Калифорния (СИ)

Помню, он подошёл ко мне, открыто поддавая руку и представляясь: «Привет, я Сэм! Я заметил вас в зале во время спектакля — вы громче всех хлопали и даже заплакали в конце. Вам понравился спектакль?». Кажется, я нелепо смутилась тогда, осторожно вкладывая пальцы в его большую ладонь и сумбурно объясняя, что спектакль чудесный, просто напомнил мне одну историю из прошлого. Какой же дурочкой я ему тогда наверно показалась. Сколько на тот момент я прожила в Нью-Йорке? Недели две-три от силы… Этот спектакль оказался единственным, билеты на который я смогла купить в тот вечер. Кто же знал, что в театры на Бродвее билеты надо заказывать заранее, да и стоят они такую уйму денег! «Ромео и Джульетта» было написано на афише маленького театра, ютившегося в самом конце длинной улицы, освещённой бесчисленной иллюминацией и бьющей в глаза рекламой. Билеты стоили всего двадцать долларов и полная дама в окошечке кассы развеяла сомнение в моих глазах, заговорщицки сообщив, что мне повезло — остался последний билет в первый ряд. «Да, я везучая!»- улыбнулась я милой женщине, протягивая ей смятую двадцатку. Спектакль неожиданно ударил меня прямо в сердце — в нём совсем не танцевали, и костюмы не поражали яркостью и блеском, но история показавшаяся так похожей на ту, что мы с Арнавом когда-то разыгрывали на подмостках, заставила утирать солёные слёзы, упрямо струящиеся по щекам и так громко хлопать в конце представления, что кожу на ладонях начало саднить.
До сих пор не знаю, почему я кивнула тогда, в ответ на предложение Сэма выпить с ним кофе с пирожными в ближайшем кафе. Что-то внутри меня сразу отнесло его к друзьям, откликнувшись доверием и симпатией на прямой взгляд ясно-голубых глаз и открытую улыбку. А может ключевую роль здесь сыграло слово «пирожные»? Как бы то ни было, спустя час после знакомства, я могла бы поклясться, что знала этого смешливого высокого ирландца, с его странным акцентом, всю свою жизнь. Та встреча быстро переросла в дружбу — мне так не хватало друзей в огромном чужом городе. Сэм помогал не потеряться в странной жизни огромного мегаполиса, скрашивая безмятежным благодушием разочарование от неудач и тычки реальности, раздаваемые мне на каждом углу.
Планы по открытию своей кондитерской лавки, которые я старательно пестовала не один месяц, в какие-то полчаса развеял милейший мистер Аарон Спитцер, из юридической конторы в доме напротив. Красивыми золотыми буквами на чёрном фоне вывески было написано «Юридические консультации и прочие вопросы», что как раз подходило под мой случай. Ласковая улыбка не покидала румяного лица мистера Аарона всё время пока я говорила, а чёрные бусинки глаз посверкивали проницательно, но однако, в его ответной речи не было ничего ободряющего, кроме тона. Открыть своё дело в этом городе оказалось совсем не так просто, как мне представлялось — требовалось согласовать уйму бумаг и разрешений, потратив на это большую часть запаса моего не очень толстого кошелька. Пожав на прощанье мягкую руку доброго дяденьки и отдав за консультацию сто тридцать долларов, я сообразила, что очевидно погорячилась с планами. Ну, как обычно. Изо дня в день наматывая километры по незнакомым улицам в поисках подходящего помещения для кондитерской, я потихоньку теряла надежду на благополучное завершение своей аферы, раз за разом слыша несусветные суммы запрашиваемые за аренду и каждый раз отрицательно качая головой: «Нет, спасибо, это слишком дорого…». Нью-Йорк за несколько месяцев моей самостоятельной жизни в нём, развеял розовую дымку эйфории, оказавшись совсем не тем городом-сказкой в который я влюбилась в первую поездку с Арнавом в Америку. Тогда город покорил меня совершенно иной жизнью, незасыпающей энергией бурлящих улиц, бесконечными потоками спешащих жить людей. Мне показалось, что все эти люди точно знают куда стремятся и двигаются вперёд, создавая какое-то необычайно увлекательное будущее. Чужеродность, необычность Нью-Йорка очаровали меня, вклинив в дурную голову смутную мечту стать однажды частью этой кипящей энергии, так созвучной с тем, что бурлило во мне, толкая на глупости, вперёд и вперёд.
 
Ха, как я ошиблась! Маленькая, глупенькая Кхуши Кумари Гупта, тогда ещё с приставкой Сингх Райзада, приехавшая покорять мир в плену грандиозных планов и мечтаний. Пары месяцев в этом Вавилоне мне с головой хватило, чтоб понять, как я ошибалась и заработать непроходящий насморк. Всё чаще, видя во сне чёрные глаза Арнава, в которых метались боль и отчаяние, я просыпалась в слезах, мучительно набирая на телефоне знакомый номер и раз за разом сбрасывая его, так и не нажав вызов. Так и не нажав… Как я тогда думала: «пока не нажав…», всё ещё надеясь, что справлюсь, всё смогу и вернусь, скоро вернусь… В итоге, когда через несколько недель после знакомства, Сэмми ввалился в мою съёмную квартиру размером с кладовку, и сообщил, что ему предложили роль в сериале и он уезжает в Лос-Анжелес, а меня зовёт с собой, я согласилась почти сразу. Ему нужен был сосед по квартире, чтоб делить оплату за жильё, а меня привлекало тёплое море и нежелание терять друга. К тому же цены на аренду жилья, как уверенно сообщил мне Сэм, в Лос-Анжелесе «кусаются не так больно». «Попробую» — решила я как обычно легко, аккуратно складывая в чемодан стопку расшитых стеклярусом камизов, надевать которые мне приходилось всё реже…
Пиииип…!!! Резкий гудок ударил по ушам, вытряхивая из воспоминаний в отчаянно сигналящую, застопорившуюся за мной пробку. Машины перед моим фордом-мустангом укатили далеко вперёд, оставив меня слушать какофонию нетерпеливых сигналов рвущихся по делам авто за моей спиной. С силой надавив на педаль газа я привычно не рассчитала силу — тачка рванула с места оглушительно прорычав надорвавшимся двигателем.
— Что за фигня?!
Сэм наклонился за слетевшими с носа очками, потирая заспанные глаза.
— Кхуши, ты не могла бы дёргать не так резко, каждый раз когда трогаешься?! Так и шею свернуть недолго!
— Извини. — Пролепетала я, смущённо улыбаясь обгоняющим меня авто, водители которых открыто демонстрировали мне средний палец, возмущенно сигналя — они тоже опаздывали на работу.
— Чёрт, да мы ещё не добрались! Точно опоздаем, Эдди с нас шкуру сдерёт! — скептически озирался по сторонам мой пассажир.
— Может не заметит? Можно попробовать осторожненько проскользнуть сразу в гримёрку, а потом сказать, что приехали давным-давно…
— Не прокатит. Хотя… Давай тебя зашлём вперёд, отвлекая его внимание и пока он отрывается, я просочусь к гримёркам. Так хоть один спасётся…
— А чего сразу меня?! — Расстроилась я.
— Ну, тебе достанется всяко меньше чем мне. Подключишь обаяние и фантазию, пару трогательных взглядов из под трепещущих ресниц и свою убойную улыбку…
— Ну уж нет! — сдула я чёлку, опять упавшую на глаза. — Так не честно! Всё время я за нас отдуваюсь, а ты прикидываешься невидимкой. Сегодня твоя очередь спасть нас. Если что, могу подкинуть тебе пару идей …
— О, обойдусь как-нибудь своими силами! Твои идеи вечно заканчиваются неприятностями. Последняя обошлась мне в пару вполне ещё новых джинс… Кстати, если бы сегодня утром, кое-кому не приспичило поболтать по душам с бездомным и заглянуть в соседнюю кондитерскую перед отъездом, то нам не пришлось бы выкручиваться теперь…
Джинсы были справедливым обвинением, но с остальными я была категорически не согласна,
— Джонни вовсе не бездомный — просто у него сейчас тяжёлый период в жизни, он в ссоре с женой и потому живёт на улице, а я помогаю ему чем могу. А про кондитерскую совсем не справедливо — я была то там всего пару минут, попросив Пьетро оставить мне булочек с корицей до вечера. Ты же знаешь, их разбирают ещё до обеда, и мне бы опять ничего не досталось, не забеги я к нему…
— Да, булочки это аргумент! — Сэм изобразил кривую гримасу, демонстрируя полную неубеждённость. Показавшийся впереди шлакбаум на въезде с съёмочный городок прервал разговор, оставив вопрос значимости булочек открытым.
Уже у входа в павильон нас остановил зычный голос Эсмеральды. Владелица столь звучного имени обладала не менее впечатляющей внешностью — эта яркая, крупная латиноамериканка, ростом под два метра, работала ведущим гримёром на сериале. В её больших пальцах изящные гримёрные кисточки и тени смотрелись странно, но с лицами актёров она творила реальные чудеса. Ко мне Эсме, как звали её все, относилась особенно нежно, называя своим «Птенчиком» и закрывая грудью от мнимых нападок на съёмках, уверяя меня, что мы — беженцы из третьих стран, должны держаться вместе. Сама она нищей девчонкой бежала в Штаты с Кубы, и почему-то решила, что и судьба моего приезда из Индии схожа. Все мои уверения в обратном пролетали мимо её непоколебимой уверенности, так что я бросила её разубеждать, просто радостно принимая её дружбу и поддержку. Вот и сейчас, заметив нас с Сэмом, Эсмеральда переложила стаканчик с кофе из правой руки в левую и приветственно махнув, провозгласила,