Земля обетованная

Прочитав шестидесятишестистраничную оценку Маккристала, я разделил скептицизм Джо. Насколько я мог судить, четкой стратегии выхода не было; согласно плану Маккристала, потребуется пять-шесть лет, чтобы просто вернуть численность американских войск на прежний уровень. Расходы были ошеломляющими — не менее 1 миллиарда долларов на каждую тысячу дополнительно развернутых войск. Наши мужчины и женщины в военной форме, некоторые из которых отправляются в четвертую или пятую командировку после почти десятилетней войны, столкнулись бы с еще большими потерями. А учитывая стойкость талибов и дисфункцию правительства Карзая, не было никаких гарантий успеха. В своем письменном одобрении плана Гейтс и генералы признали, что никакая военная мощь США не сможет стабилизировать Афганистан "до тех пор, пока повсеместная коррупция и насилие над народом продолжают характеризовать управление" внутри страны. Я не видел возможности того, что это условие будет выполнено в ближайшее время.
Тем не менее, некоторые суровые истины не позволили мне сразу отвергнуть план Маккристала. Статус-кво был несостоятельным. Мы не могли позволить талибам вернуться к власти, и нам нужно было больше времени для подготовки более способных афганских сил безопасности и искоренения Аль-Каиды и ее руководства. Как бы я ни был уверен в своих собственных суждениях, я не мог игнорировать единогласную рекомендацию опытных генералов, которые сумели спасти некоторую степень стабильности в Ираке и уже находились в гуще борьбы в Афганистане. Поэтому я попросил Джима Джонса и Тома Донилона организовать серию встреч СНБ, на которых — вдали от политики Конгресса и воплей СМИ — мы могли бы методично проработать детали предложения Маккристала, посмотреть, как они согласуются с нашими ранее сформулированными целями, и решить, как лучше действовать дальше.
Как выяснилось, у генералов были другие идеи. Всего через два дня после того, как я получил отчет, газета The Washington Post опубликовала интервью с Дэвидом Петреусом, в котором он заявил, что любая надежда на успех в Афганистане потребует значительно больше войск и "полностью обеспеченной ресурсами, всеобъемлющей" стратегии COIN. Примерно десять дней спустя, после нашего первого обсуждения предложения Маккристала в ситуационной комнате, Майк Маллен выступил перед Комитетом по вооруженным силам Сената на ранее запланированных слушаниях и привел тот же аргумент, отвергнув любую более узкую стратегию как недостаточную для достижения цели разгрома Аль-Каиды и предотвращения превращения Афганистана в будущую базу для нападений на родину. Через несколько дней после этого, 21 сентября, газета Post опубликовала резюме доклада Маккристала, которое просочилось к Бобу Вудворду, под заголовком "Маккристал: БОЛЬШЕ СИЛ ИЛИ "ПРОВАЛ МИССИИ". Вскоре после этого Маккристал дал интервью программе "60 минут" и выступил с речью в Лондоне, в обоих случаях отстаивая преимущества своей стратегии COIN перед другими альтернативами.
Реакция была предсказуемой. Ястребы-республиканцы, такие как Джон Маккейн и Линдси Грэм, ухватились за медиа-молнию генералов, предлагая знакомый рефрен, что я должен "прислушаться к своим командирам на местах" и выполнить просьбу Маккристала. Ежедневно появлялись новостные сообщения, раздувающие постоянно растущий разрыв между Белым домом и Пентагоном. Колумнисты обвиняли меня в "бездействии" и сомневались, хватит ли у меня духу руководить страной в военное время. Рам заметил, что за все годы работы в Вашингтоне он никогда не видел такой организованной, публичной кампании Пентагона по блокированию президента. Байден был более лаконичен:
"Это чертовски возмутительно".
Я согласился. Это был едва ли не первый случай, когда разногласия внутри моей команды вылились в прессу. Но это был первый случай за время моего президентства, когда я почувствовал, что целое агентство под моим руководством работает по своей собственной программе. Я решил, что он будет и последним. Вскоре после выступления Маллена в Конгрессе я попросил его и Гейтса встретиться со мной в Овальном кабинете.
 
"Итак, — сказал я после того, как мы заняли свои места и я предложил им кофе. "Разве я не ясно выразился о том, что мне нужно время, чтобы оценить оценку Маккристала? Или ваше здание просто не уважает меня?".
Оба мужчины неловко сдвинулись на диване. Как это обычно бывает, когда я сержусь, я не повысил голос.
"С того дня, как я был приведен к присяге, — продолжал я, — я прилагал все усилия, чтобы создать обстановку, в которой мнение каждого будет услышано. И мне кажется, я показал, что готов принимать непопулярные решения, когда считаю, что это необходимо для нашей национальной безопасности. Вы согласны с этим, Боб?"
"Я бы хотел, господин президент", — сказал Гейтс.
"Поэтому, когда я устанавливаю процесс, который будет решать, отправлять ли мне еще десятки тысяч солдат в зону смертельной войны ценой в сотни миллиардов долларов, и вижу, что мои высшие военные руководители замыкают этот процесс, чтобы публично отстаивать свою позицию, я должен задуматься. Это потому, что они считают, что знают лучше, и не хотят утруждать себя ответами на мои вопросы? Потому ли, что я молод и не служил в армии? Это потому, что им не нравится моя политика…?".
Я сделал паузу, давая вопросу затянуться. Маллен прочистил горло.
"Я думаю, что говорю от имени всех ваших флагманов, господин президент, — сказал он, — когда говорю, что мы испытываем глубочайшее уважение к вам и вашей должности".
Я кивнул. "Что ж, Майк, я поверю тебе на слово. А я даю тебе слово, что приму решение относительно предложения Стэна, основываясь на рекомендациях Пентагона и на том, что, по моему мнению, наилучшим образом отвечает интересам этой страны. «Но пока я этого не сделаю, — сказал я, наклонившись, чтобы подчеркнуть, — я бы не хотел, чтобы мои военные советники указывали мне, что я должен делать, на первой странице утренней газеты». Это справедливо?"
Он согласился, что это так. Мы перешли к другим вопросам.
Оглядываясь назад, я склонен верить Гейтсу, когда он сказал, что у Маллена, Петреуса или Маккристала не было скоординированного плана по принуждению меня (хотя позже он признался, что слышал из надежного источника, что кто-то из сотрудников Маккристала слил Вудворду отчет генерала). Я знаю, что все три человека были искренне убеждены в правоте своей позиции, и что они считали частью своего кодекса как офицеров давать честную оценку в публичных показаниях или заявлениях для прессы, не обращая внимания на политические последствия. Гейтс не преминул напомнить мне, что откровенность Маллена раздражала и президента Буша, и он был прав, указывая на то, что высокопоставленные чиновники в Белом доме часто были столь же виновны в попытках закулисной работы с прессой.
Но я также думаю, что этот эпизод иллюстрирует то, насколько привыкли военные получать все, что они хотят, в годы правления Буша, и степень, в которой основные политические решения — о войне и мире, а также о бюджетных приоритетах Америки, дипломатических целях и возможных компромиссах между безопасностью и другими ценностями — постоянно передавались Пентагону и ЦРУ. Было легко увидеть факторы, стоящие за этим: импульс после 11 сентября сделать все возможное, чтобы остановить террористов, и нежелание Белого дома задавать жесткие вопросы, которые могли бы помешать; военные, вынужденные разгребать бардак, возникший в результате решения о вторжении в Ирак; общественность, которая справедливо считала военных более компетентными и заслуживающими доверия, чем гражданские лица, которые должны были определять политику; Конгресс, который был заинтересован главным образом в том, чтобы избежать ответственности за сложные проблемы внешней политики; и пресса, которая могла быть чрезмерно почтительной к любому человеку со звездами на плечах.