S-T-I-K-S. Честерфилд (СИ)
— Ну так что?
— Ладно, ладно..!
— Что ладно? — Спросил Леонид и снял оружие с предохранителя.
— Буду говорить! Убери пушку только..!
— Говори. Как зовут?
— Кабан.
Удар рукоятью в лоб оставил на коже широкую сечку и тут же потекла струйка крови. Мужик охнул, уронив на пару секунд голову на грудь. Здоровый вроде, а так быстро сдулся, подумал Леонид.
— Нахер мне твое погоняло не сдалось, имя?
Бородатый слизнул кровь и сказал:
— Кабан, говорю же! Да погоди ты, б…ть! Дай объяснить!
— Н-ну?
— Скажи сначала, туман видел? А запах кислый был? Как себя чувствуешь? Сушняк дикий? Кабина трещит, никакие колеса не помогают?
Багрянцев нахмурился, чуть склонил голову набок, смотря в глаза пленнику.
— Так и есть, вижу, — и бородач удовлетворенно кивнул. — Давай так… я тебе все расклады объясняю, а ты…
Бандит резко заткнулся, в его лицо уставилось дуло пистолета и его черный зев, в котором где-то там находилось несколько граммов смерти отбило любое желание своевольничать. А смерти Кабан боялся, как и боли.
— Что это была за отрава? Ты к этому причастен? — Спросил снова Леонид, хотя хотелось спросить совсем о другом.
Кабан хохотнул. За что тут же снова получил рукояткой пистолета по лбу и ещё несколько раз уже по голове. Попало и по гематоме от приклада. Бородач взвыл сначала, снова начал ругаться, угрожать.
— Хлебало закрой.
И Кабан тут же заткнулся. Этот тон, это безразличное спокойствие Леонида в голосе, все это пугало. Да и ситуация тоже и совершенно беззащитное состояние, когда вот, совсем недавно, на коне, можно сказать, был, а сейчас даже без ботинок и с распоротыми штанами…
— Повторю последний раз. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Усёк?
Кабан кивнул. За шиворот тонкими струйками стекала кровь, по лицу тоже текло, голова от ударов звенела.
— Живца только дай выпить… во фляге моей… — попросил бородач.
— Ху…ца могу к носу поднести только. Короче… — Багрянцев встал с корточек и подтащил табуретку, сел. — Что это была за отрава?
— Кисляк это был… не отрава… хотя… нет, для тебя по ходу уже не отрава, раз не урчишь до сих пор… — чуть усмехнулся Кабан. — Да стой ты! Рассказываю я, рассказываю!!
Леонид опустил пистолет. Что он сделает с этим Кабаном? Узнает, что надо, да сдаст в милицию. А то, что побитый, так это ничего, с убийцами в Империи не церемонятся, к стенке и пулю в лоб или в петлю. Не жёстко ли поступает сейчас? Будет ли за такой "допрос" что-то самому Багрянцеву? Нет и нет.
— Ты, главное, выслушай сначала…
— Н-ну?! — Пистолет снова уставился в лицо бородачу.
— Короче… ты в другом мире. В Улье. Перенёсся с куском своей реальности… — и Кабан замолчал, оценивая реакцию на свои слова. А Леонид только бровь вскинул.
— Так вот… я и сам многого не знаю, за подробностями к яйцеголовым уже надо. Но основное вот, мир этот, Стикс или Улей, как его иммунные называют, весь состоит из таких кусков… которые периодически перезагружаются. Леса, города, деревни вроде этой. А туман или кисляк, как его называют из-за запаха, главный признак этой самой перезагрузки кластера. Или соты, куска местности в общем… — говорил Кабан с паузами, следя за реакцией Багрянцева, но тот спокойно слушал, не перебивал даже.
— Дай живца выпить, будь человеком… в горле сухо… да и сам глотни. Снимет и боль в голове и сушняк твой…
— Человеком..?! А ты, сука, когда стариков стрелял…
— Да трупы они, старики твои! Переродились! Нет их, понял?! Нет! Не люди они больше! — Вспылил вдруг бородач, разбрызгивая слюни и подавшись вперёд так, что шнур глубоко впился в шею.
Леонид сначала хотел хорошенько отходить этого психа, но что-то в последних словах, этом эмоциональном порыве было такое, что остановило его. Про другой мир, естественно, Багрянцев не поверил, но послушать интересно, до поры. И пора эта, похоже, наступила. Да и тревога, поселившаяся в душе с появления того самого тумана, сейчас только усилилась.
— В смысле, трупы?!
Кабан осклабился, облизнулся, кашлянул, сплюнул в сторону розовой слюной, продолжил:
— Спора. А в том тумане, по слухам, ее концентрат. Да и вообще весь этот мир пропитан ей, мы даже сейчас ей дышим! При переносе в Стикс, ты вдохнул ее, сразу же. И заразился… есть два варианта… либо становишься тварью, охочей до мяса… зомби, типа… либо получаешь иммунитет… нет, немного не так. Короче, спора, наоборот, начинает помогать, а ты остаешься при своем уме… но постоянно нужен живец… во фляге у меня.
— Там бухло у тебя… — буркнул Леонид. Что-то в словах Кабана заставляло продолжать его слушать. Бред конечно, но…
— Вот именно. Оно самое. Лекарство. На алкоголе делается. Берешь споран, растворяешь в водяре… или коньяке, не важно, крепкое, главное, чтобы было. Потом процеживаешь, чтобы осадка не оставалось. Вот тебе и живец. А если не пить его, сдохнешь. Станешь тварью…
В этот момент что-то шаркнуло по дощатому настилу у входа в мастерскую. Кабан и Леонид одновременно повернули головы. В проходе стояла старуха. Анна Сергеевна, та самая соседка с конца улицы. Низенькая, полная, с толстыми руками. Она издала какое-то невнятное урчание что ли или сипение… Что-то было в ее виде странное… посеревшее, обвисшее, морщинистое лицо в пигментных пятнах… одета в пятнистый халат… в одной калоше… седые волосы растрепаны.
Глаза! Чуть в поволоке, но сам взгляд… Леонида словно в ледяную воду окунули разом, а волосы на затылке, да и вообще везде похоже, встали дыбом! ТАКОГО взгляда у человека быть не может! Тем более у добрейшей старушки, которой Леонид не раз и не два помогал по хозяйству! Лютая злоба и ненависть, такая, что буквально прожигала насквозь, какой Леонид никогда и ни у кого не видел! И что-то ещё, что-то гораздо сильнее этой всепожирающей ненависти к нему, Леониду, что-то, что пугало ещё больше и буквально приморозило к табуретке, не давая сдвинуться.
— Стреля-яй! Гаси ее!! В башку!! Стреля-яй же!! — Завизжал и задёргался в путах Кабан. И эта его реакция не была наиграна, он на самом деле боялся, больше даже, находился в ужасе!
Старуха сделала шаг, урчание стало утробнее, она вытянула руки к людям. Ну точно зомби, пришла отстраненная мысль Багрянцеву, а бородач все визжал, пытаясь отодвинуться подальше, вместе с тяжеленным столом, скреб пятками по полу. Баба Нюра… вернее, тварь, занявшая ее тело, сделала ещё шаг. Дерганый какой-то и будто неуверенный…
— Да стреляй же, мать твою!!! Эта сука нас сейчас жрать начнет!!! Стреля-яй!!!
Руки сработали сами собой, как и когда-то давно, целых восемь лет назад…
БА-БАХ!!!
Выстрел из Стечкина в помещении это… громко. Пистолет мощный, пуля тяжелая. Голова старухи-зомби дернулась, позади плеснуло красное облачко с ошметками мозгов и осколками кости. Отдачей подкинуло руки с оружием, но тут же они вернулись в изначальное положение.
Тело мертвячки с простреленной головой ещё секунду постояло, словно решая куда падать и с глухим звуком, словно мешок с землёй уронили, завалилось назад, раскинув руки в стороны.
И тишина. Гробовая.
— Убил?! — И через секунду, — убил!
Кабан выдохнул и как-то весь сдулся. Глянул на опешившего Леонида, всё ещё держащего на прицеле труп старухи.
— Нормально ты ее… хе-хе… — нервно хохотнул бородач. — А теперь развяжи, клянусь, не стану рыпаться. Даже забуду, что ты меня…
Багрянцев резко развернулся, вскочив, так что табуретка опрокинулась и снова уставив пистолет на Кабана. Тот заткнулся, упёрся головой в край стола.
— Это, бл…ть, что за херота была?! Что с ней?!
— Тише-тише, дружище..! Ты не пальни только! Говорю же, они все заразились и стали такими вот тварями..! А тебе повезло, ты иммунный..! — Затараторил Кабан, то и дело поглядывая в открытый проем двери.
— Давай-ка сначала. И обстоятельно, с подробностями.
— Че-е?! Нам валить надо… б-бл…ть!
Леонид снова пнул Кабана по ноге, не больно, для острастки скорее.