тени в тон платью.
Вейрон отвернулся и быстро пошел к приоткрытой для них двери.
— Удачи вам, леди Бригитта, — послышалось справа. В ответ на его удивленный взгляд, Амалия Стетхейм изящно помахала рукой. К ней присоединилась темноволосая менталистка.
Вейрон кивнул им и прошел в комнату для допроса — как он мысленно обозвал место первого испытания.
— Леди Бригитта Дракхайн! Единственная дочь графа Сокха Дракхайна! — пророкотал дворецкий. — И ее менталист, Эмма Эжени.
Вейрон быстро осмотрелся.
Квадратное помещение в бледно-синих тонах ему не понравилось. Полупустое без единого окна, с низким потолком, — оно не располагало к разговорчивости. Посреди комнаты поставили два стула, перед стульями — статую святого Пилона в полный рост. Благо молодого и в одежде — по легенде, к старости он отрекся от всего суетного настолько, что перестал носить даже нижнее белье…
В креслах напротив восседал сам принц и несколько седовласых старцев, принявших самый благостный вид. И, конечно, не обошлось без стражи: те стояли по углам комнаты и изо всех сил делали вид, что не смотрят на очередную претендентку в жены Вилли.
— Займите ваши места, — предложил бодрый старичок с аккуратно подстриженной бородкой и пышными бакенбардами, белыми, как тополиный пух. — Перед началом испытания леди Бригитта должна коснуться руки святого Пилона и поклясться в том, что будет говорить здесь и сейчас правду, только правду и ничего, кроме правды.
Вейрон нахмурился.
Он понимал: один неправильный ответ с его стороны может породить бурю.
Вдобавок ещё и Эмма ласково погладила его по плечу, шепнув:
— Смелее. Тебе нечего скрывать.
Знала бы она, насколько ошибается… Как бы там ни было, пришлось идти.
Вейрон сделал все, как велели, на миг опустив ладонь в прохладную мраморную кисть Пилона. В принципе, это испытание он должен пройти легко. После возвращения с секретных заданий всех ястребов подвергали мини-допросу. «Не доверяй и постоянно проверяй» — таков был девиз генерала Штолла уже много лет.
— Вы готовы, леди Дракхайн? — спросил старичок. — Вам что-нибудь нужно? Может, воды?
— Ничего не надо, — ответил Вейрон. — Я готова.
 
— Тогда приступим, — подал голос Вилли, с любопытством разглядывая «невесту».
— Итак, первый вопрос, — произнес старичок, уткнувшись в свиток. — Желаете ли вы для королевства блага и только блага?
Ну, это легко. Он присягал в верности королю и народу и ни разу не нарушил клятву.
— Да, — коротко ответил Вейрон.
Статуя зашевелилась, высоко приподняла руку, которой чуть ранее касался Вейрон, и выставила большой палец вверх.
Старики в креслах зашептались, а Вилли одобрительно кивнул, рассматривая леди Дракхайн с искренним интересом. Однако его взгляд больше фокусировался на груди, так что Вейрон даже подумал, не слишком ли щедрыми формами одарил он Бригитту? Грох бы побрал бабулю Донована вместе с ее лифчиками.
— Второй вопрос, — продолжил старичок. — Много ли детей вы мечтаете родить принцу?
Вейрон закашлялся. Вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз. Опустив голову, он задумался над тем, как выкрутиться, и тут на помощь пришла Эмма.
Она схватила Вейрона за руку прямо поверх цветохрона и возмутилась:
— Как можно задавать подобные вопросы? Порядочная девушка не может мечтать родить детей от того, кто не сделал ее своей женой! Леди Бригитта в шоке!
— Я в шоке, — Вейрон несколько раз кивнул. Это было самое верное определение его состояния.
Пилон, неуверенно дернув рукой, повернул палец горизонтально. Старички зашептались еще активнее, а Вилли криво усмехнулся и забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
— Правда, — подтвердил белобородый старец, придирчиво изучив палец Пилона. — Третий вопрос! Как вы сами считаете, вы будете принцу хорошей женой?
Вейрон молчал, как воды в рот набрав.
— Ну же, — подбодрила его Эмма. — Конечно, ты будешь замечательной женой.
— Я не уверена, — ответил Вейрон честно.
— Отчего же? — спросил Вилли, глядя на него с любопытством. — Вы, похоже, уникальная девушка. Остальные на этот вопрос без запинки отвечали «да». Полагаю, быть хорошей женой не так сложно.
— Возможно, если вы поясните, что вкладываете в понятие «хорошая жена», леди Дракхайн будет проще ответить, — вмешалась Эмма.
— Она должна быть хороша собой, — загнул первый палец принц, бросив пристальный взгляд на невесту, — мила и весела. Быть доброй, хорошо воспитанной, послушной…
— Я очень добрая, — подал голос Вейрон. В самом деле, он никогда не творил бессмысленного зла и даже к врагам проявлял милосердие. Когда они сдавались, разумеется.
— А что с послушанием? — поинтересовался принц. — В ваших традициях, как я понимаю, жена беспрекословно подчиняется мужу? Значит, вы будете покорны моей воле?
— М-м-м… — задумался Вейрон.
— Если бы вы стали королевой, согласились бы во всем подчиняться воле мужа? — не отставал Вилли.
— Это легко. Ну, ответь…— прошептала Эмма.
— Это — моя мечта, — неуверенно проговорил Вейрон.
Пилон повернул руку, палец предательски указал на пол.
— Ложь! — воскликнул старичок, прижав свиток к груди.
— Но немного воли я бы хотела оставить при себе.
Рука статуи опустилась ниже.
— Или много. Я люблю волю и подчинение во всем — это не мое, — признался Вейрон устало. Конечно, ему приходилось выполнять приказы генерала, но куда больше нравилось командовать самому.
Пилон, поскрежетав, развернул руку вверх.
Эмма тихо ахнула.
— Это вовсе не значит, что в дальнейшем я не передумаю, — Вейрон решил исправить впечатления о Бригитте. — Или что принц мне не симпатичен.
Статуя снова указала перстом прямо в мраморные плиты пола.
 
— Я хочу спросить! — Вилли подался вперед, уставившись на Вейрона с прищуром. Его ноздри раздувались, будто он никак не может надышаться. — Леди Бригитта, скажите, вы считаете меня привлекательным мужчиной? Вы мечтаете о связать свою судьбу с моей?
— Многие мечтают, — попробовал лавировать Вейрон, больше всего мечтая о том, чтобы оказаться в домике за городом, с удочкой в руках.