Князь Рысев (СИ)
— Федя?
Она смотрела на меня и будто бы видела в первый раз. В ее голове пробуждалось осознание, что всего пару мгновений назад она собиралась сделать нарезку из своего лучшего друга. На губах так и засели слова тысячи и одного извинения — ну уж нет, если она сейчас расклеится, то все пропало! Краска стыда вновь посетила ее щеки, злости же я дожидаться не стал.
— Алиска, ты знаешь, где винный погреб? — я шмыгнул носом, решив, что и дальше быть безоружным хреновая затея. Пробежался глазами по раскиданному оружию, выбрал самый лучший клинок, вырвал его из мёртвой хватки алхимика.
Она захлопала глазами, все еще не в силах справиться с собственным удивлением. Ну уж нет, так дело не пойдет! Дабы привести лисицу в чувство, я от всей души дернул ее за хвост — кажется, сработало.
Алиска отскочила от меня на добрый метр, оглаживая и прижимая к себе свое рыжее сокровище. Я тут же повторил вопрос.
— Винный погреб? Зачем? Что там делать?
Я облизнул высохшие губы — про тайник, значит, она не знала. Хорошо это или плохо, подумаем как-нибудь потом, но одно ясно точно — у Майи были секреты даже от лучшей подруги. Впрочем, на ее месте я бы тоже не стал рассказывать всем и каждому, где прячется нечто ценное лично для меня — даже у стен есть уши, даже самые верные языки развязываются. В мире-то с магией, я верю, это было даже куда проще, чем в родном для меня.
— Знаешь или нет? — Я чувствовал, как драгоценное время утекает меж пальцев. Я едва не поддался первому порыву зло зарычать, махнуть на девчонку рукой и продолжить поиск уже без ее помощи.
— Знаю! — пискнула она, покачала головой, возвращая на девичью моську боевой настрой, проговорила уже куда уверенней: — Следуй за мной! Только не отставай, понял?
Кивнул. Махнул Кондратьичу — тому мои слова без надобности, тяжело бухал сапогами за спиной. Хоть и ничего не понимал — он-то дневника не читал. Мне казалось, что я так и вижу недоумение, что клубком роится в его голове. Если бы все проблемы да в винном погребе решались, так и читалось на его лице, так жисть-то какая бы сразу же настала! Уж не чета тому, что творится. Я был с ним абсолютно согласен.
Алиска была будто вихрь. Уж не знаю, как она вытворяла свои трюки. Но разве что по потолку не бегала. Меч в ее руках ложился смертной карой на голову любого, кто осмелился сегодня натянуть на себя маску алхимика. Интересно, сколько у Тармаевых таких бойцов, как она? Если больше десятка, то можно не просто выбить любителей похимичить на ночь глядя, но и хорошенько наподдать им уже на их территории.
Так оно, судя по всему, и было. Прислуга хранителей Колбы Безумств перешла от нерасторопной обороны к отчаянной, но контратаке. Горничные, в коих бы я ни за какие коврижки не признал хороших бойцов, умело управлялись не только с швабрами. Вооружившись, в том числе и за счет нападавших, они теснили алхимиков прочь. Желтый туман спешно отступал под напором огненной магии — были ли у Майи братья и сестры? Я не знал, но видел воочию, как белобрысый малец дарил жар собственной ярости любому, кто смел явиться с оружием в его дом. К творившейся неразберихе и сумбуру прибавился пожар — синим, неестественным и явно чародейским пламенем он неспешно доедал занавески, принимался за старенькие, давно мечтавшие о замене обои и с жадностью посматривал на деревянные балки и лестницы.
Потом, твердил я самому себе, все потом. Словно согласная со мной Алиска едва ли не паровозом прокладывала нам с Кондратьичем путь. Мне даже как-то стало стыдно перед ней — она взяла на себя большую часть работы, оставив на нас лишь неловких подранков.
Впрочем, и тем было чем удивить. Поганец в клювастой маске чуть не продырявил меня из миниатюрного дамского пистолета, за что опробовал несколько дюймов каленой стали. Я убивал всего второй раз в жизни, но это оказалось гораздо проще, чем думалось. Клинок легко вспорол негодяю живот. Словно не желая оставлять грех на душе барина, с несчастным разделался Ибрагим.
— Зачем тебе в винный погреб? Что там? — Кажется, решив взять пример со старика, Алиска начала задавать неудобные вопросы.
— Увидишь, — прошипел я ей в ответ прямо на ходу.
Интересно, вдруг подумалось мне, что будет, если я прискачу туда со своей зондер-командой, а там на самом деле не окажется никого и ничего, даже тайника? Помашу перед носом ключиком, разведу руками? Здравый смысл говорил, что было бы неплохо выдумать хоть сколько-то приемлемое оправдание. Шестое чувство решило иначе — словно в старом мульте про человека-паука у меня вдруг закололо в висках, аж в зубах заломило. Я всем нутром почуял, что единственное, что мне сейчас нужно, так это нырнуть влево, прижаться к стене и кувырнуться прочь. Тело протестующее застонало, спрашивая, как оно вообще выполнит все эти кульбиты, но его вопрос потонул в треске прямо над головой.
Меня осыпало каменным крошевом, следом посыпались огненные искры — решив больше не спорить с собственными предчувствиями, рванул, куда велело подсознание. Все перед глазами закружилось будто в каком-то диком танце — я пришел в себя лежащим на полу, вытянувшимся в струну. Руки сами сложились замком над головой, рядом грохнула полыхающая балка. Краем глаза я видел, как Ибрагим попытался последовать моему примеру, но синее пламя, будто живое, лизнуло его самым кончиком — старика будто пинком отшвырнуло прочь.
Алиска в миг оказалась рядом, не оставляя попыток поставить меня на ноги.
— Идем! Сейчас мы ему совершенно ничем не поможем! — Она теребила меня, будто умоляя. Я посмотрел ей в глаза и понял, что она права. Если сейчас брошусь помогать Кондратьичу, весь мой изначальный порыв пойдет псу под хвост, следом за судьбой рода Тармаевых.
А там, чего греха таить, в синем пламени может сгинуть и моя новая жизнь…
Глава 5
Лисица утешала меня как могла и как умела. Если с клинками она обращаться умела, то словом владела не очень хорошо. В уши мне лился елей, что с Ибрагимом обязательно все будет в порядке, что огонь его не тронет, что алхимики почти перебиты.
Она говорила с таким усердием, будто в самом деле верила собственным словам. Мне хотелось верить тоже: ни за что не прощу себе, если со стариком случится что-то. Он меня полуживого вытащил, досюда дотащил — а я, значит, вот так по поганому его взял и бросил?
— Синее пламя, — не унималась Алиска, — оно только предметы жжет, а людей отбрасывает. Стороной обходит.
Я попытался представить сие чудо, но получилось не очень. Девчонка же, всего на миг остановившись, воздела палец к потолку, заявив, что это разработанная домом Тармаевых механика безопасности. Говорила она таким тоном, будто едва ли не лично участвовала в разработках.
Здравый смысл воспротивился, говоря, что механика безопасности — это завсегда хорошо и отлично, вот только знать бы еще, зачем Тармаевым так приспичило жечь собственный дом. А что делать с угарным газом? Мне вспомнилось, как в деревенском пожаре вытащили мальчишку — живого и не тронутого огнем, но попросту задохнувшегося. Что случится с Катькой, которую мы с Ибрагимом оставили висеть под потолком?
Мысли змеями лезли в голову. Злыми бесами плясали у самого уха, нашептывая… гадости, конечно же, что еще.
Алхимик встретил нас у самой лестницы, будто поставленный охранять вход. Перекидывая нож из руки в руку, он припал на ноги, будто готовясь к прыжку. Алиска резко затормозила, я едва не врезался ей в спину. Едва увидел этого мелкого поганца, понял: только идиот оставляет мальчишку с ножом охранять дверь. А умный человек предпочтет сделать из этого засаду.
Нутро взбунтовалось, предупреждая об очередной опасности, и снова был ему благодарен по самый гроб. Я пихнул девчонку прямо в противника — не ожидавшая ничего подобного Алиска сделала вперед несколько неаккуратных, спешных шагов — сам же я пригнулся, перекатился вбок.
Хлопок сзади говорил, что я ничуть не ошибся в своих измышлениях — голова алхимика лопнула, будто перезрелый арбуз — позади нас стояли еще двое. Один стискивал в руках винтовку, второй держал в замахе над головой бутылку с какой-то гадостью.