Долина забвения

— У тебя есть список гостей сегодняшнего вечера? — спросила мать. — Я больше не хочу видеть у нас импортера из «Смайта и Диксона». Ничему из того, что он говорит, нельзя верить. Он просто вынюхивает, как бы получить что-нибудь, не отдавая ничего взамен. Мы сообщим его имя Треснувшему Яйцу, чтобы его не пускали дальше ворот…
Уже был почти час дня, когда они с Золотой Голубкой закончили говорить о делах. Она оставила меня и пошла в свою комнату переодеться. Я расхаживала по кабинету, а за мной семенила Карлотта. Но стоило мне остановиться, как она тут же принималась тереться о мои ноги. Круглый столик был завален безделушками — некоторые из ее поклонников дарили ей сувениры, еще не зная, что она предпочитает деньги. Золотая Голубка продавала те безделушки, которые матери не нравились. Я поднимала каждую из вещиц по очереди, а Карлотта подпрыгивала и обнюхивала ее. Янтарное яйцо с застывшей внутри мухой — от этой вещи мать точно избавится. Птичка из нефрита и аметистов — а вот ее она может оставить себе. Коробка, где под стеклом наколоты бабочки из разных стран — вот этот подарок она, должно быть, ненавидит. Картина с зеленым попугаем — мне она очень понравилась, но мать вешает на стены только картины с голыми греческими богами и богинями. Я полистала иллюстрированную книгу под названием «Мир океанов», задерживаясь на картинках ужасных чудовищ, а потом взяла увеличительное стекло, чтобы лучше рассмотреть названия книг в шкафу: «Религии Индии», «Путешествия в Японию и Китай», «Агония Китая». Я наткнулась на книгу в красной обложке с черным оттиском силуэта мальчика в военной форме, стреляющего из винтовки. «Под флагами альянса: история боксеров». Между страницами была вложена записка, написанная аккуратным школьным почерком:
@
Дорогая мисс Минтерн!
Если Вам когда-нибудь понадобится помощь американского парня, который знает, как подчиняться приказам, примете ли Вы мою добровольную помощь? Если Вы того пожелаете, я готов во всем содействовать Вам.
Ваш преданный слуга, Нед Пивер
@
Интересно, приняла ли мать его предложение стать ее «преданным слугой»? Я прочитала то, что было на странице со вложенной запиской. Там рассказывалось о солдате по имени Нед Пивер — ага! — который сражался во время восстания боксеров. Мельком проглядев текст, я решила, что Нед был скучным, послушным парнем, который всегда выполнял приказы. Мне никогда не нравилось все, что было связано с Боксерским восстанием. В тысяча девятисотом году, когда оно было в самом разгаре, мне было всего два года, и я думала, что вполне могла погибнуть в той резне. Я прочитала книгу о юноше, который поклялся в верности братству боксеров, когда миллионы простых жителей Китая страдали от голода из-за наводнения, случившегося в этот же год, и из-за засухи, наступившей на следующий год после наводнения. Когда до них дошли слухи, что их земли собираются отдать иностранцам, они убили около двухсот белых миссионеров и их детей. В одном из сообщений говорилось о храброй маленькой девочке, которая сладко пела, пока на глазах родителей ее ударом меча не отправили на небеса. Каждый раз, когда я представляла себе эту картину, я трогала свое нежное горло и тяжело сглатывала.
Я посмотрела на часы. Новые стрелки показывали два часа дня. Я ждала почти три часа с тех пор, как мама объявила, что мы идем обедать. И вдруг голова и сердце у меня словно взорвались отчаянием. Я разорвала записку от Неда Пивера, шагнула к столику с сувенирами, подаренными матери, и швырнула коробку с бабочками на пол. Карлотта испуганно метнулась прочь. Я сбросила на пол аметистовую птицу, увеличительное стекло, яйцо из янтаря, потом оторвала обложку от «Мира океанов». В комнату вбежала Золотая Голубка и с ужасом уставилась на устроенный мной беспорядок.
— Почему ты хочешь сделать ей больно? — спросила она горько. — Почему у тебя такой несносный характер?
— Уже два часа дня! Она сказала, что на мой день рождения отведет меня в ресторан! Но не пришла! Она забыла! Она всегда забывает, что я существую! — Мои глаза наполнились слезами. — Она меня не любит! Она любит только своих мужчин!
 
Золотая Голубка подняла с пола янтарное яйцо и увеличительное стекло:
— Это были подарки для тебя.
— Это вещи, которые подарили ей мужчины, но ей самой они не понравились.
— Как ты можешь так думать? Она приготовила их специально для тебя.
— Почему тогда она не пришла, чтобы забрать меня на обед?
— Ай-ай! Так ты все это натворила только потому, что голодная?! Ты могла просто попросить служанку, чтобы она принесла еды!
Я не знала, как ей объяснить, что значил для меня поход в ресторан. И тут я выпалила все, что накопилось на душе.
— Она говорит мужчинам, что именно их она хочет видеть! И мне она сказала то же самое, но это была всего лишь уловка. Ее больше не заботит, что я грустная или что мне одиноко…
Золотая Голубка нахмурилась:
— Твоя мать слишком тебя балует — и вот результат. Никакой благодарности, только истерика, когда что-то идет не так, как тебе хочется.
— Она не сдержала обещание и даже не извинилась!
— Твоя мать расстроена. Она получила письмо…
— Она всегда получает кучу писем! — я пнула ногой клочки, оставшиеся от записки Неда.
— Это письмо особенное, — Золотая Голубка странно посмотрела на меня. — В нем говорится о твоем отце. Он умер.
Я не сразу поняла, что она сказала. Мой отец? Что это значит? Мне было пять, когда я в первый раз спросила маму, где мой папа. Я уже знала, что у каждого есть отец, даже у куртизанок были отцы, которые продали их в цветочный дом. Тогда мать ответила, что у меня нет отца. Когда я начала допытываться почему, она объяснила, что он умер еще до того, как я родилась. За последующие три года я время от времени пыталась ее уговорить рассказать мне о нем.
— Какое это имеет значение? — всегда отвечала она. — Он умер, это было очень давно, и я даже забыла его имя и как он выглядит.
Как она могла забыть его имя! Неужели, если я умру, она и мое имя забудет? Я донимала ее вопросами. Когда она замолчала и нахмурилась, я поняла, что продолжать опасно.
Но сейчас правда выплыла наружу. Он жив! По крайней мере, был жив до недавнего времени. Замешательство сменилось гневом: мать все это время лгала мне! Может быть, он любил меня, а она скрывала это от меня! Отняла его у меня! А теперь все стало действительно слишком поздно: он по-настоящему умер!
Я вбежала в кабинет матери с криком:
— Он не умер до моего рождения! Ты скрывала его от меня!
Я вывалила на нее все обвинения, которые только могла припомнить. Она никогда не говорила правды о том, что было для меня важно. Она солгала мне, когда сказала, что именно меня хотела видеть. Она солгала мне насчет обеда… Мать безмолвно слушала мои обвинения.
Вслед за мной в комнату вбежала Золотая Голубка:
— Я сказала ей, что ты получила письмо, в котором говорится, что ее отец только что скончался.
Мать мрачно посмотрела на нее. Она на нее злилась? Неужели она выбросит нас из своей жизни, как и всех, кто ее разочаровал? Она отложила в сторону ужасное письмо. Отвела меня к дивану и усадила рядом с собой. А затем сделала то, чего не делала уже очень долго: погладила меня по голове, успокаивающе что-то нашептывая, а я разрыдалась еще сильнее.
— Вайолет, моя дорогая, все эти годы я и правда думала, что он мертв. Мне было слишком больно о нем вспоминать, говорить о нем. А сейчас, после этого письма… — слезы стояли у нее в глазах, но она сдерживала большую часть эмоций.
 
Когда я снова смогла дышать, я засыпала ее вопросами, и на каждый из них она кивала и отвечала утвердительно. Он был хороший? Богатый? Его все любили? Он был старше мамы? А меня он любил? Он когда-нибудь играл со мной? Называл меня по имени? Мать продолжала гладить меня по голове и по плечам. Мне было очень грустно и не хотелось, чтобы она перестала меня успокаивать. Я продолжала задавать вопросы, пока не устала их придумывать. К тому времени я уже ослабела от голода, и Золотая Голубка позвала служанку, чтобы она принесла мне обед прямо в Бульвар.