Кольцо 2 (СИ)
Секретарь Чвон умиротворенно созерцал, как эта гиперова ведьма собственноручно губит что-то дорогое ей. Дорогое той, кто нанесла его корпорации недопустимые убытки своей упертостью и принципиальностью. Месяц назад гордячку продало своё же руководство. Вместе со всей семьей и гостившей у них в тот момент любовницей-адъютантом. Дорого. Очень дорого это обошлось. Однако обставлено всё было, как теракт Кахиста́нских фундаменталистов, поэтому позже траты вполне окупились. Щедрые кредиты матриархату на борьбу с фанатиками, почти сразу вернувшиеся с военными заказами, сулили также серьезные доходы ещё и по процентам.
Чвон благодушно созерцал, как эта тупая деятельная дура, некогда лишившая корпорацию производственных мощностей и более чем миллиарда трудовых ресурсов на Пхукто́, что повлекло почти недельный простой, сейчас вся тряслась от страха. После качественной-то обработки кастратом-Фунчо. И как она скрежетала зубами, пока душила уже безумную свою жену, которая, в свою очередь, всё еще неистово нанизывалась на реплику шипастого естества Корди́йского рыбо-ящера. И всё это хоть как-то компенсировало тот урон репутации, что Чвон понес из-за этой безмозглой идиотки, не способной понять, что 2×2 — хрен там 4. Созерцаемое им позволяло хотя бы на краткий миг забыть тот жуткий доклад о простое, воспоминание о котором до сих пор вызывает острое желание вскрыть себе брюшную полость и преподнести ее содержимое в качестве извинения досточтимому председателю Вунг, чтобы как минимум избежать гораздо более жуткой участи.
Но вот, заметив, как от асфиксии уже готова лишиться чувств одна из гарцующих сучек, неистово принимающих в себя эту имитацию гордости доминирующего вида фауны туманного Корди́, секретарь Чвон выдал:
— Довольно. Я передумал. Задуши лучше другую. А эта, стойкая — пусть ещё поживет, — решил изменить правила урод, еще не наигравшийся со своей игрушкой.
Падшая адмирал Раджвах с неохотой, но тут же отпустила шею едва устоявшей на руках сильно смуглой красавицы с локонами медовых волос, прилипших ко лбу и лицу, и чья кожа лоснилась от влаги, а капли стекали к островатой крепкой груди, которая всегда так нравилась Патинде. Негодуя, что спасение от стойла только что уплыло из ее крепких рук, экс-адмирал со злостью жестоко дернула за сосок ту, чей ныне безумный взгляд огромных серых глаз уже не напоминал её умную и рассудительную Ами, главного медика эскадры. Но отдан приказ, поэтому, не поднимаясь с четверенек, Патинда поспешила к своей адъютанту Руви́ндре Каджпу́р. Совсем плоской, словно малолетка, девице 47 лет, с аномально белой кожей и копной блестящих, густых рыжих волос.
Минуя ту самую беспощадную громадину, силами антигравов удерживаещуюся в заданной точке простраства, Раджвах отметила, что довольно узкой Каджпур, всегда бывшей неженкой, сейчас приходится несладко. Она ведь никогда не любила напора, силы, грубостей и даже флотского юмора от не очень деликатной любовницы адмиральского звания. Но именно это и послужило причиной их сближения. Каджпур именно подобной своей воздушной легкостью и в чем-то очаровательной жеманностью тогда покорила уставшую от прямолинейности Раджвах. Сейчас же, ненавидящая свою конкурентку и преграду на пути к спасению от стойла, брюнетка готова была зубами загрызть рыжую, и мечтала о том, чтобы эта мелкая дрянь наконец порвалась да истекла кровью, уйдя с пути.
Более всего на свете Патинду сейчас страшила перспектива опять повторить весь тот ужас. Под сальные комментарии жирного урода Фунчо, управляющего конфигурацией и всевозможными спецэффектами «игрушки», как например, ударами током или температурой, ещё и испытывать жуткую изматывающую боль сначала в голове, а после и по всему телу, стараясь насадиться пожарче и с выдумкой. Играться, как это называл Фунчо, чтобы наконец ослабить то проклятое воздействие нейросети и избавиться наконец от сводящей с ума боли. А если повезет, то и получить миску какого-то полужидкого корма, если в конце достигнуть пика. Причем без обмана, ибо нейросеть все контролирует.
Наконец, добравшись до шеи как-то по идиотски жмурящейся и беспрестанно облизывающей губы Рувиндры, претендентка на место у ног «владыки» вцепилась в горло ненавистной помехи и принялась с силой сдавливать эту тонкую красивую «подставку» для милой рыжей головки с очаровательным личиком робкой малышки, которое сейчас раскраснелось и было не менее безумным, чем у ее партнерши по действу, что на другом конце Кордийской громадины.
У пленниц были модифицированы нейросети, а потому лишали своих носительниц доступа к управлению ими. Поэтому не видать им никаких послаблений и поблажек, а Чвон любил ломать своих жертв. Никакой химии или прямого воздействия на мозг. Исключительно психологический прессинг и ломка на фоне физических истязаний, что жертвы никак не могли сгладить или заблокировать своими неподвластными им нейросетями.
Подобные, не серийные модификации нейросетей — вполне мог позволить себе один из топов крупнерьейшей, в числе других, корпорации директората Цуньху. Государства, которое хоть и занимало не самое обширное пространство, но было самым густонаселенным и, главное, производило более 80 % всей продукции и товаров в Единстве
— Души ее медленно. Как только она начнет отключаться, ослабь, приводи в чувства, а после, продолжай, — дал наставление обладатель серебристых одеяний на драгоценном троне, прежде чем отвлечься отвечая на вызов 7го помощника. — Да.
— Владыка, — потешил самолюбие урода этот скользкий подхалим. — Вы просили регулярно отчитываться о ситуации с империей Дотаран и деспотией Дайронд. Так вот, спешу заверить, всё идет по плану. Так что наши конкуренты вскоре вступят в состязание за наследие Миренги, в том числе и особо интересующие их технологии Гипер-С14. А тут, как вы знаете, затрагиваются уже национальные интересы, и Дайронд не останется в стороне. У Дотарана руки коротки. Так вот, под этим соусом, шансы положительного голосования по вопросу, поднятому нашими марионетками в Совете деспотии, существенно возрастут, и санкции на ряд корпораций директората будут успешно наложены. От чего, как и планировалось, потери наших конкурентов должны составить около 11 % рынка сбыта, а такие их инструменты непрямого воздействия, как Тиг Тог и Ху́га Хвей, и вовсе практически утратят возможность получать разведданные. В то же время, наша продукция не попадет под санкции против Цуньху, потому что мы вроде как лишь подрядчики. Да и кто в своем уме будет запрещать самые модные и популярные сейчас импланты, в том числе и рабские. Потому в Дайронде мы останется вне конкуренции, что сулит нам рост на 3 %! — торжественно закончила восторженно заглядывающая в глаза проекция докладчика.
— С деспотией и нашими конкурентами, пятыми в рейтинге, ясно. А что империя Дотаран? Этот их малохольный понял: с КЕМ нужно дружить, или так и прикидывается диктатором и отцом народов? Выяснили, к слову, чем его так зацепили вторые? — спросил один из топов четвертых в рейтинге.
— Пока трудно судить, владыка. Как вы знаете, это не совсем наша сфера влияния, но все мероприятия в рамках плана от «Бомбы к сохе» уже заставили их переоценить свою уверенность и понять, что вторые — лишь в рейтинге вторые(похихикал), и что пора бы уже вставать с колен. Ну, чтобы поворачивать зад к другим. По поводу же компромата на императора — пока подвижек нет. Мы уже потеряли более 12 миллиардов кредов только на подкупы, но увы, вторые умеют хранить свои… эм, «инструменты» в порядке и не позволяют чужим брать их да «играться» без спросу.
— Ладно, работайте, — завершил сеанс связи секретарь Чвон.
Переведя же взгляд на жертв своих мстительности и больной психики, выдал:
— Довольно, хватит душить. Стяни ее с этой мерзости, и займи ее место. Если кончишь быстрее той, которая с другого конца, то сможешь занять место этой вот. А если нет — отправишься еще на три дня в стойло.
— Я беременна.
— Чё на? — охренел от неожиданной реплики ее светлости княгини Лидан его честь кавалер Селин, когда точил свое Жало, а проще говоря, игрался с древней дагой, всё же не нуждающейся в заточке.