Продолжай (СИ)

- Позавтракал? – Полина прошла к окну  и поправила жалюзи. – Мне через десять минут надо выходить.
- Что, и утреннего поцелуя не будет?
- Я накрасила губы, а ты не чистил зубы.
И нечищеные зубы его не портят. А отсутствие рубашки – красит. Плечи широкие, талия узкая,  темных волос на выпуклой груди и плоском животе ровно столько, чтобы был похож на тестостеронового мужика, а не на обезьяну. Кто тебя нарисовал, мальчик, такого идеального?
- Это лучше, чем если бы губы накрасил я, а зубы были не чищены у тебя.
Соблазн ввязаться в перепалку был велик, но она удержалась. Она выдержанный и умный адвокат.
- Время пошло, Ракитянский.
* * *
- Колени вперед не выводи, спину ровнее!
Еще пара приседаний и Полина со стоном опустила гриф и потянулась за полотенцем.
 - Зося, ты моей смерти хочешь!
- Не ной, - тренер похлопала ее по пятой точке. – Красивая задница сама себя не наприседает. Зато мужики оборачиваются. Оборачиваются же, Поля?
Полина что-то невразумительное пробормотала – общим смыслом и интонацией давая понять, что она думает про мужиков вообще и такие жертвы в их честь в частности.
- Ну-ну, не раскисай, еще один подход – и  пойдем прессик качать.
Поле бы такой энтузиазм. Прессик… Интересно, Ракитянский качает прессик?
* * *
- Ну что, с Чешко сработались?
- Что ты имеешь в виду?
- Видел вас недавно в «Тине» с Чешко, - собеседник и коллега Славы, с которым они разделяли обед и заодно обсуждали нюансы совместного дела, с сытым видом откинулся на стуле. - Все еще возитесь с той мутной бракоразводкой?
- Да, длинная там история, - уклончиво ответил Ростислав. Не вдаваться в детали своих дел – это азы профессии. Но отчего-то еще не хотелось говорить со сторонними людьми о себе и Полине, и это желание самого Славу удивило. Своими успехами у женщин Ракитянский гордился. Связью с Чешко – нет. Хотелось сохранить их отношения в тайне. Почему? Ладно, обдумает потом.
- Ничего она тебе не отгрызла?
Пару раз укусила только за шею, и раз за сосок. Левый, кажется. Не больно, даже приятно.
- Вроде нет, сработались нормально.
- Ну она баба умная, - согласился собеседник. – Хоть и стерва.
Славе не понравилось, что Чешко назвали «бабой». Ну какая она баба? Да и стерва самую капельку. Но комментировать ничего не стал, а попросил кофе и счет.
* * *
- В субботу ждем тебя к двум!
- А что у нас… э-э-э… в субботу? – Ростислав  не без усилия переключился из недр гражданского права на жизнерадостный голос друга.
- У твоей любимой женщины день рождения!
Так. Пришлось отодвигать в сторону  бумаги, ручки, карандаши, планшет, откидываться на стуле и включаться в разговор полноценно. Получилось. Даже улыбаться начал.
- Сколько же это Марфушеньке-душеньке натикало?
- Женщинам не принято вопросы о возрасте задавать – это мне дочь сегодня с утра авторитетно заявила. В общем, сам ей этот провокационный вопрос в субботу задашь, - хохотнул Тихий.
А вот Ракете – не до смеха.
- Тин… - Слава поскреб карандашом в затылке. –  Я, наверное, не смогу.
- Как это – не смогу?! – опешил Тихий.
- Вот в эту конкретную субботу – не смогу. В понедельник заседание суда, а у меня конь не валялся. Ни конь, ни понь, ни даже Пафнутий. К тебе ж на часик не заскочишь – на весь день развлечение. А я не могу.
- Все настолько серьезно? – тут же включился Тихон. – Ты там опять ни во что не вляпался, случайно?
- Папочка, я хороший мальчик и ни во что не вляпался! – фыркнул Слава. Тину было за что его троллить, и друг не упускал возможности.
- За папочку огребешь, – беззлобно пригрозил Тихий. – Ну перспективы-то увидеть тебя имеются? Марфута ж расстроится, что ты не придешь на ее день рождения.
- Я позвоню,  - клятвенно заверила друга Ракитянский. -  И на неделе постараюсь подъехать. Ты мне только в телефон скинь, какие игрушки нынче в тренде, чтобы я не промахнулся с подарком. Желательно сразу со ссылкой на магазин.
 
- Наглый ты, Ракета, - рассмеялся Тихон. – Ладно, скину.
- Я не наглый, я загнанный, - по своей всегдашней привычке оставлять за собой последнее слово ответил Ракета и нажал отбой.
Так, на чем он там остановился?
* * *
Последняя пара недель и в самом деле выдалась сумасшедшей в плане работы. Вот не продохнуть просто – как все со всех сторон и разом. Правда, карман тяжелел, а это прекрасно. Но кроме документов, коридоров, залов суда и прочих казенных мест – ничего же не видел. Света белого не видел. И Полиночки Алексеевны.
Они несколько раз списывались в мессенджере. Один раз она у него что-то уточнила по работе. Причем Слава точно знал, что ей было у кого спросить, но она спросила у него – и он тогда обрадовался как дурачок. Даже один раз за это время пообедали вместе  – он попал днем в район ее офиса и позвонил. И – о чудо! – у нее тоже нашлось полчаса. Правда, поговорить не смогли – или ели, или отвечали на телефонные звонки. Но хоть посмотрел. А она шепнула на прощанье: «Сегодня черное». Ростислав от всей души пожалел, что в публичных местах нельзя кусаться.
* * *
- А ты меня любишь? – она задала вопрос требовательно. И по-хозяйски устроилась на его коленях.
- Конечно, люблю, - Ростислав рассеянно чмокнул русую макушку.  –  Как тебя можно не любить, красота моя?
- Женишься на мне? – все так же требовательно.
Сидевший рядом, тут же, на диване Тихий поперхнулся чаем. А Ракитянский ответил невозмутимо.
- Конечно, Марфуша.
- Только мне вырасти надо!  - торжественно оповестила Марфа Тихоновна Тихая.
- Я подожду, – уверил свою избранницу Ростислав Игоревич Ракитянский.
- Хорошо! – Марфа деловито поцеловала своего избранника в щеку и слезла с его колен. – Спасибо за подарок!
- Ай-ай-ай, Ростислав Игоревич, нехорошо обманывать женщин, - Тин аккуратно вытер салфеткой со стеклянной поверхности журнального столика капли чая. – Это даже не просто нехорошо, а чревато, я бы сказал.
- Обещать – не значит жениться, - пожал плечами Ракета.  – Она вырастет и забудет.
- А если нет? – Тихий явно забавлялся ситуацией.
- А если нет, то у меня к тому возрасту, когда седина в бороду, будет не бес в ребро, а прекрасная молодая демоница в постели.
- Но-но!
- Успокойся, - весело хмыкнул Ракета. Мяч перешел на его половину поля.  – И налей мне уже чего-нибудь посущественней, чем чай.
- Ночевать у нас останешься? – Тин стрельнул в него проницательным серым взглядом.
- Останусь, - вздохнул Слава.
- Только учти, у нас хомяк по ночам как-то умудряется сбегать из клетки и шарится по чужим постелям. Варьку чуть до заикания не довел. Лунатизм у него, что ли,  такой.
- Ой, с лунатиками мне не привыкать дело иметь! – немного нервно рассмеялся Ракитянский. Надо же, и тут про лунатизм речь зашла, вот же совпадение.
Тин покосился на него от бара, а потом с двумя бокалами вернулся на диван, протянул один Славе.
- С тобой все в порядке, малыш? Ты что-то совсем загнанный.
Ростислав улыбнулся в бокал. Малыш… Он со своими ста девяноста роста и девяносто тремя веса только для Тина малыш. Даже мать Славу так не называет.
- Все в порядке, дружище. Просто чертова пройма работы.
- Все деньги не заработаешь,  - Тихий вольготно откинулся на диване, вытянув руку по спинке, и сделал долгий глоток.
- Если бы мы так рассуждали десять лет назад, - синхронно повторил его действия Ракитянский, - сейчас бы у нас не было того, что у нас есть. А у меня, между прочим, еще в перспективе в пятьдесят лет молодая демоница в биографии. Так что хочешь – не хочешь, а пахать надо.
- Ну ты хоть перерывы делаешь в своем черноземе?