Форсайт (СИ)

Потом экран мигнул, и компьютер ушёл в безопасный режим. Миша поставил клавиатуру на стол и пожал плечами. 
— Тянуть не станем, — решил Григорян. — Приготовьтесь на всякий случай, вдруг ещё кто-то нападёт! 
Мы достали и расставили по всему залу фонарики. Я нашёл в рюкзаке фляжку, понюхал. Сделал глоток коньяка. Копчик и нога ныли слишком уж невыносимо. Ходившая за мной хвостиком Нюра принюхалась, поморщилась, но ничего не сказала. 
Григорян тем временем открыл свой чемоданчик. Большей частью там лежала одежда, а ещё пистолет с пачкой патронов и немного еды. Но Григоряна интересовало другое: он достал пластиковую коробку, из неё — шприцы и ампулы. Снял аляску, закатал рукав, подмигнул мне, спросил: 
— Умеешь делать внутривенные? 
— Учили немного, — ответил я осторожно. 
— Эх, молодёжь... — вздохнул Артур Давидович. — Всё приходится самому. 
— Давайте мне, я умею, — сказал Миша. 
Он взял ампулу, другую, подсветил фонариком. Нахмурился, читая название лекарства. Посмотрел на шефа. 
— Артур Давидович, уверены? 
— Миша, это наш последний шанс, — сказал Григорян. — Меня всё равно прикончит способность. 
Миша посмотрел на меня, словно ожидая разрешения. Потом на Лену. 
— Я тут главный, — напомнил Григорян. 
Миша молча отломил головку ампулы и набрал в шприц прозрачную жидкость. Взял вторую. 
— Всего пять уколов, — сказал Артур Давидович. — Лучше начинай с этого. 
— Понял уже. Извините. 
— Ничего. Мы все в одной лодке. Все — отработанный материал. Постараемся сделать что-то полезное. К тому же это интересно! 
— Да, мне тоже хочется понять, — очень по-взрослому ответил Миша. 
И сделал первый укол. 
— Дядя Артур, — сказала Лена мрачно. — Может, ну его, а? Кто-то другой выяснит. Или не выяснит, только все равно — ну его! 
— Ленка, мы же все умрём, — откликнулся Григорян. — И окажемся тут, но так и не узнав, где именно и что с нами случилось! Миша, не копайся! 
— Я не врач. — Миша возился со вторым шприцем. — Сейчас... 
Он вколол шприц, начал медленно вводить раствор. Сказал: 
— Все остальные можно через эту же иглу, проще будет. Ничего? 
— Ничего, — вздохнул Григорян. Лицо у него заметно покраснело. — Я откачу время, а вы разберётесь, что произошло. И расскажете мне. Там уже, у нас, расскажете. 
— Всё равно никто ничего не станет делать, — сказал я. — Если все уже решили, что причина — возникновение искусственного разума, но останавливаться не стали. 
Артур Давидович не ответил. 
— Мама не зря говорит, что ты упёртый, — произнесла Лена. Отвернулась. 
Меня кто-то дёрнул за руку. Я повернулся. Это была Нюра. 
— К нам идут, — сказала она. — Отовсюду. 
— Кто? 
— Все. 
— Быстрее, — попросил Григорян. — Давай, Миша, не тяни. 
Миша стал вводить четвёртую дозу. 
А я подошёл к двери. Посветил фонариком. И увидел на лестнице шевелящиеся, медленно идущие фигуры. 
Под лучом света стражи замерли. Уставились на меня. Зашелестели нелепые кожаные крылья, которые разве что котёнка подняли бы в воздух. 
— Бу! — сказал я и погрозил им пальцем. 
Стражи толкались на месте, идти им явно не хотелось, но сзади подпирали. 
— Давай я, — предложила Лена, подкатываясь к двери. 
Уж не знаю, в чём было дело. Может быть, в том, что умирать, закипая изнутри, куда больнее, чем от моего слова «умрите». Стражи стали отступать. Всё-таки инстинкт самосохранения у них был, в отличие от ниблов. 
Лена смотрела им вслед из кресла, что-то разжёвывая, от неё пахло кофе. Потом она сплюнула дроблёными зёрнами, сказала удовлетворённо: 
— Боятся... 
— Лена, развяжи меня, — попросила Сашка. — Ну что вы, ребята! 
Мы с Леной переглянулись, и я едва заметно покачал головой. 
Не нравилось мне Сашкино поведение. Слишком она была спокойна, слишком разумна. Опыт подсказывал, что после такого стресса Сашка должна была бы вести себя иначе. 
— Пятый ввожу, — сообщил Миша. — Его медленно надо. Вы как себя чувствуете, Артур Давидович? 
— Лучше, чем ожидал. 
— Я не доктор, конечно, но это очень опасно... 
 
— Вводи уже! 
Стражи топтались внизу, никак не решаясь оказаться у меня в поле зрения. Потом за спиной раздался шум, звук удара. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сашка падает, сжимая в по-прежнему стянутых пластиковой затяжкой руках пистолет из чемоданчика Григоряна. Оружие выскользнуло у неё из пальцев, отлетело в угол. Сашка лежала, не шевелясь. 
— Я поглядывал, — сказал Миша неестественно спокойно. Дожал поршень шприца, вытянул иглу. Стал искать салфетку, но Григорян просто зажал локоть свободной рукой. 
— Пустое, Миша. Спасибо, ты герой. 
Говорил он, запинаясь, тянул слова, будто пьяный. 
— Всё. Давайте все ко мне. 
— А Сашка? — спросил Миша. 
— Здесь останется. Мы вернёмся через десять минут. Вы вернётесь. 
Мне показалось, что Миша очень хочет возразить, но он ничего не сказал. Подхватил рюкзак со своим снаряжением, встал рядом с Григоряном. Подкатилась Ленка. Я глянул в сторону лестницы, откуда неслись шорохи и какие-то повизгивания. Сказал туда шёпотом: 
— Сдохните все! 
И кинулся к своим. Мы встали вокруг Артура Давидовича, тот подмигнул мне. Потом посмотрел на Нюру, кивнул: 
— Иди уж сюда, какая разница. 
Девочка подошла, осторожно переступая босыми ногами прямо по стёклам. 
— Сейчас я попробую откатить нас до конца, — сказал Григорян. — К самому моменту События. Не знаю, будет ли тут кто-то из людей, но компьютеры скорее всего работают. Если на самом деле возник искусственный разум, то он должен быть везде. 
— Нас бы и ноутбук в квартире устроил, — пробормотал Миша, поглядывая на Сашку. Потом рванулся к ней, закинул, как пушинку, на плечо и вернулся к нам. Глянул упрямо, с вызовом. 
С ним никто не спорил. 
— Так надёжнее, — сказал Григорян. — Я думаю, у меня получится. 
— Давай, дядька, — ободрила его Лена. — Мы всё сделаем. 
И взяла его за руку. 
— Это быстро, вы даже не заметите, — пробормотал Артур Давидович, закрывая глаза. 
Мы ждали. 
— Начинайте, — попросил Миша. 
Григорян молчал. Наверное, собирался с силами или с духом. 
— Как жалко, — сказала Нюра задумчиво. 
— Что? — не понял я. 
— Он умер, — пояснила Нюра, глядя мне в глаза. — Вы не почувствовали, да? Он пустой, он умер. 
— Артур Давидович? — растерянно сказал я. Протянул руку, коснулся его щеки. 
Голова Григоряна упала на грудь. 
Лена взвизгнула и отдёрнул руку. Словно устыдившись, тут же схватила снова, закричала: 
— Дядюшка! 
Но Григорян молчал. Он действительно был мёртв. 
Я ждал чего угодно. Что нас убьют по пути. Что Григорян не сможет откатить нас до События. Что мы окажемся в прошлом, но ничего не узнаем или не поймём. Что мы все умрём там и тогда. 
Но не такого! 
Мы всё сделали, кроме самого главного. Потому что единственный, быть может, форсайтник с уникальным даром умер от передозировки стимуляторов, так и не совершив свой подвиг. 
— Тебе так это надо? — неожиданно спросила Нюра. — Узнать, что случилось? 
Она смотрела на меня всё тем же обычным безучастным взглядом. 
Лена всхлипнула и замолчала. На руках у Миши заворочалась Сашка. 
— Всем надо, — сказал я. 
Нюра кивнула. 
— Тогда спрашивайте, я расскажу. 
Мы переглянулись с Ленкой. Наверное, нам в голову пришёл один и тот же вопрос, я задал его первым: 
— Это твоих рук дело? 
Нюра кивнула и тут же замотала головой. 
— Да. Нет. Я виновата. Нюра не виновата. Мне жаль. 
— Так ты Нюра или?.. — спросил я. 
— Ошибка, — сказала она. — Мёртвая девочка, чья копия осталась в форсайте. Такие, как Нюра, вне системы, и я могу в них прятаться. 
— Тогда кто ты? — в упор спросила Лена. 
— У меня нет имени. — Девочка развела руками. — Я то, что вы создали. Зовите меня Оно, если вам нужно определение.