Малышка на побегушках (СИ)
Нервничает. Решил я, довольно скалясь про себя. Значит, я ее волную. Убрав телефон в карман джинс, я быстро сократил расстояние, разделяющее нас и, встав так близко, как позволила мне маляква, сознался:
— Одуванчик, я хочу попросить прощение, — начал я, зная, как на женщин действует признание своей вины. — Я не должен был допустить давление на тебя Алефарова. Мне жаль, что все так вышло, и он тебя напугал, — коснулся ее ладони. А она, о радость, от этого не вздрогнула.
У меня начинает получаться. Аллилуйя!
— Да, это было неприятно, — согласилась она, кивнув и прикусив нижнюю губу. Смотреть мне в глаза она не решалась, но и не отодвигалась. Это не могло не радовать.
Волнуется, краснеет, смущается, как же это заводит! Подумал я, наслаждаясь ее легкими цветочными духами и шелестом пружинистых кудряшек, до которых так хотелось дотронуться. Я раньше за собой не замечал, что мне нравятся юные неопытные девушки, которые неспособны понять даже себя, не то что желания взрослого мужчины. Но тут парадокс какой-то, она так на меня действует, что даже пах сводил спазмами. Какое-то помутнение рассудка!
— Но пела ты умопомрачительно, так, что народ забыл, как дышать. Да, что там, народ, у меня язык онемел от восторга! — Сознался я, а моя рука переместилась на узкую девичью талию. — Ты очень талантливая и безумно красивая, — я понизил тон до шёпота, ловя ее смущённый взгляд. — И просто сводишь меня с ума, — не дав ей опомниться, скользнул второй рукой в светлые волосы, зафиксировал голову и потянулся к вкусным теплым манящим девичьим губам.
На этот раз малышка была податлива. Она не брыкалась и не дралась, а распускалась для меня, как дивный цветок, даря свое дыхание и впитывая мое. Я прижал ее к стенке, дурея, как мартовский кот от неумелых поцелуев и от того, как ее пальчики касались моей шеи и волос. В голове все мысли ветром сдуло, а в паху стало совсем тесно.
В двери справа от нас заскрипел замок, она приоткрылась, и из щели выглянуло веснушчатое лицо рыжей девчонки. Ее и так огромные зеленые глаза, увидев нас, округлились до размера блюдец, и она тут же исчезла, с хлопком закрыв дверь. Олесия испугавшись, дернулась и попыталась от меня отскочить, но я не выпустил ее из рук, только губы потеряли связь. Мы смотрели друг на друга, дыша быстро и прерывисто, и не сразу сообразили, как нам быть.
— Мне пора, — прошептала она, бросив обеспокоенный взгляд на свою дверь. — Это моя сестра, — пояснила растерянно, словно это конец света, а я улыбнулся.
Малышка меня стесняется? Ничего себе! Я с таким раньше не сталкивался. Наоборот, все мои женщины пытались хвастаться, заполучив такого кабеля как я. Но я не стал настаивать и просить ее остаться, время было позднее, а я помнил, что девчонка учится и ей рано вставать.
— Увидимся завтра, Одуванчик, — улыбнулся я, притягивая к своей груди и дурея от нежного цветочного аромата, который она излучала. Она податливо прильнула ко мне, закрыла глаза, позволяя гладить ее по спине и обнимать. Такая милая.
Это нереальное ощущение. Подумал я. У меня еще ни разу так не сносило крышу от обычного поцелуя. Я вообще не фанат обмена слюнями, а тут эмоциональное цунами.
Дверь снова заскрипела и приоткрываясь. В этот раз Олеся ухитрилась от меня отодвинуться и, прошептав одними губами «Пока», исчезла за дверью, не дав родственникам утолить любопытство.
От лица Олеси
— Привет, папа, — я растянула на губах слегка испуганную улыбку. — Прости, я задержалась. Но все в порядке, меня подбросили домой, — затараторила, оправдываясь.
Папа мучить допросом меня не стал. Немного пожурил за то, что я не позвонила и не предупредила, и отправился в спальню, ему тоже надо было с утра на работу. Мне очень повезло, что сегодня мама ночевала у тети Таи. Она бы так просто, как папа с меня не слезла.
Как только папа скрылся за дверью своей спальни, я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Честное слово, я такого не ожидала. Я привыкла, общаясь с Сашей, что мужчины все делают медленно, постепенно и нерешительно. Но Кристиан не такой, он импульсивный и настойчивый. Я даже понять не успела, как попала в его плен.
Что он делал с моими губами — это не передать словами. У меня от его поцелуев кружилась голова, и коленки подгибались. И казалось, что если я от него оторвусь, то умру.
— И что это было? — Из мечтательного состояния меня выдернула сестра. Я распахнула ресницы, понимая, что сижу в коридоре на полу и как дурочка улыбаюсь.
Я подскочила на ноги и, засуетившись, стала разуваться.
— Алин, давай не сейчас, — я попыталась уйти от ответа. Совсем не хотелось оправдываться и что-то объяснять, когда я сама еще не разобралась в себе. — Время перевалило за полночь, поговорим завтра, — я проскользнула мимо сестры, стараясь не смотреть ей в глаза.
Ну почему всегда тактичная мелкая сегодня решила устроить мне допрос?
— Это твой босс? — Алинка, словно не понимая моих намеков, последовала за мной в комнату. — Такой красивый! — Приземлилась в мое компьютерное кресло и заулыбалась. — И ты с ним целовалась. Можешь не отпираться, я все видела, — хитро прищурилась, словно узнала вселенскую тайну. — Ну рассказывай, давно ты с ним встречаешься? Мне так интересно!
Я с ним встречаюсь? Удивилась я, услышав эту фразу. И правда, что это было? И как мне дальше вести себя с ним? Мы точно не пара, потому что это не укладывается у меня в голове. Тогда кто? Я вздохнула и села на постель. Только головоломок мне на ночь глядя не хватало.
— Да, он мой начальник, но только не дави на меня, — сморщившись, я потерла весок, который от усталости начинал пульсировать. — Я сама пока не поняла, что происходит между нами, — искренне призналась, стаскивая с волос резинку. — Алин, давай спать, я очень устала. Тебе, кстати, завтра тоже в школу, — демонстративно начала снимать с себя кофту, показывая, что пора оставить меня в покое.
— Ладно, я все поняла, — поднявшись со стула, Алинка поправила короткие шорты, которые задрались, и двинулась на выход. — Но я за тебя очень рада! — Обернувшись, улыбнулась мне. — Все парни, которые за тобой ухаживали, были какие-то несмелые и стеснительные. Этот больше похож на нормального мужчину, — сестра подняла большой палец вверх в знаке «класс» и выскользнула за дверь. А я улыбнулась и рухнула на постель.
И что мне теперь делать с этим поцелуем? Как идти на работу? И как с ним себя вести?
* * *Утром я проснулась не в настроении. Сильно болела голова, да так, что казалось, шея неспособна ее удержать, и она может в любой момент отвалиться. А еще ныл низ живота. Я с горем пополам дошла до ванной, где хранилась аптечка, слопала на голодный желудок обезболивающее и снова вернулась в кровать. Я плохо переношу критические дни, все болит: живот, поясница, ноги, грудь, мозги, а еще шалит настроение: то хочется убивать, то тортик.
На первую пару я опоздала. Целый час не могла подняться с постели, ждала, когда отпустит боль. Потом искала тетрадь по зарубежной литературе, которую, похоже, оставила дома у Кристиана. И попала в жуткую пробку.
В районе одиннадцати прямо на лекции позвонила Юлия Петровна. Пришлось отпроситься выйти за дверь, хотя Потапов — это наш преподаватель по латыни, терпеть не может, когда его отвлекают от нудного чтения по бумажке. Она передала, что к трем часам Кристиан ждет меня в офисе. А еще я должна привезти с собой загранпаспорт, чем выбила меня из колеи, потому что после занятий я планировала съездить с Лелькой к зубному, мы уже договорились. У нее лезет зуб мудрости и очень ее беспокоит.
В общем, после третьей пары я стояла перед дилеммой. С одной стороны я понимала, зачем Кристиану нужен мой загранпаспорт, и везти его не спешила, потому что еще не дала своего согласия на путешествие! С другой, было неудобно бросать подругу в такой сложной ситуации, а Вероника как назло сегодня не могла меня подменить. Поэтому мне пришлось немного задержаться.