Горячий доктор (ЛП)

Его рот опускается на мой, когда я начинаю трястись. Снова и снова искры удовольствия проникают сквозь меня, и мой оргазм вызывает его, прямо со мной, Мэтт жёстко кончает и целует меня до боли.
За каждый стон, который мы подавляем, мы наносим его друг другу нашими руками, нашими ртами и его бёдрами, прижимая меня к кожаному дивану. Я потею и тяжело дышу, затем часто моргаю и возвращаюсь обратно в кабинет Мэтта.
На работе.
Посреди рабочего дня.
Я подавляю смех и поворачиваю голову, чтобы поцеловать его в щеку. Его лицо до сих пор спрятано у меня на шее, и глаза закрыты.
Он не хочет возвращаться в мир. Я думаю, что сломала его.
Я толкаю его в грудь, и он стонет.
— Ты душишь меня, — стону я.
Мэтт перекатывается в сторону и моргает, когда открывает глаза, но ни один из нас не встаёт. Его рука тянется к моему подбородку, и он тянет моё лицо к своему, чтобы его губы могли снова найти мои. Другая рука обвивает моё голое бедро. Желание загорается во мне, как воспламеняется спичка. Мэтт безумен. Я безумна. Можно ли влюбиться за несколько недель? Дней? Минут? Мне не с чем сравнивать, поэтому решаю, что лучший вариант спросить у Мэтта.
— Скоро ли ты будешь откровенен со мной о своих чувствах?
— Сейчас? — стонет он, покрывая мою шею поцелуями. Его рука гладит меня по внутренней стороне бедра. Мой живот сжимается от нетерпения, а глаза закрываются. Я немного раздвинула ноги.
— Это не идеальное время, знаю, но я уже начала, и половина дела этого вопроса уже поднята в первую очередь. — Я пробуждаю сверхчеловеческую силу воли и отталкиваю его, таким образом, моя шея остаётся голой и холодной, а его рука перемещается обратно на бедро. Вот так просто, второй раунд отодвигается на второй план. Боже, какая я идиотка.
Мэтт подпирает голову своей рукой и удивленно смотрит на меня, хотя я думала, он будет недоволен.
— Я весь во внимании, но для ясности, в глубине души, я думаю о том, что сделаю с тобой после этого разговора.
Я дрожу от этой мысли.
— О боже. Ладно, я поспешу. Хорошо, итак, однажды ты был женат, верно?
— Да, однажды.
— Итак, значит, ты знаешь, что такое любовь?
Кончик его рта приподнимается, и могла бы я быть ещё глупее?! Все это совершено очевидно. Я должна сохранять спокойствие и запереть свои чувства, пока в далёком будущем не станет очевидно, что он меня тоже любит, и ТОЛЬКО ТОГДА должна быть честной о том, как сильно без ума от него.
— Нет, — говорю быстро, — я не привожу это слово, потому что собираюсь признаться... Я просто надеюсь на разъяснение.
— Хорошо, — отвечает Мэтт, и я рада, что он заинтригован, но, к сожалению, я не могу найти лучший способ объяснения. А потом меня посещает гениальная идея.
Я усмехаюсь.
— Хорошо, а как насчёт этого? Давай поиграем в доктора и пациента.
Я не упускаю мерцание озорства в его глазах.
— Ты завладела всем моим вниманием, — задумчиво говорит он.
Я смеюсь и прижимаю свою руку к его груди, чтобы держать его на расстоянии вытянутой руки, на случай, если его посетят дикие мысли.
— Нет! Оставайся сфокусирован! Я расскажу тебе о своих симптомах, а ты решишь, чувствую к тебе только вожделение, или, ты знаешь, возможно...
— Или ты влюблена? — заканчивает он за меня.
Моё лицо краснеет.
Мои брови сдвигаются вместе, пока я спрашиваю:
— Тебя это пугает?
Мэтт пристально смотрит на меня, но не отвечает, и я ненавижу, насколько неразличимы его черты лица. Он никогда не скрывает от меня своих чувств. Как правило.
— Это глупо, — говорю я и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на потолок.
— Расскажи мне о своих симптомах, — подстрекает он с дерзкой ухмылкой.
Закатываю глаза, но он целует меня в шею и трётся своим носом, как собака, молящая о ласке.
— Скажи мне.
— Ладно, ну, смотри... у меня сводит живот от волнения, когда ты входишь в операционную.
— Ммм, может быть оба варианта.
— Верно. — Киваю и продолжаю: — Эм, ты на самом деле меня заводишь.
Он смеётся.
— Оба.
— Я подумываю переехать с тобой в другую страну.
 
Он хмыкает.
— Я вижу будущее с тобой, не в смысле, давай завтра поженимся, но больше, как, вау, я действительно восхищаюсь тобой, уважаю тебя, как личность, и думаю, что ты будешь хорошим мужем и папой.
Мэтт отстраняется и хмурится, пристально изучая меня. Это не та реакция, на которую я рассчитывала — больше шариков и конфетти, возможно улыбка была бы приятной, но, по крайней мере, он не сталкивает меня с дивана и не сбегает.
— Папа, — повторяет он медленно.
Я хмурюсь, когда у меня появляется мысль, о которой я даже не думала до этого момента.
— О, боже. Ты ведь хочешь детей, не так ли? Пожалуйста, скажи да, потому что мое сердце не выдержит больше на этой неделе.
Его брови смягчаются, и он кивает, целуя меня в лоб и прижимая меня ближе.
— Да. Я хочу детей.
— Ладно, хорошо.
— Двух.
Я усмехаюсь.
— Ещё лучше. Итак, у тебя есть диагноз для меня?
— Я, вероятно, должен провести ещё несколько тестов, — шутит он, пока его рука блуждает по моей спине и заднице. И дважды сжимает. — Но даже без них довольно ясно, с чем ты столкнулась.
— Да ну? — Я откидываю голову назад и улыбаюсь ему.
Другую свою руку он кладет мне на лоб, словно измеряет температуру. Он шипит себе под нос.
— Как я и подозревал — у тебя проблемы.
Я взрываюсь от смеха.
— Любовь, да? Тогда какой у меня план лечения?
— Поцелуи, — говорит Мэтт, прежде чем предложить мне один. — Это должно немного помочь. — Затем он переворачивает меня и прижимает своим телом к дивану. — Секс. Дважды в день, по необходимости больше, — его рот на моем, когда он говорит, и я чувствую его улыбку на своих губах.
Я стону.
— Побочные эффекты могут включать повышенный пульс, потоотделение, чувство эйфории.
— Мэтт. Ты убиваешь меня.
Но он не сдаётся. Ему действительно это нравится.
— Если симптомы не спадут через четыре-шесть месяцев, нам, возможно, придётся скорректировать наш план.
Я изгибаю бровь.
— Больше секса?
Как оригинально.
Мэтт усмехается и качает головой, немного отклонившись назад, чтобы лучше меня видеть.
— Нет, Бэйли. Обязательства. Свадьба. Долго и счастливо.
Моя улыбка начинает дрожать. Мои внутренности сделаны из сентиментального месива.
— Долго и счастливо? — спрашиваю я, мой голос получается писклявым.
Его лицо становится мрачным, и Мэтт вызывает хмурый взгляд, достойный Оскара.
— Боюсь, это может быть единственным лекарством. — Затем он ломает образ, усмехается и целует меня ещё раз. — А теперь, как нам уговорить Джози переехать в Коста-Рику?
 ЭПИЛОГ 
  Два года спустя  
  Бэйли  
— Ты это слышишь? — нетерпеливо спрашиваю я.
На лице Мэтта появляется весёлая полуулыбка, когда он смотрит на меня.
— Я могу слышать, как бутерброд, который ты съела на обеденном перерыве, проходит свой путь в твоём кишечнике.
— Очаровательно.
Его глаза расширяются.
— Подожди. Тсс, я слушаю.
Моё сердце выпрыгивает из горла, и я тянусь к стетоскопу.
— Дай мне послушать! Дай мне послушать!
Мэтт качает головой и прикладывает палец к губам, пока медленно сдвигает диафрагму стетоскопа на несколько миллиметров левее. Я раскинулась на спине на нашей кровати с рубашкой, поднятой до лифчика, стараясь лежать неподвижно, но получается не очень.
Выражение лица Мэтта смягчается, небольшая искорка загорается в его глазах, и я знаю, он сделал это. Он слушает сердцебиение нашего ребёнка. Я слышала его несколько раз, но моменты в кабинете врача всегда мимолетны и слишком клинические. Мой гинеколог обычно слишком занят настраиваем ультразвукового аппарата, проверкой жизненных показаний ребёнка, печатью фотографий. Это всегда заканчивается прежде, чем я смогу действительно хорошо послушать, но сейчас, когда уже беременна чуть больше четырёх месяцев, наш ребёнок должен быть достаточно большим, чтобы мы могли услышать его сердцебиение дома, прямо как сейчас.