Форсайт (СИ)
— Круто, — согласился Миша. Плюхнулся на диван, но пулемёт по-прежнему держал в руках, опустив на колени. — Я-то думал бессмертие — круче всего.
— Бессмертие? — заинтересовался Владислав. — Вы о чём?
— Оживаю, — сказал Миша скромно. — Что со мной ни делай.
Владислав хмыкнул.
— Какая вы забавная команда. Убивающий словом и бессмертный!
— А ваша выгода? — спросил я.
— Разная. Иногда беру на время способность, иногда товары, услуги...
Он снял пиджак, набросил на спинку кресла, сел за свой стол с кружкой кофе. Под мышкой у него обнаружилась кобура, которую он и не пытался скрывать. Шумно отхлебнув, Владислав добавил:
— Я собрал команду, свёл на этом рынке, где полностью сохранились электричество и подача воды. В общем и в целом, у меня тут разгорелся очаг цивилизации среди ужаса и безумия! И вы знаете, это как-то работает! Люди постепенно оттаивают, начинают вести себя как обычно. Будто нормальная обстановка их лечит. Грандиозных планов не строю, но... — он улыбнулся, — посмотрим, что в итоге выйдет.
— У вас форсайты бывают? — спросил я.
— Редко, — Владислав вздохнул. — Но мы с моим прежним быстро нашли общий язык. Переписываемся, советы даём друг другу. Я занимался бизнесом в обычной жизни. Строительство, торговля, всего понемножку. Пригодилось.
— Вы молодец, — согласился я.
Владислав кивнул. Спросил:
— Может быть, всё-таки, кофе? Виски? Просто воды?
Я покачал головой.
— Спасибо. Может, нам что-то расскажете? О Мире После? Мы с Михаилом пытаемся разобраться, но местные...
— Не склонны к разговорам, — кивнул Владислав. — Не уверен, что открою что-то новое...
Он побарабанил пальцами по столу.
— Откровенность за откровенность? Вы же не сами по себе?
— Не сами, — признался я.
— Из какой-то военной структуры? Или научной?
— Разве сейчас есть разница? — вопросом ответил я.
Владислав рассмеялся.
— Да, верно... Институт форсайта, Лаборатория-четыре при Минобороны, группа «Ф» от ГРУ... Господи, у нас только в Москве их десятки! И что вас интересует? Флора, фауна... впрочем, флоры здесь нет. Я готов помочь. Чем?
— Природа События, — сказал я.
— Понимаю, вы с места да в карьер... — Владислав развёл руками. — Увы. Если бы я сам понимал!
Он мне не нравился. Нет, я не ждал какой-то откровенной пакости и даже верил, что он говорит правду.
Я попытался разобраться в своих чувствах.
И с удивлением понял, что меня раздражает его успешность! То, что он не превратился в затворника, выбирающегося на склады и магазины за едой, и не стал шастающим по пустым домам странником. А твёрдо сел на место хозяина рынка и стал его обустраивать!
Владислав тем временем рассказывал. Оживлённо, старательно, но увы — всё то, что мы и так знали. Про ниблов, про серпардов, про летающих стражей. Про аномалии в виде работающего водопровода или электричества в обесточенном доме...
Хороший ведь человек! Собрал народ в одном месте, установил порядок — наверняка жёсткий, но на тиранию никак не похоже. И люди тут явно исправляются, оживают, на лицах улыбки. Ещё и пристраивает людей друг к другу, и одиночки становятся семьями!
Мне вдруг безумно захотелось, чтобы он сделал какую-нибудь гадость. Напал на нас, попытался обмануть, стал чего-то требовать.
Но он доброжелательно рассказывал про Мир После и, казалось, готов был помочь во всём.
Неужели это какая-то общечеловеческая черта? Завидовать человеку, делающему окружающим хорошо — если он сам при этом не сидит в дерме и выглядит довольным жизнью?
— А много таких, как мы, к вам приходило? — спросил я.
— Из всяких разных секретных заведений? — уточнил Владислав. — Порядком. Так... восемь... девять групп. Вы десятые.
— Вы всем рассказываете то же, что и нам?
— Конечно. — Он сочувственно посмотрел на меня. — Что, кураторы не делятся информацией? Вы всё это сами узнавали, по́том и кровью? Ну так обычная практика, как я понимаю. Для проверки и перепроверки информации.
— Сволочь всё-таки Григорян, — сказал Миша, заёрзав на диване.
— Так вы от Григоряна? — обрадовался Владислав. — Я его помню. Один из первых форсайтников, с кем общался. Хитрый дядька, да. Но вы не сердитесь, он никого не щадит, себя в том числе. Так и говорил: «Мы уже отработанный материал, нам бы разобраться с Событием».
— Почему «отработанный»? — спросил я резко.
— Ну так... — Владислав уставился на меня. Скривился, будто у него заболел зуб. — А...
— Владислав, объясните, — попросил я.
Владислав сидел и облизывал губы. Похоже было, что ему и хочется сказать что-то, и боязно.
— У нас два дня осталось до События, — сказал я. — Любая информация может помочь, а Григорян темнит, да!
— Всего два дня? — Владислав приподнял бровь. — Уже так чётко...
Он вздохнул. Спросил:
— Версии хоть есть какие-то?
— Штук сто на выбор, — ответил я. — Сейчас Григорян думает, что виноват искусственный интеллект. Что запустили какую-то нейронную суперсетку, и та...
— И что та? В небе облака повесила? — Владислав пожал плечами. — Ничего они не знают о природе События, и я не знаю. И никто не узнает. Два дня и всё... кому повезло, тот живой, а кому не повезло...
Взяв со стола листок бумаги, он начал что-то на нём писать. Писал довольно долго. Авторучка у него была какая-то очень крутая, толстая, из матового золотистого металла с чернёным узором. Потом Владислав достал из ящика стола конверт, сложил лист и запечатал. Сказал:
— Чем могу! Но при условии — прочитаете потом, когда уедете. Вы же на машине, так? Обещаете, что прочитаете позже?
— Обещаю, — мрачно ответил я. — А почему такие сложности?
— Там всё сказано, поймёте, — пообещал Владислав. — Чай, кофе? Столовая у нас хорошая, покормят за счёт рынка. Можете и женщин своих позвать, или им отнесут.
— Не надо, — я покачал головой. — Спасибо, у нас на обед куриная лапша, аппетит не хочу перебивать.
Миша глянул на меня укоризненно, но спорить не стал.
— Я так понял, мы с вами были знакомы? — поинтересовался я.
— Да, где-то через месяц после События встречались, — кивнул Владислав. — Мы немного... повздорили... Я там написал.
Он снова побарабанил пальцами по столу. Спросил:
— Никита, вы не обидитесь, если я попрошу вас сейчас уйти? Вы правильно поняли, мы когда-то расстались при не самых хороших обстоятельствах. Мне очень приятно с вами-прошлым поговорить и по мере сил помочь... но вот с вами-нынешним я бы поостерегся общаться. Вдруг форсайт закончится?
— Боитесь? — спросил я в лоб.
— У меня редкая способность, — сказал Владислав. — Но не позволяет ни убивать, ни оживать.
Он глянул на Мишу, улыбнулся. Потом перевёл взгляд на меня.
— К тому же прошедшие годы явно пошли вам на пользу. И всё-таки я не хотел бы рисковать.
Я встал, протянул руку — он вложил мне в ладонь конверт.
— Ничего личного, Никита. Вы хороший человек, это время... плохое. Впрочем, времени здесь, по сути, нет, вы же в курсе, что Мир После живёт тремя изолированными периодами?
— Знаю.
Владислав кивнул.
— Когда прочитаете, кое-что поймёте. Привет Григоряну.
И он едва заметно ухмыльнулся.
— Мне отдадут мою способность? — спросил я.
— Конечно, — ответил Владислав. — Гена может забрать способность лишь на время и на оговоренных условиях. Как вы договаривались?
Он взмахнул рукой — и посреди комнаты появились двое: я и охранник.
Это походило не то на мультфильм, не то на обработанное изображение. Фигуры казались материальными, не просвечивали, но парили в нескольких сантиметрах над полом сами по себе, безо всякого окружения. Черты лица были размыты, словно их сняли на старенькую видеокамеру.
И всё-таки, когда губы моего двойника шевельнулись, я вздрогнул.
«Я никого убивать не хочу. Если меня не трогают, я никого не убиваю. Меня не тронут?» — спросил «я».