В чужом клане (СИ)
— А третий вариант?
— Заговор против короны.
— То есть?
— Хеймес женат на двоюродной сестре императора, причем император все еще бездетен. Если он умрет, трон перейдет к его дяде, единственный ребенок которого — эта самая принцесса, жена Хеймеса.
— Еще несколько лет назад аль-Ифрит были Младшим кланом, — возразил я. — Ты всерьез думаешь, что у них есть — не желание, желание-то может быть, — а возможность захватить трон? Захватить и удержать?
— Я пока слишком мало знаю, чтобы что-то сказать наверняка, — Кастиан побарабанил пальцами по столу. — Возможно, настоящая причина заключается в четвертом варианте, о котором я даже не подозреваю из-за нехватки информации. Так или иначе, оставаясь здесь, мы влезаем в чужие игры, в которых можем очень быстро лишиться головы.
— И можем лишиться ее еще быстрее, если попытаемся от этих игр сбежать, — отозвался я ему в тон. С выкладками Кастиана я по большому счету был согласен, но выбора у нас особого не было. — И объясни мне еще, будь так добр, почему способности магов измеряются в камнях и почему сильные маги — такая редкость, которую приходится приманивать?
— И этого ты тоже не помнишь, — пробормотал Кастиан. — Ладно. Вот, смотри, — он потянулся за другим фолиантом. — Это Вестник Императорского Географического Общества, выпускается каждые двенадцать лет с обновленными данными. По последней переписи, на территории Империи проживает триста двадцать миллионов человек.
Он пролистал фолиант до нужной страницы и развернул ко мне, ткнув пальцем в таблицу, сделанную в форме пирамиды.
— Вот. Внизу — основное население, лишенное магического дара. Выше — маги. Всего владеющих даром миллион шестьсот тысяч.
— Это не так уж мало. Каждый двухсотый?
— Да. Только вот подавляющее большинство магов — донники. Вот, смотри, вторая снизу графа. Миллион пятьсот двадцать тысяч имеют силу от одного до трех камней. И, Рейн, — Кастиан поднял взгляд от книги, внимательно посмотрев мне в глаза, — этого ты тоже явно не знаешь. «Донник» — одно из грубейших оскорблений для мага, когда оно правдиво. Поэтому, если не хочешь нажить себе лишних врагов, не используй его. Сильный маг только посмеется, а слабый затаит обиду, а потом нанесет удар в спину.
— Понял, — сказал я, разглядывая пирамиду. Из этих примерно полутора миллионов «донников» миллион четыреста были владельцами одного камня, восемьдесят тысяч человек — двух камней, и сорок тысяч — трех.
— Следующая группа — середняки, от четырех до шести камней, — пояснил Кастиан.
Их было значительно меньше.
Тридцать две тысячи были обладателями четырех камней, двадцать шесть тысяч — пяти, и восемнадцать тысяч — шести.
А дальше пирамида продолжала сужаться еще более стремительно.
— И сильные маги, от семи до десяти камней.
Тут, вместо тысяч, счет шел уже на сотни и десятки. Девятьсот человек — с семью камнями, триста — с восемью. Пятьдесят семь человек — обладатели девяти камней и всего семнадцать человек — десяти.
— Как их мало, — проговорил я, глядя на крохотные цифры, венчающие пирамиду.
— Практически все обладатели девяти и десяти камней — либо главы кланов, либо их консорты, либо наследники, — добавил Кастиан. — Найти настолько сильного мага без уже существующих обязательств — редкость из редкостей. Понимаешь теперь, почему мы так ценны для аль-Ифрит?
— Потенциально ценны, — уточнил я.
— Потенциально, — согласился Кастиан и с кривой усмешкой добавил: — Если вдруг при инициации я получу меньше восьми камней, то, будь уверен, аль-Ифрит постараются от меня избавиться как можно скорее.
Я промолчал. Не спорить же. Тем более что Кастиан был, скорее всего, прав и в этом.
— Насколько сильные маги… сильны? — спросил я после паузы. — По сравнению со середняками и донниками?
— Хм… — Кастиан задумался. — Ну вот тебе пример. Я беру усредненные значения, естественно. Чтобы поставить вокруг дома сферическую защиту, способную месяц выдерживать атаку демонов, у мага с десятью камнями уйдет пять секунд, с девятью — полминуты. Магу с шестью камнями понадобится неделя напряженной работы. Маг с тремя камнями потратит на это год, а маг с одним камнем не осилит такую задачу за всю жизнь.
— А что эти самые камни из себя представляют?
— Это насыщенные защитной энергией амулеты наподобие нихарнов. Изначально их использовали, чтобы магия, вырвавшаяся во время инициации, не убила как молодого мага, так и всех окружающих. Но со временем стало понятно, что количество амулетов, задействованных для защиты, показывает врожденную силу мага. Тогда-то ее уровень и стали определять камнями.
— Несправедливая система, — заметил я. — Получается, у магов с малым количеством камней нет возможности подняться? Стать сильнее?
Кастиан посмотрел на меня задумчиво.
— Уровень силы врожденный, говорить о его несправедливости — то же самое, что жаловаться на полученный от предков цвет глаз. Большинство принимает свой жребий и не пытается ничего изменить. Но да, в истории было несколько магов, которые, будучи изначально слабыми, сумели достичь совершенства в выбранном направлении. Современники называли их гениальными, хотя, когда я читал их жизнеописания, мне показалось, что успеха они добились больше за счет нечеловеческой целеустремленности, упрямства и амбиций.
Глава 9
Следующие несколько часов мы провели в молчании. Кастиан обложился толстенными томами, посвященными всевозможным темам, от истории и военного дела до архитектуры и сельского хозяйства, а я продолжил изучать «Демонологию».
Сейчас передо мной был открыт раздел, посвященный Оттанам. Еще они назывались Костяными Слугами и имели дальнее отношение к Вазийским Светильникам, о которых я пока не читал.
Оттаны умели прекрасно маскироваться под людей, но, в отличие от других видов демонов, тоже способных на такое, еще и годами жили в человеческих поселениях — торговали, занимались ремеслами, даже заводили семьи и рожали детей-полукровок, о двойственной природе которых ни супруги, ни сами дети не подозревали, — пока не наступало Костяное Время…
« Кланк-кланк», — прозвучало рядом со мной, заставив оторваться от чтения. Звук был такой, будто несколько костей ударилось друг о друга. — « Кланк-кланк»…
Я вскинул голову — напротив, на дальнем краю стола, сидело шестиногое голокожее существо размером с кошку, сверлило меня взглядом и щелкало друг о друга передними лапами… то есть передними копытцами.
«Кланк-кланк», — еще раз щелкнуло существо и моргнуло мне всеми своими тремя глазами. Я моргнул в ответ — правда, только двумя, — и, осторожно положив «Демонологию» на стол, потянулся за ножами.
«Кла…» — на голову существа со всего размаха опустился «Вестник Географического Общества» — «…нк» — печально донеслось из-под фолианта.
— Не вздумай его резать, колоть или делать что-то подобное, — отрывисто произнес Кастиан, осторожно приподнимая «Вестник». Распластавшееся на столе трехглазое существо не шевелилось. — У стрекот очень едкая кровь, да еще и брызжет во все стороны, а тут ценные книги, попортишь.
Стрекоты, значит. Ага. Запомню. В «Бестиарии» мне они еще не попадались.
— А что с этим существом можно делать? — я огляделся, но в архиве было тихо, и казалось абсолютно непонятно, откуда взялась эта тварь.
— Можно глушить, можно душить, можно сгонять в кучу и связывать, можно запутывать в сетях, — отозвался Кастиан, тоже осматриваясь. — Ты про них ничего не помнишь, верно? Обычно там, где появилась одна стрекота, будут десятки. Твари не опасные, но надоедливые и на редкость вредные. Грызут и портят все, что попадется, но особенно книги и одежду. Они почти как крысы, только насыщены дикой магией.
Стрекота на столе дернула средним копытцем, оживая, и Кастиан еще пару раз шмякнул по ней тяжеленным томом. Мне подумалось, что после таких ударов не каждый человек бы поднялся, а мелкая тварь даже не выглядела особо помятой…