Ведьмы Плоского мира
Пчелы делово сновали в придорожных зарослях чабреца — или просто делали вид, что заняты каким-то крайне важным делом. Над высокогорными лугами скользили облака. Над горами нависла многомерная и пустая тишина, насаждаемая природой, которая не только не была знакома с людским присутствием в этих краях, но и нисколько в оном присутствии не нуждалась.
Равно как и в верстовых столбах.
— Мы заплутали еще миль десять назад, — сообщил Хьюл. — Теперь это уже должно называться как-то по-другому.
— Ты же мне говорил, что все горы изрешечены туннелями гномов, — напомнил Томджон. — Мол, гном в горах никогда hp потеряется.
— Не в горах, а под горами, — уточнил Хьюл. — Геологические формации, смена пластов… Сверху этого не увидишь. Ландшафт мешает.
— Если ты так хочешь, мы можем вырыть яму, — предложил Томджон.
Однако денек выдался погожий. Дорога петляла между островками елей, предваряющих появление самого леса, и было так заманчиво оставить мулов в покое, положиться на то, что дорога рано или поздно куда-нибудь да выведет.
Этот вымысел географов сгубил не одну жизнь. Дороги вовсе не обязаны куда-либо выводить, им вполне хватает где-нибудь начаться, а дальше как все сложится.
— И все-таки мы заплутали, — спустя некоторое время повторил Томджон.
— Вовсе нет.
— Ну и где же мы находимся, по-твоему?
— В горах. Даже на карту не гляди.
— Надо бы остановиться и расспросить местных. — И Томджон вперил взгляд в окружающее их безмолвие, которое время от времени нарушалось зловещим воем кроншнепа — или бобра.
Познания Хьюла в области пернатой, мохнатой и прочей живности заканчивались на уровне залегания известняка. Гному ясно было одно: человеческим присутствием здесь даже не пахнет.
— И кого ты имеешь в виду под местными? — едко осведомился он.
— Вон ту старуху в смешной шляпе, — махнул рукой Томджон. — Я уже давно за ней наблюдаю. Каждый раз, когда я поворачиваюсь в ее сторону, она почему-то сразу прячется за куст.
Взгляд Хьюла, проследовав в указанном направлении, остановился на кустике ежевики, который поспешно съежился.
— Боги в помощь, матушка! — крикнул он. Куст тут же ощерился разъяренным ликом.
— Я у посторонних помощи не прошу, сынуля! Хьюл чуть помешкал:
— Видишь ли, это такой оборот, госпожа… госпожа…
— Барышня! — отрезала матушка Ветровоск. — Это раз. Во-вторых, я бедная старушка, собирающая хворост, — вызывающе добавила она и громко прочистила горло. — Ой-ой-моя-спина, — сипло засюсюкала она. — Очень ты меня перепугал, юный рыцарь. Мое бедное старое сердечко…
На добрую минуту воцарилась тишина.
— Боюсь, мы что-то недопоняли, — наконец высказался Томджон.
— Что именно? — удивилась матушка.
— Что случилось с твоим бедным старым сердечком?
— А что случилось с моим бедным старым сердечком? — нахмурилась матушка, которая нечасто брала на себя роль несчастной старушки, собирающей в лесу хворост, а посему не блистала в этой области обширным репертуаром.
Однако, согласно традиции, наследные принцы, явившиеся по зову судьбы, обязаны на каком-то этапе получить помощь со стороны именно такого рода таинственных собирательниц хвороста. Матушка не видела повода попирать древние устои.
— Ты же первая заговорила о нем, — не понял Хьюл.
— Ладно, это не важно. Вы, надо понимать, ой-ой-моя-спина, ищете дорогу в Ланкр? — раздраженно осведомилась матушка, желая побыстрее разделаться с возложенной на нее миссией.
— Э-э, да, — кивнул Томджон. — И ищем ее уже целый день.
— Это все потому, что пропустили нужный поворот, — хмыкнула матушка. — Сейчас повернете назад, проедете пару миль и сразу за пихтовой рощицей сворачивайте направо.
Притчуд подергал Томджона за рукав:
— К-когда встречаешь на дороге т-такого рода д-диковинную старушку, нужно п-предложить ей разделить н-нехитрую трапезу. Или, в к-крайнем случае, перенести ее через ручей.
— Это обязательно?
— Ин-наче жди б-большой б-беды! Томджон взглянул на матушку с приветливой улыбкой:
— Не желаешь ли разделить с нами трапезу, мат… стар… сударыня..: в общем, может, поедим? Матушка задумалась:
— А что будем есть?
— Соленую свинину. Она покачала головой:
— Благодарю покорно. У меня от нее газы. — И, не добавив больше ни слова, матушка твердой поступью удалилась в кусты.
— Мы еще можем помочь тебе перебраться через реку! — крикнул ей вдогонку Томджон.
— Через какую реку? — постучал его по голове Хьюл. — Мы на торфяной пустоши, до ближайшей воды пилить и пилить.
— Н-надо п-постараться им угодить, — вновь вмешался Притчуд. — Они в-всегда отвечают благодарностью на доброе дело.
— В таком случае следовало попросить ее остаться и подождать, пока мы не найдем речку, — съязвил Хьюл.
Вскоре они отыскали заветный поворот и оказались в местности лесистого типа, столь густо исполосованной различными тропками, что это придавало ей сходство с клубком, с которым вдоволь порезвился кот. В такого рода лесных массивах деревья, дождавшись, когда путник пройдет мимо, поворачиваются и таращатся ему в затылок, а небеса уносятся в запредельные высоты и отсиживаются там. Несмотря на палящий полуденный зной, промозглое, тусклое марево повисло меж деревьями, которые все ближе подступали к тропинке, как будто норовя задавить ее окончательно.
Очень скоро комедианты вновь сбились с пути и вынуждены были признать, что заблудиться в местах, удаленных от всего мира, куда хуже, чем потеряться на открытой местности.
— Она могла бы объяснить поточнее, — пробурчал Хьюл.
— Или посоветовать обратиться за помощью к коллеге, — ответил Томджон. — Погляди-ка туда. Юноша поднялся на козлах:
— Наше почтение, ста… мат… бар… — Он окончательно запутался.
Маграт одернула шаль.
— Зовите меня скромной собирательницей хвороста, ой-ой-моя-спина, — хмуро отрекомендовалась она, в качестве доказательства поднимая небольшую вязанку сухих веток.
Несколько часов ожидания, во время которого даже поговорить было не с кем, кроме как с деревьями, не лучшим образом отразились на ее настроении.
Притчуд тотчас толкнул в бок Томджона. Тот понимающе кивнул и с обаятельнейшей улыбкой снова обратился к Маграт:
— Не желаешь ли разделить с нами нашу нехитрую трапезу, мат… ста… милая барышня? — проворковал он. — Только у нас ничего, кроме соленой свинины, нет.
— Употребление мяса крайне тяжело сказывается на пищеварительной системе организма, — отбрила его Маграт. — Если бы человек мог заглянуть внутрь своей толстой кишки, его ужас не знал бы предела.
— Я бы, во всяком случае, точно испугался, — заметил Хьюл.
— А известно ли вам, что мужчина средних лет постоянно носит в своем кишечнике пять фунтов непереваренного мяса? — продолжала Маграт, чьи лекции на тему правильного подхода к питанию заставляли иных крестьян целыми семьями скрываться в подполе, пока она не уходила. — И ведь это при том, что лесные орехи, семечки подсолнухов…
— Соблаговоли хотя бы указать нам какую-нибудь речушку, через которую мы могли бы помочь тебе перебраться! — взмолился Томджон.
— Перестань дурачиться! — твердо приказала Маграт. — Перед тобой скромная собирательница хвороста, ой-ой-моя-спина. Я собираю всякие сухие веточки и время от времени показываю заблудившимся рыцарям дорогу в Ланкр.
— Ага-а-а, — протянул Хьюл. — Я предчувствовал такой поворот темы.
— Вы должны ехать по тропке, которая ответвляется налево. Увидите гигантский валун с трещиной посредине — его нельзя не заметить — и сворачивайте направо.
— Отлично, — буркнул Хьюл. — Не смеем больше задерживать. Не сомневаюсь, что дневную норму по хворосту ты еще не выполнила.
Он свистнул, и мулы, устало перебирая копытами, тронулись с места.
Когда же, час с небольшим спустя, дорога начала огибать одну за другой гигантские каменные глыбы, каждая из которых была величиной с дом, Хьюл бросил поводья и, скрестив руки на груди, стал чего-то ждать. Томджон озадаченно взглянул на своего напарника: