Любовь зла или Как полюбить козла (СИ)

- Вот только сырости мне тут и не хватало, - я вытащила из кармана халата платок и протянула его соседке. – Утри слёзы, сейчас нам не рыдать надо, а решать, что дальше делать. Скажи: ты совсем замуж не хочешь или тебя только Марк не устраивает?
Малийка смущённо затеребила краешек передника. Я скривилась и решила сразу очертить границы возможностей, а то фантазия девичья удержу не знает, уже сколько раз убеждалась в этом. Предложишь помощь, а тебе потом всем семейством с друзьями и знакомыми на шею сесть норовят.
- Учти, начальника стражи я тебе привораживать не стану. И просить бесполезно.
Соседка посмотрела на меня как лань на бессердечного охотника, целящегося в неё из арбалета, скорбно вздохнула и кротко спросила:
- А почему?
- Наведённая любовь до добра не доводит, - буркнула я уже набившее оскомину объяснение. Вот же козёл смазливый, как меня забодали его похождения любовные! Может, испортить мордочку? Так меня тогда его папаша со свету сживёт и разбираться не станет, каждой собаке в городе известно, что господин градоправитель за своего сыночка ненаглядного любому голову назад повернёт и будет утверждать, что так оно всегда и было.
Малийка опять вздохнула, помялась и тихонечко прошептала:
- А за Карла ювелира ты меня тоже сосватать не можешь?
Я даже крякнула от неожиданности, век бы не подумала, что у этой девицы губа не дура! С виду вся такая тихая и скромная, а женихов выбирает самых завидных!
- Карла и привораживать не надо, я ему и так нравлюсь, - зачастила Малийка, опять вцепившись в мой много страдальный халатик. – Вы бы только с моими родителями поговорили, чтобы они меня за Марка не отдавали, да притираний мне дали, чтобы кожа изнутри светилась, да масочек целебных, чтобы волосы густые стали и шелковистые, да ещё крем тот чудодейный, что ручки нежными делает, ещё…
Черномор, до этого с жадным урчанием пожиравший рыбу, от такой наглости поперхнулся и расфыркался, даже зеркало перекосило на стене.
- Стоп, - я повелительно вскинула вверх ладонь, - ты, милая моя, меня с Зимним дедом, что подарки приносит, случайно не перепутала? Уж больно много просишь, у тебя никаких денег не хватит со мной рассчитаться. Значит так: с родителями твоими я поговорю, исключительно по-соседски, притирание дам в качестве подарка на свадьбу, а если тебе ещё чего нужно, то милости прошу в лавку, - я зевнула, прикрыв ладошкой рот, - аккурат через час открою.
Соседка застенчиво улыбнулась, кокетливо заправила локон за ухо:
- А тогда через час за маской для волос приду. Благодарствую, господарыня ведьма!
Девушка рванула к двери, я еле успела сунуть ей в руку обещанное притирание. Как же всё-таки мало надо человеку для счастья…
День выдался насыщенным и немного суматошным, как и всегда после свадьбы, когда мужики косяком, словно рыба на нерест, шли лечить больные головы, а незамужницы всех мастей и возрастов приходили за чудодейным средством, благодаря которому Талька, Малька, Зара и прочие невесты благополучно выскочили замуж. К обеду у меня уже гудели от усталости ноги, я с нетерпением посматривала на часы в ожидании того момента, когда смогу, наконец, закрыть дверь лавки и хоть немного отдохнуть. И вот, когда до желанной передышки осталось всего десять минут, дверь в лавку широко распахнулась, чуть не слетев с петель. Я резко повернулась, едва не выплеснув на себя едкий раствор, который хорошо применять для чистки оружия и котелков, и с трудом удержалась от проклятия. На пороге, заложив большие пальцы за широкий ремень и покачиваясь с пятки на носок стоял начальник стражи. Ещё и не один, а в компании трёх головорезов, которым больше подошёл бы заброшенный тракт в дремучем лесу, нежели освещённые улицы города. А этим-то с-с-сударям чего здесь надо?! Я-то думала после того, как я их слезогоном угостила, и они рыдали три часа без перерыва, они ко мне навек дорожку забудут.
- Ну, здравствуй, ведьма, - начальник стражи усмехнулся и с ленивой грацией вышедшего на охоту хищника двинулся ко мне, - как поживаешь? Много народу своими ядами на тот свет отправила?
 
- Я ядами не торгую, - я поставила бутылочку с раствором на прилавок и тщательно вытерла руки платком. – Чем обязана?
Начальник стражи, которому излишне любящие родители дали красивое и звучное имя Огнецвет, хищно блеснул глазами:
- Что, ведьма, стареешь, память подводить начала? Или ты её всю своими ядами порушила? Забыла, что сегодня день сбора налогов?
День сбора налогов? С чего бы это вдруг? Я нахмурилась, недоверчиво взглянув на деревянную дощечку, заменявшую мне календарь, но никаких особых пометок на ней не увидела. Так-с, что-то мне подсказывает, что меня самым наглым образом обманывают. Я медленно выдохнула через плотно стиснутые зубы и ослепительно улыбнулась, промурлыкав самым нежным тоном, на какой только была способна:
- Значит, за налогами пришли?
- Именно, - Огнецвет небрежно подхватил с полки прозрачный пузырёк изящной гномьей работы, отколупал пробку, принюхался и, вот паразит, брезгливо поморщился, гадливо передёрнул плечами и поставил пузырёк на место.
И ладно бы поставил аккуратно, так ведь не дотянулся до полки на добрых две ладони, и тонкий пузырёк рухнул на пол, разлетевшись на куски. Ароматное притирание из самых нежных лепестков эльфийских серебристых роз и чистейшей росы, собранной в самую сладостную пору утренней зари, выплеснулось на пол, моментально впитавшись в доски. Лёгкий аромат цветов, приветствующих начало нового дня, разлился по всей лавке, стражники жадно запыхтели, а по лицу Огнецвета медленно расплылась ехидная улыбка, которую можно было смело вместо крысиного яда продавать:
- Ой, какая жалось, пузырёк разбился.
Я скрипнула зубами, но усилием воли сдержалась и процедила:
- С вас три золотых.
Брови начальника стражи взмыли вверх, словно я ему невесть какую удивительную новость сообщила:
- Это за что же?
- За притирание.
Огнецвет демонстративно огляделся по сторонам, простодушно пожал плечами и протянул мне свои ладони:
- А я ничего не брал. Видите, у меня нет ничего.
Я глубоко вдохнула и медленно через нос выдохнула, как делала всякий раз, когда какая-нибудь девица настойчиво требовала самый мощный приворот для чистой и настоящей любви. И бесполезно ей, идиотке, объяснять, что настоящая любовь от приворота не появляется.
- Вы разбили пузырёк с притиранием, поэтому с вас три золотых.
Взгляд у начальника стражи стал как у голодного тигра, к которому пришёл миссионер, призывающий к кротости и милосердию.
- Ах, во-о-т, оно что… А с чего вы взяли, что это я пузырёк разбил? Он же сам упал. Правда, мальчики?
«Мальчики» дружно загыкали, уверяя, что пузырёк рухнул самостоятельно без всякой посторонней помощи. Вот просто так взял и упал, только осколки в разные стороны брызнули.
- У вас в лавке вообще полки гнилые, - Огнецвет не отрывая от меня насмешливого взгляда, провёл рукой по ближайшей полке, смахивая её содержимое на пол и топча сапогами, - видите, ничего не держится.
- Ага, - с готовностью подхватили головорезы, в свою очередь бросая склянки и пакетики с других полок, - вообще ничего!
Моё терпение лопнуло, из глаз вылетела короткая молния, ударившая в пол рядом с ногой начальника стражи. Я, вообще-то, прямо в ногу целилась, да этот козёл её отдёрнуть успел. Ещё и хохотнул, довольный, что сумел-таки меня взбесить.
- Вот что, гости дорогие незваные нежданные, - звонким от едва сдерживаемой ярости голосом отчеканила я, так стискивая кулаки, что костяшки пальцев побелели, а ногти посинели и заныли, впиваясь в ладони, - проваливайте-ка вы отсюда подобру-поздорову. Зелий вы разлили много, трав рассыпали и того больше, как бы от их смешения какого-нибудь шального проклятия на случилось.
Огнецвет грудью навалился на прилавок, придвинулся так близко, что я чувствовала его дыхание на своём лице и прошептал:
- Мне кажется, или ты мне угрожаешь?