Форсайт (СИ)
— Была... с другом, — неохотно ответила Лена. — Неважно. В одиночку бы точно не выжила.
Переведя взгляд на Мишу, она подмигнула ему.
— Слушай, как ты вырос! Красава!
Миша подошёл к ней, они с Сашей обменялись взглядами. Спросил:
— Лена, помощь не нужна? Я немножко разбираюсь в медицине.
— Там всё давно зажило, — ответила Лена. — А вот коляску покати, Сашка устала.
До меня дошло, почему они добирались к нам так долго.
— Надо было нам приехать на машине, — сказал я.
— Нет, не надо было. По пути зоны, где бензин взрывается, — впервые заговорила Саша. Голос у неё оказался неожиданно хриплым. Причину я понял через мгновение, она достала пачку сигарет и закурила. — На востоке Москвы их мало, а в центре и на западе полно.
Она оценивающе посмотрела на меня, потом на Мишу. Отпустила коляску — позади, на спинке, были какие-то рукояти, чтобы её катить.
— Берись, Мишка.
Миша безропотно взялся, и мы медленно двинулись к магазинчикам.
— У моего тут база. — Парень явно был растерян не меньше меня, но вёл себя замечательно. — Но мы что-то с ним конфликтуем.
— Наши нормально, мы с ними поговорили, — ответила Саша. — И друг через друга, и записками, и видео на телефон писали... А что твой?
— На ночь приковал себя к кровати, прикиньте? А ключ в подушку спрятал. Хорошо, Никита сообразил, где искать.
— Нож был рядом? — спросила Сашка.
— Нет. Пулемёт был.
— Ну и отстрелил бы себе руку, — спокойно предложила Сашка. — Ты же говоришь, у тебя всё отрастает.
Миша, к моему удивлению, это предложение не отверг, а виновато произнёс:
— Блин, не подумал.
— Пока со способностями освоишься, тормозишь постоянно. — Саша посмотрела на меня. — Свою не поняли ещё?
Я не стал отвечать. Шёл рядом с коляской, потом потянулся и взял Ленку за ладонь.
— Вот такая я... неуместная, — сказала Лена с улыбкой. — Такое зло берёт, Никита. Знаешь, что с тобой будет, а ничего не поделаешь.
— Это со всем миром происходит.
Она кивнула.
— Да, так и утешаюсь. Мы-то хоть живы.
— Лена, тут недалеко есть хорошая больница, — сказал Миша. — Может, попробуем тебе протезы подобрать? Или костыли?
Лена засмеялась. Мы остановились возле входа в магазинчик.
— Спасибо, Миш. Никита говорил, что ты прирождённый доктор. Нет, не стоит. Привыкать долго, а нам через три дня в путь.
— Знаешь, куда? — спросил я.
— Догадываюсь, — ответила Лена. И совершенно неожиданно произнесла: — Нам надо многое обсудить. Вы дядюшке не доверяйте, ребята.
Мы с Мишей переглянулись.
— Пойдём внутрь, чего мерзнуть, — сказал Миша. Мы с ним приподняли коляску, занесли через пару ступенек и вкатили в дверь.
— Ну ты обустроился! — восхитилась Саша. — Свет... запасы... ещё и тепло...
— Нагреватель сам собой работает, — похвастался Миша. — Даже розетка не нужна. Только за порог нельзя выносить, выключается сразу.
— Вода есть?
— Вода есть в магазине хозтоваров, третий в сторону метро, — ответил Миша. — Но я воду пью только из бутылок. Там умываюсь... и ещё туалет работает.
— Туалет? — Саша захлопала в ладоши. — Что, настоящий, фарфоровый? Можно проверить?
Не дожидаясь ответа, она вышла, так и не сняв с плеча винтовки. Я разглядел, кстати. Настоящая лобаевская «Урбана», ничего себе...
— Как быстро тут слетают условности, верно? — спросила Лена. Подкатила коляску к кровати, переложила туда автомат и как-то неуловимо легко переместилась на неё с коляски. — Мишка, ничего? Пустишь инвалида на свою койку?
— Да пожалуйста, — ответил Миша, поставил пулемёт на стол. — Вы всюду с оружием?
— А ты сам-то? — Лена с улыбкой глянула на меня. — У нас только Никита невооружённым ходит...
— У меня ствол очень редкий, ценный... — пробормотал Миша. — Но я не всегда его ношу!
— Миша, ты здоровущий парень, — сказала Лена. — Ну кто к тебе пристанет? А к двум девчонкам... бывали случаи.
Я сел рядом с Леной и, с секундным колебанием, обнял её. Она вздохнула и прижалась к плечу.
— Спасибо, Никита...
Сжав её ладонь, я почувствовал, какая грубая и мозолистая стала у Лены кожа. Видимо, натирает руки, вращая колёса.
Что-то внутри меня болезненно сжалось. Ну за что ещё и такая напасть? Мало Ленке мира после апокалипсиса, ещё и ноги потерять!
Она ответно сжала мою ладонь. Похоже, она понимала, о чём я думаю, и от этого было только больнее.
— Лена, ты не знаешь, чего нам Григорян готовит? — спросил Миша.
Лена покачала головой.
— Дядя Артур очень изменился. Я его раньше редко видела, но запомнила... он такой был, человек-праздник. У него своей семьи нет, близких родственников тоже, так что меня звал племяшкой, отца — братом... приходил с подарками, смеялся. Когда родители развелись, звонил, мать утешал... отца ругал, хотя мы с ним по отцовской линии родственники.
Она помолчала, что-то обдумывая. Продолжила:
— Когда у меня форсайты начались, сразу позвал к себе. В Центре поначалу очень уверенный был, говорил, что форсайты — это вызов, мы его приняли и обязательно победим. А два месяца назад в нём что-то изменилось.
— Что? — с жадным любопытством спросил я.
— Как-то иначе он стал на меня смотреть. Будто знает что-то плохое, но молчит.
— Решил, что не победим? — спросил Миша.
— Нет. Будто меня из списка... родных вычеркнул.
Я понял, что вместо слова «родных» Лена хотела сказать «живых».
Вернулась Сашка. Остановилась в дверях, оглядела нас любопытным взглядом. Спросила:
— Ребята, а вы тут затмения наблюдали?
Мы непонимающе посмотрели на неё.
— На улице темнеет, — пояснила Сашка. — На часах полтретьего, а темно, как вечером.
Я помог Лене пересесть на коляску. Она не протестовала, но вот толкать коляску не дала, сама крутанула колёса и вместе с нами выехала из магазинчика.
Ещё в дверях я понял, что на улице действительно потемнело. Здесь никогда не бывает солнца, но облака светятся багровым то ярче, то тусклее. Глубокой ночью они едва-едва мерцают, практически ничего не освещая, но купол облаков над городом виден отчётливо.
А сейчас они будто угасали.
— Не нравится мне это, — сказал Миша тревожно. — Никогда такого не было.
Я прищурился, глядя вверх.
Мне происходящее понравилось ещё меньше, чем Мише, потому что я заметил и другую странность.
— Облака не гаснут, — сказал я. — Они опускаются!
Красно-чёрные облака висели над Миром После всегда, сколько себя помню. Первые разы я всё ждал, когда погода переменится, потом понял, что сезонов тут нет. Становилось теплее, холоднее — словно внутри «зимы» шли свои собственные маленькие времена года. Иногда дул ветер. Порой сеял снег или дождь. Но на облака это никак не влияло.
Пожалуй, если бы я взял труд над этим задуматься, то давно бы уже заподозрил, что облачный купол — это крышка над Москвой.
Но «крышка» висела так давно и так плотно, будто была привинчена к небу.
А сейчас она опускалась. Облака словно набухали, стекали вниз чёрно-серыми пластами, вихрящимися прядями, закрывая свою мерцающую багровым основу.
Хуже того — вместе с облаками всё ниже спускались летающие существа. Их фигуры различались куда яснее, и мне даже показалось, что я слышу какие-то звуки: не то хлопанье крыльев, не то гортанные вскрики.
— Ёшкин кот, — сказала Сашка. Достала свои сигареты, закурила новую. — Ребята, вы чего натворили?
— Мы ничего! — быстро ответил Миша.
— Ездили к границе города, — поправил я.
— Это не страшно, мы с Сашкой тоже выбирались в Химки, — сказала Лена. Она запрокинула голову, разглядывая небо. — Летучки отгоняют, но далеко не преследуют.
— Может, это не из-за нас? — с надеждой предположил Миша.
— А может, это из-за всех нас? — предположил я. — Знаете... «больше трёх не собираться».
Саша задумчиво посмотрела на меня, потом снова вверх. Сбросила с плеча «Урбану», но целиться не стала, так и стояла, держа оружие перед собой.