Горячий доктор (ЛП)

У меня сжимается живот.
Мои глаза расширяются, и хоть я хочу обернуться, не могу заставить себя.
По моей спине бегут мурашки, зная, что он позади меня. Моя рука крепче сжимает согнутую салфетку. Это кажется более зловещим, чем должно. Он всего лишь хирург, напоминаю себе. Просто мужчина! Я видела до этого мужчин!
Я медленно решаюсь взглянуть через своё левое плечо, полностью готовая быть сбитой с ног, увидев его, но нет. Иисус. Я плохо подготовилась.
Тёмный костюм. Темные волосы. Высокий, хорошо сложен. Доктор Рассел стоит на пороге банкетного зала, хладнокровно сканирует толпу и решает, заслуживает ли кто-то его внимания. Интересно, прошла бы я отбор, если бы доктор Лопез не взял на себя право обратить его внимание. Он поднимает руку и начинает махать ей вперёд-назад, привлекая внимание своего коллеги.
— Доктор Рассел!
Его синие глаза находят нас, и у меня сжимается живот. Довольно символично, что у него глаза цвета льда. Я бью себя по рукам за то, что хочу укутаться в воображаемую куртку. Это рефлекс. По необъяснимым причинам я хочу съёжиться. Если бы это сошло мне с рук, я отошла бы от доктора Лопеза. Вместо этого поднимаю подбородок и набираюсь смелости, чтобы встретить арктический взрыв от его приближения.
— Ты опоздал, — дразнит доктор Лопез.
Доктор Рассел пожимает плечами, он все еще сканирует. Даже не смотрит на меня.
— Называется — бумажная работа.
— Не волнуйся, ты не пропустил ужин.
— Отлично. Я не обедал и голоден.
И тогда я понимаю, почему он сканировал комнату — он искал еду. Проходит официантка, он останавливает ее и берет два маленьких воздушных пирожных. В это время глаза официантки расширяются. Она языком проводит по нижней губе. Скорее всего, делает это подсознательно. Я хочу наклониться вперёд и сказать ей, что понимаю ее. Реально понимаю. Он нашёл время побриться, у него красивые острые очертания челюсти. Я думаю, если бы провела пальцем по ней, она ощущалась бы словно шелк.
— Я волновался, что ты пропустишь мою вечеринку, — шутит доктор Лопез.
Доктор Рассел забивает рот до краёв, и официантка понимает, что ее присутствие здесь необязательно. Она неохотно уходит.
— Как я мог? Вы заставили Патрицию оставить сорок записок на моем столе, напоминая мне.
Они говорят без меня. Доктор Рассел, похоже, не замечает, что я стою там, но это не останавливает меня от изучения его. У нас никогда не было причин быть так близко друг к другу. Я видела его только в конференц-зале. Видела со спины его высокую фигуру, пока он спускался по коридору. Однажды, чуть не врезалась в него, когда он заходил в лифт на работе. Он был так занят чтением файла, что именно я была той, кто отошёл с его пути. Не было ни извинений, ни благодарности от него. Мне пришлось подавить желание озлобленно произнести: «Извините!»
Эта близость в новинку, она опьяняет. После наблюдения за его операцией утром, я начала восхищаться (или бояться) им еще больше.
— Потому что я очень хотел, чтоб ты встретился с Бэйли.
Черт.
Это я!
Доктор Лопез рукой хлопает меня по плечу и мягко толкает к доктору Расселу, словно я пожертвование. Наконец-то взгляд доктора Рассела опускается, и он с холодным равнодушием смотрит на меня. Голубые глаза встречаются с моими всего лишь на мгновенье. Он даже не рассматривает меня. Выражение его лица не читаемое и суровое. Это все равно, что быть жвачкой на подошве его ботинок.
— Она тот хирургический помощник, о котором я говорил, — говорит доктор Лопез, гордо глядя на меня.
У меня вспыхивают щеки, и я протягиваю руку.
— Рада познакомиться с вами, доктор Рассел.
Он принимает моё рукопожатие, и на протяжении нескольких секунд моя ладонь полностью окружена теплом его хватки. Я пожимаю руку, которая безупречно оперировала этим утром. Эта рука изменила жизнь того мальчика. Эти руки вызывают благоговение многих.
У меня в горле перехватывает дыхание, я стараюсь сохранить своё благоразумие. Вау, похоже, между нами тот самый момент... пока не подходит другая официантка, доктор Рассел отпускает мою руку и подходит к ней, чтобы взять воды. Что ж, вычеркните это.
 
Потом тишина.
Я понимаю, что именно здесь и сейчас должен состояться наш разговор. Доктор Рассел будет задавать вопросы, чтобы лучше узнать меня: откуда я, как долго работаю на МЦНА, соглашусь ли я на работу с ним.
Взамен тишина.
Доктор Лопез прочищает горло.
— Сегодня утром Бэйли выпала возможность наблюдать за твоей операцией.
Из-за чего-то, что за спиной доктора Лопеза, он сужает глаза.
— Чёртов беспорядок. Я навсегда запретил вход в мою операционную представителям Ньютона.
— А пациент? — спрашиваю я. — Как у него дела?
Проблеск удивления мелькает в глазах доктора Рассела, и затем он смотрит на меня, создаётся впечатление, что он впервые видит меня.
— Он хорошо, быстро идёт на поправку, но это обычное явление для детей — они стойкие.
Уже что-то, настоящий разговор, но он заканчивается, не успев начаться, когда доктор Годдард подходит к доктору Расселу и сильно хватает его за плечи, пытаясь вывести его из равновесия.
— Мэтти, мальчик, я думал, не увижу тебя сегодня вечером. Не пьёшь?
Доктор Рассел отталкивает его и трёт шею. Если он сделает это, то еще больше выйдет из себя.
Доктор Годдард не замечает, что никто из нас не рад ему. Он протягивает руку и грубо дёргает за руку проходящего официанта.
— Принеси моему другу джек с колой, хорошо?
Официант кивает.
— Прямо сейчас, сэр.
Доктор Годдард поворачивается к нам, и его гнусный взгляд падает на меня. Я уверена, он думает, что улыбается мне соблазнительной улыбкой.
— А это что за нежное создание?
Нежное создание?
Что. За. Черт.
Я поднимаю подбородок и сужаю глаза.
— Бэйли Дженнингс. Я хирургический ассистент в больнице.
От узнавания у него увеличиваются глаза, и потом он медленно рассматривает моё платье. Проклятье, я знала, что оно слишком тесное. В его глазах появляется одобрение, когда он опять смотрит мне в лицо.
— Жалко, что эта позиция в моей команде отсутствует, хотя, возможно я могу кое-что поменять...
Конец его предложения остаётся недосказанным — сейчас я осознаю, что хочу переспать с тобой.
Официант быстро возвращается, принеся джек с колой и воду, которую доктор Рассел заказал до этого. Он благодарит за оба бокала, беря воду, а джек с колой бросает на ближайший коктейльный столик. Немного напитка выливается через край.
— Ну же, давай. Мы должны сказать тост нашему приятелю, — стонет доктор Годдард.
Доктор Рассел засовывает руку в карман и с уверенностью потягивает свою воду.
— Я не пью перед операцией.
Доктор Годдарт дразнит и подмигивает мне.
— Мой коллега такой зануда, но уверяю тебя, я не такой. Как ты думаешь, Бэйли? Ты все еще ищешь новую позицию?
Его слова чётко указывают, что позиция находится, по сути, под ним.
Если бы я находилась ближе, я ой-как-утончённо вонзила бы каблук в его ногу.
Я собираюсь сказать ему, что лучше буду чистить туалеты на стоянке для грузовиков, чтобы выжить, но доктор Лопез прочищает горло и делает шаг вперёд, тем самым закрывая меня от доктора Годдарда.
— Вообще-то, Бэйли с понедельника будет работать с доктором Расселом.
— Я собираюсь...
— Она что?
Одновременно говорим я и доктор Рассел, затем он обращает на меня своё внимание, его глаза наполняются обвинением, как будто это я говорю, что мы будем вместе работать.
Мой рот открывается.
— Я... нет. Я не уверена.
Доктор Лопез быстро продолжает:
— Незначительные детали не были обговорены. Это новое соглашение. Доктор Годдард, не мог бы ты пойти со мной? Весь вечер моя жена спрашивает о тебе, и я знаю, она расстроится, если не поздоровается с тобой.
 
Доктор Годдард светится при мысли, что кто-то просит его присутствия, и он польщён, когда его уводят.