Отбор с осложнениями (СИ)
Бригитта округлила глаза и закашлялась, подавившись соком.
Эмма грустно усмехнулась, похлопав ее по каменной спине и сообщив ужасную правду:
— Такова жизнь, Бригитта, мужчинам всегда нужно только одно. И получив желаемое, они быстро теряют интерес, сбегая к более сдержанным девушкам. А тем, кто снимет свой цветохрон до свадьбы, на память потом остаются разбитое сердце и один носок из ношеной пары. Понимаешь? Выбрось ястребов из головы! Принц, если ты победишь, женится! И, после предоставленной Терезой информации, у нас есть все шансы!
— Так что интересного вчера рассказала Тереза? — поинтересовался Вейрон по дороге в сад — именно там решили провести очередной конкурс отбора.
— Да, в общем, много чего, но мне еще надо систематизировать информацию, — отвела взгляд Эмма.
Понятное дело, вчера они только смеялись, сплетничали и издевались над бедным Вилли. Вейрон невольно пожалел принца — вот кто тоже оказался в сложной ситуации. У него у самого голова пухла от информации о невестах, а от их платьев рябило в глазах. Сегодня каждая, памятуя об ошибке, совершенной на балу, надела яркое — красные, розовые, оранжевые цвета, хотелось зажмуриться и остановить взгляд на чем-нибудь нейтральном, чтоб не стошнило.
Вот, к примеру, на Милаше, которая вчера так удачно спасла его от позорного танца с принцем.
— Надо же, надела серое, — недовольно заметила Эмма, окинув взглядом фигурку невесты в скромном сером платье. — Еще и очки нацепила. Кого она хочет обмануть?
Девушка, по мнению Вейрона, выглядела весьма приятно. Такая вся скромная, в сером, в очочках. Волосы закручены на макушке, но несколько прядок обрамляют лицо. Прямо учительница. Была у него одна такая, в академии, все курсанты по ней слюни пускали. Милаша повернулась к ним и, улыбнувшись, заговорщицки подмигнула Эмме. А какое декольте! Мать честная! Если бы их учительница носила такое, на ее уроки ходили бы даже выпускники.
Ирэна Воблер дернула Милашу за руку, недовольно покосилась на леди Дракхайн.
— Я слышала, будет проверка эрудиции, — сказала менталистке Эмма с едва заметной язвительностью. — Вы подготовились?
— Она всю ночь заставляла меня повторять… — начала жаловаться Милаша, и Ирэна шикнула на нее, как змея.
— Что повторять? — нахмурилась Эмма.
— Мы вас еще удивим, — пообещала Ирэна.
— Не сомневаюсь, — согласилась Эмма и, склонившись к плечу Вейрона, прошептала: — Как у тебя с эрудицией?
— Нормально, — буркнул тот, глядя на спешно уходящих Ирэну с Милашей. — Так что там интересного про принца?
— Я все записала, — ответила Эмма. — Потом дам тебе почитать. Тереза говорит, что, поскольку принц рано потерял мать, то теперь он неосознанно ищет материнскую фигуру в других женщинах. Но я ума не приложу, как ты сможешь стать ему родной матерью.
— Это будет сложно, — согласился Вейрон.
— Ну и там еще куча всего: помимо того, что принц любит понежиться в постели, он обожает собачьи бега, рыбалку, мастерит какие-то машинки, в детстве мог подраться и не терпел, когда ему поддавались…
— Нормальный парень, оказывается…
— Вот его азарт и склонность к соперничеству Тереза подчеркнула особо, — кивнула Эмма. — Вилли любит побеждать. Но по-честному.
Вейрон кивнул.
— Еще он иногда посещает народные театры инкогнито, — наморщила носик Эмма. — Смотрит всякую вульгарщину и смеется над солдафонтскими шутками.
— Ужас, — сказал Вейрон, чтобы поддержать разговор. Сам он тоже любил эти представления.
— А как-то раз даже принял участие в кулачных боях.
— Только раз?
— Ему там наваляли, — пояснила Эмма. — И даже выбили зуб. Его, конечно, вырастили заново, но скрыть от короля это не удалось. Так что он приставил своих охранников к Вилли. Единственный наследник престола, а такая легкомысленность! Может, Тереза права, и ему на самом деле не хватает нежной, но твердой материнской руки?
Вейрон усмехнулся и промолчал, потому что его мнение было прямо противоположным.
Они пришли на круглую площадку, окруженную благоухающими розами, расселись по скамейкам. Невесты расправили пышные юбки, соперничая друг с дружкой в яркости «оперения», словно экзотические птички. Принц уже был тут — сидел на скамейке напротив, окруженный стариками-советниками. Уже знакомый белобородый дед вышел в центр и развернул очередной свиток.
Вейрон почувствовал дежавю. Но на этот раз Пилона рядом не оказалось, да и вопрос с девственностью был закрыт.
После дежурных приветствий и обмена любезностями, невесты стихли, ожидая начала конкурса. Менталистки стояли позади своих подопечных, волнуясь не меньше их, а то и больше. Ручка Эммы легла на плечо Вейрона, и он невольно расслабился. Не может же он быть глупее этих девчонок? Он закончил академию одним из лучших!
— Приступим, — сказал дедок. Его белые бакенбарды выглядели мягкими и лоснились, как кошачья шерсть. — Когда был подписан договор об открытой торговле между нашим королевством и Алазантией?
— Тысяча шестьсот сорок девять! — выпалила Милаша.
Старичок одобрительно кивнул, и пальцы Эммы на плече Вейрона напряглись.
Вейрон слегка подался вперед.
— Как звучит полный титул короля Красхитании?
— Владыка гор, крошащий камни, повелитель озер и ветров, равный богам, великий отец, чьи уста извергают лишь мудрости, а взгляд подобен молнии, Морунис, обреченный на бессмертие в веках, — выпалила Амалия на одном духу и неуверенно улыбнулась, поймав одобрительный кивок старика.
— Какой длины допускается шлейф на платье невесты, если она выходит замуж за принца?
— В двенадцать шагов! — выпалила брюнетка с большой грудью, опередив остальных. — Украшения дозволяются с бриллиантами и сапфирами, диадема только из золота, область декольте закрыта.
Очевидно, она уже не раз и не два мысленно примерила платье невесты. Но ему надо ответить хотя бы на один вопрос!
— День рождения его величества короля Пауля Юрингема, правителя…
— Три ноль шесть! — выпалила Милаша, не дав старику даже договорить. — Тысяча шестьсот пятнадцать.
Вопросы сыпались один за одним, и невесты, раззадоренные быстротой Милаши, отвечали, перебивая друг друга, с такой резвостью, что Вейрон только успевал крутить головой. Какой налог был введен после второй женитьбы Пауля, сколько человек живет в столице, какой товар составил максимальную долю экспорта, и когда состоялось самое кровопролитное сражение в истории?
Вейрон уже открыл рот, чтобы рассказать о битве на Пустоши Грез, но Милаша его опередила:
— Пятьсот сорок восемь!
— Верно, пятьсот сорок восьмой год, — подтвердил старичок. — Вы своеобразно произносите даты, но не ошиблись ни разу!
Милаша довольно улыбнулась и поправила очки, сползшие на кончик носа. Ирэна бросила торжествующий взгляд на Эмму. Та грустно вздохнула, после чего ущипнула Вейрона за плечо:
— Давай же.
— Я знала, — прошептал он, чувствуя себя виноватым.
Почти на все вопросы, ответами на которые были цифры, ответила Милана Фонжевьен, и принц все чаще останавливал свой взгляд на ней. Вейрон мрачнел и всерьез разнервничался, потея под цветохроном.
— Почему вопросы такие глупые! — неожиданно возмутилась черноглазая блондинка на соседней скамеечке. Вскочив с места, она капризно надула губы и заявила с обидой: — Я плохо запоминаю даты! Они же ничего не решают! Было и было, что толку теперь?!
Менталистка тут же усадила ее назад и, кажется, переборщила, решив успокоить, потому что глаза девушки остекленели, а ротик приоткрылся.
Принц досадливо отвел от нее взгляд.
— Пока-пока, — прошептала Ирэна Воблер.
Эмма, пригнувшись, шепнула на ухо Вейрону:
— Умоляю, расслабься. Позволь мне немного тебе помочь.
— Что?
— Я просто разогрею тебя, поддам азарта в кровь. Совсем немного. Поверь мне, Бригитта…
Вейрон хмыкнул и… кивнул. Немного азарта — это пожалуй как раз то, чего ему не хватало, чтобы перекричать всех этих девушек.