Меня не изгнать I (СИ)
Такой поворот дел меня, мягко говоря, не устраивал. Я ни хрена не шарю в этом городе и мире. Да, он похож на ММОРПГ. Да, в нем есть магия, какие-то навыки, гильдии и так далее. Но, мать-перемать, я ж ни хрена тут не шарю от слова совсем!
— Пажжи, ебана, в смысле «не твои проблемы»? — выкрикнул я, увязываясь за ней следом. — Я одна твоя большая проблема!
Она выдохнула дым и хохотнула.
— Это ты так думаешь. Раз уж какая-то неведомая сила, что сильнее меня, запихнула тебя в этот мир и посопутствовала, так сказать, некоторой удачей, то… знаешь какая на этот счет у нас тут есть поговорка?
— Удиви меня, — отозвался я, поравнявшись с ней. Все же дышать этим мерзким запашком ее табака мне не хотелось.
— Кошка родила котят — пусть ебутся, как хотят.
— А если я пойду к Вильгельму домой, скажу, что ты меня околдовала, пудрила мозги, а теперь стерла память и я ничего не помню?
— То тебя запрут в доме в подвале за то, что якшался с некроманткой, назовут прокаженным, нацепят на голову мешок с дырками для глаз и для рта и посадят на цепь. Будешь жрать постную овсянку на воде, дай бог, пару раз в неделю, а белого света видеть и того реже.
— Звучит так, словно у Вильгельма были не лучшие отношения с родителями, — стушевался я.
— Были прекрасными, пока его отец не узнал про его интерес ко мне. У них был уговор, что никто никому не мешает жить и не вставляет палки в колеса при условии, что это не приведёт ни к каким проблемам и очернению рода Аскании. Ах, да, а еще мы не имели права справить свадьбу по причине моего чернородства.
— Свалили бы куда подальше и жили бы себе спокойно, — буркнул я, не очень удовлетворенный полученной перспективой и описанием моего положения.
Дома нет, к «семье» идти и притвориться больным нельзя. Денег — шаром покати. В кармане пошарудил, так там и того дырка! Для дрочки что ли? Видимо, слишком хорошего мнения она была о своем Вильгельме.
— Все у тебя просто… как там тебя?
— Саша.
— Странное имя, ужас. Даже звучит так, словно песок высыпаешь. Сссссаашшшшшша.
— Да имя, как имя, че ты к нему прицепилась?
— Ну, во-первых, для всех здесь ты будешь Вильгельмом. Если и пойдешь куда дальше, то советую выбрать себе другое имя, какое-то более привычное нашему уху, чтоб не выделяться.
— А, во-вторых, — перебил я ее, — я даже не знаю ваших местных традиций, обычаев и прочего-прочего. Предлагаешь мне назвать себя каким-нибудь Джефом?
— Джеф? Не, не советую, звучит, как вялая эякуляция. Словно пыхтишь-пыхтишь, а затем — Джефь. Чувствуешь?
Я отрицательно покачал головой.
— В общем, мой тебе совет: смирись. Как бы тебе это не нравилось, тут к тебе будут обращаться Вильгельм, не иначе. А к тому времени, как ты отсюда и, если выберешься… думаю, и сам позабудешь как тебя на том свете звали.
Будь я сюда телепортирован, то, пожалуй, и пробовал бы искать выход к себе домой, а здесь… я умер. Мне там некуда возвращаться. Благо, что хоть за котом кому есть присмотреть. Прощай, Пушок, мне будет тебя не хватать. Я отдал «честь» и пустил скупую мужскую слезу внутри себя, хотя сам продолжал идти рядом с Мией.
— Ладно, — не унимался я. — Допустим. Я не имею права идти домой.
— Имеешь. Просто я объяснила тебе перспективу дальнейшей жизни.
— Ладно! Почему я не могу жить у тебя? Ну, там, не знаю, обучаться искусству некромантии? По дому следить там, дрова колоть, я не знаю. Добра-то у тебя все равно навалом, ну.
— Нахлебничать удумал? Мне иждивенцы не нужны. И, в конце концов, включи голову, ты в теле моего возлюбленного. Но ты — не он! Да, я некромант, блаблабла, но все эти домыслы о том, что у нас нет чувств и мы мертвы внутри — полная ерунда и не более. Нет, конеееечно, когда я стану личом после смерти, то там уж да, сухой анализ и ни капли эмоций. А сейчас, извините.
Мы вышли на тракт, ведущий к городу. Глиняная дорога, которая только недавно высохла от прошедших дождей. Огромные колеи, оставленные от колес, глубокими бороздами пролегли по ширине. Сейчас же, новым караванам приходилось ехать, немного сместившись в сторону, чтобы не разбивать себе оси об эти траншеи.
Звездное небо было чистым. Я поднял голову и потянул воздух носом. Да уж, куда чище, чем у нас. Будь я в городе, то, скорее всего, закашлялся бы из-за газовых выхлопов или от количества смога рядом стоящего завода, пашущего в три смены.
— Да и к тому же, этот мир… хорош, — она улыбнулась этой фразе. Он интересен. Твой мир, если я правильно успела уловить его суть, сплошная наука, глубокая индустриализация. Никакой свободы выбора, ты либо пашешь на барина, либо умираешь с голоду. Никакой магии. Никаких приключений.
— Ну, — перебил я ее, — было время.
— Но оно давно позади, — перебила она мое перебивание. — Я права?
— С точки зрения истории — да. Я родился слишком поздно для каких-либо путешествий по миру. Для открытия Америки, для покорения северных регионов или для великих битв. В них бы я, наверное, умер бы в первые три минуты битвы, но не суть. И слишком рано родился для того, чтоб покорить космос. Юрка Гагарин вон слетал и все, космическая программа кончилась, не успев начаться. Сейчас там, правда, ученые гоняют каких-то дронов, луноходы пускают всякие, камушки с луны собирают.
— С какой из лун? — спросила меня Мия.
— Прости? — не понял я ее вопроса, и она тут же указала на небо. Я проследил за ее пальцем. Три огромных шара, словно елочные игрушки, висели в небе. Три сестры. Белая, с желтоватым оттенком и с оранжевым.
— Вы нахрена в небе сыр повесили? — спросил я в шутку.
На лице Мии не отразилось ничего. Совсем. В воздухе висела ночная тишина, только где-то вдали пели цикады и ухал филин.
— Смешно, — наконец сказала она, смягчившись. — Нет, правда. Вышло оригинально.
Мы вновь зашагали по дороге.
— У нас одна луна, — продолжил я свой рассказ. — И, собственно, вот так. А про магию я знаю.
— Да? — удивилась она. — Откуда?
— Хех, из книжек. Я любил в детстве много читать.
— У вас книги — это что, не роскошь для богатых?
— Не-а. Я жил в то время, когда книги стали массовым явлением. И на бумагу выкладывают не только важную информацию а и… всякий бред. Есть массовая литература, в которой писатель фантазирует, выдумывает свой мир, пишет свои правила и рассказывает длинную историю.
— Как скальды или барды? — уточнила она.
— Именно. Только на бумаге. И на чтение такой истории иногда уходит от одного целого дня, до нескольких недель. А потом, повзрослев, я пересел с книжек на игры. Это, как бы тебе объяснить, детище как раз таки науки. Вот, например, у вас есть живописцы?
— Да, — отозвалась Мия.
— Вот представь, что он нарисовал картину, а она шевелится! На полотне. И ты смотришь на нее, а на ней эта картинка плавно меняется, происходит всякое действо, и ты можешь на него влиять.
— Чародейство какое-то, — слегка презренно фыркнула она.
— Наука! Так вот я это к тому, что люди моего времени, не знаю, может это какая-то связь или еще чего, но выдумали магию. То есть, вот, хочешь попробую назвать какое-нибудь заклинание, которое у вас точно есть?
— Попробуй, — сказала она скептично.
— Волшебники, маги же и чародеи у вас есть?
— Допустим.
— Огненный шар!
— Ну, это слишком просто.
— Да? А откуда бы я о нем знал, если бы не ведал раньше? М?
— Еще давай.
— Ну, не знаю. Искусство маскировки у всяких там воров? Когда они буквально сливаются с пространством и просто так их не заметишь. Или, например, святое сияние у паладинов? Или, — я откашлялся и попытался протянуть фразочку красивым мелодичным голосом, используя свои три несчастных поинта в вокал. — ИиииИиИскууусствоооОоОо очароваааАаАнияЯяЯя.
На мой вкус, вышло вполне неплохо, хотя слегка сфальшивил. Мия тоже это услышала и скривилась на моменте, когда голос дрогнул.
— Вильгельм прекрасно пел, — подтвердила она мою догадку. — Да, есть и такие навыки. Но это еще не значит, что ты точно это все видел у себя. Я не исключаю, что мозг Вильгельма тебе подбрасывает эту информацию и выдает за ложные воспоминания.