Артур любит Ники (СИ)

– Верно?
– Да, – кивнул А́ртур.
А Ники спросила:
– Как ты это поняла?
Сохранив приятную улыбку на лице, бабушка Майя посмотрела на супруга, нуждаясь в его поддержке. Седовласый мужчина сел за стол, загадочно кивнув женщине.
– Судя по тому, кем является твой друг, стало быть, теперь ты… мягче воспринимаешь людей этого необычного поколения, – осторожно проговорила бабушка Майя, вогнав Ники в краску неловкости и даже стыда перед А́ртуром.
– Зачем ты говоришь это?
– Я знаю, каким убедительным может быть твой отец… – старалась объяснить Майя. Когда взгляд Ники метнулся к дедушке, Майя заговорила громче: – Твои родители научили тебя не доверять и остерегаться поколения Визум. Тебя с детства учили, что эти люди опасны…
– Я выросла, и теперь думаю по-другому, – возразила Ники.
– Но воспитание имеет глубокие корни…
– Не понимаю, к чему ты говоришь все это?
– Я боюсь, что однажды ты не захочешь говорить со мной, если узнаешь о том, кто я.
– Что? – расцепив их с А́ртуром пальцы, Ники подступила к Майе.
Ники знала, каким будет ответ бабушки. Только глухой и слепой не понял бы, в чем бабушка Майя здесь и сейчас хотела признаться своей внучке.
Ники боялась спросить об этом вслух. Но ее взгляд был громче всяких слов. Во взгляде Ники было столько претензии!
– Я Визум, Ники, – наконец сказала женщина с длинными рыжими волосами как у Ники, и с сиянием золотых глаз.
Девушка отшатнулась так, как если бы ее толкнули.
– Что ты такое говоришь? – потрясенно проронила она, не отводя от Майи взгляд. – Это невозможно. Ты ведь…
– Старая?
– Да!
– Твоя бабушка представитель первого поколения, – негромко пояснил А́ртур. Взгляд Ники метнулся к нему. – Эти Визумы почти ничем не отличимые от обычных людей, обладают полным спектром чувств и эмоций и стареют так же как они.
– Верно, – под сдержанным впечатлением подтвердила бабушка, деликатно заметив: – Об этом знают немногие…
Возникла короткая тишина.
– Присаживайтесь, А́ртур, – вдруг заговорил дедушка Власий, жестом пригласив мужчину сесть рядом с ним за стол. Затем он обратился к супруге. – Вам с Ники тоже есть о чем поговорить.
А́ртур сел по другую сторону прямоугольного стола.
Ники не сдвинулась с места. Выглядела упрямой.
– Я не прогоню его, – пообещал дедушка. – Мы поговорим, а после А́ртур поднимется к тебе.
Взгляд у дедушки решительный, но вполне дружелюбный. Он мягко попросил:
– Иди…
Бабушка Майя коснулась плеча Ники, нежно улыбнувшись ей. Ники посмотрела на нее в ответ, но так, будто видела перед собой пусть и знакомого, но все равно чужого человека. Даже если Майя и не подала виду, то совершенно точно заметила это.
Майя пошла вперед. Ники последовала за ней.
Поднявшись по лестнице на верхний этаж, женщина пропустила Ники в ее комнату и, переступив порог, тихонько закрыла за собой дверь.
– Из-за отца вы с мамой скрывали правду о тебе? – спросила Ники. Понизив голос, добавила: – Правду о нас…
– Твоя мама не знает о том, кто я, – ответила бабушка Майя, сев на стул.
Это признание тоже было неожиданностью. Ошеломленная, Ники опустилась на кровать.
– Я могу понять, почему ты молчала, когда в жизни мамы появился отец, но я не понимаю, почему ты ни о чем ей не рассказала раньше…
– Время было другое, – растягивая слова, проговорила Майя, опустив помрачневший взгляд к своим рукам. – Первое поколение людей Визум были открыты к своим создателям. Мы желали выйти к людям и принять их в свою жизнь, в то время как они оказались не готовы впустить в свою жизнь нас... Нам пришлось бояться и скрываться от них.
– Тебе тоже пришлось скрываться?
Бабушка Майя ободряюще улыбнулась внучке, коротко кивнув в ответ.
– Это было несложно, – сказала она. – Среди создателей было много хороших людей. Они помогли нам устроиться в жизни. Все, что требовалось от нас самих: избегать публичности и как можно меньше говорить о том, кто мы есть.
– И все равно звучит ужасно.
– То время позади. Люди первого поколения завели семьи. Мы состарились. О нашем существовании забыли… Мы, как бы сказать, смогли смешаться с толпой, – бабушка снова улыбнулась. – Но вот следующее поколение прятать было невозможно. Люди, без способности состариться как все, слишком выделяются. Поколению А́ртура приходится и удается делать то, чего не смогли сделать мы – завоевывать доверие этого мира. Не сразу. Не быстро. Но это происходит.
 
Ники робко улыбнулась, протянув руку к рукам бабушки. Женщина возложила свою ладонь поверх руки Ники.
– Когда мир вокруг стал терпимее к поколению Визум, а твоя мама стала достаточно взрослой, чтобы знать правду обо мне, я готовилась поговорить с ней об этом, но…
– Она встретила отца, – поняла Ники.
– Он не был среди тех, кто был терпим к таким, как я. Но твоя мама любила его, и ради нее и ее счастья мы с дедушкой решили, что будет лучше, если она не узнает о своих корнях…
Стало тихо.
Ники спросила:
– Что думаешь об А́ртуре?
– Он обаятельный.
– И все?
– Ну что еще я могу сказать, если впервые вижу его? Будь справедлива.
– Будешь скучать о Харлайле?
– Немного, – с мрачной улыбкой призналась женщина. Опять стало тихо. Она спросила: – Как думаешь, мне пора прервать серьезный разговор суровых мужчин?
Ники почти рассмеялась.
– Было бы неплохо.
Женщина поднялась со стула, разгладив складки желтого платья.
– Спасибо, что рассказала, – подняв к ней глаза, сказала Ники.
– Спасибо, что выслушала, – шепнула она в ответ, и только тогда вышла из комнаты.
Этот разговор одновременно ошеломил и сбивал с толку.
Как такое обрушилось на нее в этот вечер?..
Ники тихонько рассмеялась, представив тот момент, когда отец узнает правду о том, что самые близкие члены его семьи Визумы. Когда девушка представила момент, когда правду о себе узнает мама, смех стал заметно громче… Но веселая улыбка быстро погасла с лица девушки и возник страх…
– Я тоже Визум, – шепнула она, словно распробовав эту правду на вкус.
Ничего не поменялось. Да, ощущалось немного странно, но в целом все осталось так, как было. Внутренний мир не рухнул, разве что немного шелохнулся. Нужно было только подождать, когда осядет пыль и все станет как прежде…
В дверь тихонько постучали.
– Входи, А́ртур.
В комнату вошел мужчина без видимых следов морального давления или физических страданий. Девушка устало улыбнулась ему, но ответной улыбки не последовало. А́ртур прошел через комнату и сел на кровать рядом с ней.
– О чем вы говорили? – спросила она.
– О тебе, – ответил А́ртур. – Обо мне. Твой дедушка хотел удостовериться, что я тебя не обижу.
– Ты его убедил?
– Он спокоен.
– Тогда… что не так?
– Я беспокоюсь о тебе, – признался А́ртур. – Тебя пугает то, что рассказала твоя бабушка?
– То, что я Визум в третьем поколении? – усмехнулась Ники. – Сперва сбило с толку, но не напугало.
Стало тихо. Ники опять заговорила:
– Меня не создавали в лаборатории. У меня есть семья. Среди близких мне людей есть обычные люди. Весь спектр чувств и эмоций при мне. Я не лишена обоняния. И однажды состарюсь как все, – на одном дыхании проговорила она и с иронией добавила: – Ну что я за Визум? Даже смешно, правда?
Но Ники не смеялась и даже не улыбалась. Не улыбался и сам А́ртур, с пониманием заглянув в золото ее глаз. Так прошла секунда, за ней другая, и тишина перестала быть безмятежной. А́ртур, склонившись к Ники, ненавязчиво коснулся губами ее губ, ощутив, как приятное тепло растеклось по телу.
То чувство, что А́ртур испытывал к Ники, касаясь ее лица и губ… Это неподражаемо. В груди разгорался огонь, а кровь в венах мчалась быстрее. Разум мужчины заполнялся мыслями о Ники, а в пылающей груди что-то чрезвычайно сильное и упрямое тянулось к ней. Его сердце? Его душа? Все чувства разом?