Горячий доктор (ЛП)

После этого зажигаю ёлку и кладу для Джози «‎подарок от Санты». Это традиция. Я всегда заворачиваю для неё несколько подарков, но настоящий подарок — Большой Кахуна, если угодно, всегда находится не обёрнутый возле ёлки в ожидании, когда она забежит, увидит его и завизжит от восторга. В прошлом году это был Киндл. В этом году я экономила и откладывала, и она получит билеты на «Гарри Поттера и Проклятого дитя» на Бродвее. Мы поедем на поезде в город и проведём там целый день. У меня аж голова кружится, когда только думаю об этом. Она точно будет кричать, а может даже плакать. Я должна установить свой телефон и записать это.
После того как все подготовлено в гостиной, иду на кухню, так же известное место, где происходит настоящее волшебство рождественским утром.
Я включаю свет, и тихая, пустая комната пронзает моё сердце. Я осторожна с праздниками. После стольких лет отсутствия родителей поняла, что это плохая идея слишком много думать о них в это время года. Первые годы без них Джози была слишком молода, чтобы думать о том, что наших родителей нет с нами, пока под ёлкой ее ждали подарки. Долларовые безделушки зажигали огонь в ее глазах, а ужин из замороженной индейки был так же хорош, как любой другой. Тем временем, единственное, что я хотела сделать, это свернуться в клубок и прекратить свое существование, но из-за Джози, которая полагается на меня, я брала себя в руки и поднимала праздничный дух.
С тех пор мы медленно начали вспоминать родителей все больше и больше. Это больше не пугает меня так, как раньше. Теперь мы вешаем на ёлку старинные украшения нашей мамы и каждый раз, когда «Счастливого Рождества» появляется на радио, мы изо всех сил подпеваем ему, как делал мой папа. Моя любимая традиция — печь рождественским утром. Это то, что мы с мамой делали вместе. Мы с ней вставали первые и старались быть очень тихими, пока крались на кухню, чтобы не разбудить папу и Джози.
Ее булочки с корицей — лучшие в этом мире. По сей день Джози говорит о них каждый день в декабре, до тошноты обсуждая каждую маленькую деталь, которая делает их такими чертовски вкусными. Эта мысль заставляет меня улыбаться, пока вытаскиваю карту с рецептами с жестяной банки и провожу подушечкой пальца по ней. Я знаю, что не должна. Инструкции моей мамы написаны карандашом, и они поблекли, но я ничего не могу с собой поделать. Находясь здесь, чувствую себя ближе к ней, как будто мы все ещё делаем это вместе.
Боже, я скучаю по ней.
— Ух, я могу поклясться, что уже почувствовала запах булочек с корицей, но, наверно, мне это приснилось.
Я от неожиданности подпрыгиваю и оборачиваюсь назад, чтобы увидеть, как Джози стоит в проходе, протирая ото сна свои сонные глаза. Ее светлые волосы торчат в разные стороны, а на подбородке высохла слюна. На ее рождественской ночнушке написано: «Все, что я хочу на Рождество, — твоя еда».
— О, нет. Я же не разбудила тебя?
Она обнимает себя, чтобы согреться, и качает головой.
— Нет, я была слишком взволнована, чтобы заснуть.
Я приподнимаю бровь.
— Ты еще не заходила в гостиную?
У нее загораются глаза от понимания того, что в соседней комнате ее ждут подарки с ее именем. Джози оборачивается, словно собирается бежать спринт.
— Подожди! — умоляю я, — Сначала помоги мне испечь. Пожалуйста? Мы посмотрим твои подарки через минуту
Она стонет, и я могу сказать, что она действительно хочет посмотреть свои подарки, но что-то в моем тоне, должно быть, предупреждает ее о вещах, которые я не говорю, о воспоминаниях, которые мы так тщательно скрываем, потому что она смягчается и подходит ко мне. Ее руки обнимают меня за талию, и она кладёт голову мне на плечо.
— С Рождеством, Бэйли, — говорит Джози тоскливо.
Я наклоняюсь и целую ее в лоб.
— С рождеством, Джози.
***
Я очень рада поехать домой к родителям Мэтта, но хотела бы, чтобы он сообщил об этом раньше, возможно до того, как закрылись все магазины. Я бы хотела купить его маме что-то: свечу, кухонное полотенце, не знаю. У меня никогда не было парня, поэтому, мне никогда не нужно было удивлять маму парня, я просто исхожу из того, что сделала бы Риз Уизерспун или Джоана Гейнс, и принесла бы подарок для миссис Рассел.
 
Мэтт уверяет меня, что это не имеет значения, но я настаиваю, он уступает, и по пути к ним мы заскакиваем к нему домой за бутылкой вина. Я чувствую себя намного лучше, ощущая бутылку на своих коленях. Даже после завтрака Джози помогла мне испечь печенье в виде снежинок, таким образом, у нас есть два разных подарка для миссис Рассел, чтобы я ей понравилась. Верно?
По крайней мере, я выгляжу достойно. Я одета в красный кашемировый свитер. У меня никогда ничего не было из кашемира и, черт возьми, почему этот материал такой мягкий? Свитер — подарок Джози. Когда я открыла его сегодня утром, моей первой мыслью было: «О, боже, я люблю его»; моей второй мыслью было: «Боже, как Джози смогла позволить себе это?» Я могла обвинить ее в мелком воровстве до того, как она сказала мне, что на протяжении последних двух месяцев она прочищала тротуар миссис Мерфи от снега и выносила мусор, чтобы смогла позволить себе что-то купить мне. Это был такой милый жест, что я заплакала. Джози велела мне собраться, но слезы продолжали течь. Это утро было одним эмоциональным ударом в живот за другим. Например, Мэтт каким-то образом умудрился ускользнуть за последние несколько дней достаточно надолго, чтобы купить мне и Джози подарки. Я ничего не ждала, но когда он вручает каждой из нас подарок, слезы возвращаются.
Джози стонет.
— Честно, тебе нужна минута успокоиться?
— Нет, я в порядке! Клянусь! — протестую я, сопли стекают вниз по моему лицу. — Вот, разреши мне вытереть об твою пижаму свой нос.
Джози открывает свой подарок первая.
— Это дневник, — немного нервно говорит Мэтт. — Я подумал, раз тебе нравится читать, тебе также понравится писать.
Что это за болезненное чувство? О, да, это мое сердце увеличивается в десять раз и вторгается к моим другим органам.
Мэтт смущённо трёт заднюю часть шеи.
— Кроме того, на дне пакета есть подарочная карта Барнс и Нобл, на случай, если тебе не понравится это.
Джози, девочка, которая никогда не испытывала сложностей с поиском слов, не знает, что сказать. Она смотрит на дневник и кивает. Мэтт откашливается и поднимает свою пустую чашку, смотрит внутрь и ставит её на место.
— И еще у меня есть чек в бумажнике, если...
Она быстро качает головой.
— Нет! Это замечательно!
Затем, она прижимает его к груди, как птенца, пока Мэтт поддаётся вперёд, чтобы схватить маленький подарочный пакет с кофейного столика для меня. Я с улыбкой его беру и начинаю аккуратно вытаскивать папирусную бумагу. В самом низу небольшая черная бархатная коробочка.
Коробочка с кольцом.
О, БОЖЕ МОЙ. ВАУ. СЛИШКОМ РАНО! НО, ДА, ХОРОШО!
Я достаю коробочку и раскрываю ее, «ДА» готово вырваться с моего языка до тех пор, пока мои глаза не замечают, что в коробке не один, а два настоящих бриллианта, и в форме гвоздика, а не кольца.
— Серьги, — медленно говорю я, мгновенно сожалея, что не проявила больше энтузиазма.
ЭТО БЛИН БРИЛЛИАНТОВЫЕ СЕРЬГИ, БЭЙЛИ! Соберись!
— Я знаю, что ювелирные украшения — это банально, но так как ты всегда собираешь свои волосы на работе...
Джози поднимает свою руку, чтобы остановить его.
— Каждая девушка хочет бриллианты. Ты хорошо справился.
— Бэйли? — спрашивает он.
Мой рот открывается, но из меня не выходит ни слова, потому что мой мозг не может справиться с потрясением последних нескольких минут. Я действительно думала, что Мэтт сделает мне предложение после недели отношений. Я схожу с ума.
 
— Они прекрасны, — шепчу я, надеясь, что он не будет слишком анализировать мою реакцию.
Теперь я ношу серьги, и я уже дважды открывала зеркало для пассажиров в машине Мэтта, чтобы проверить, как они смотрятся на моих ушах. Я завила волосы и собрала их в хвост, чтобы можно было показать сережки. В сочетании с красным свитером я не помню времени в своей жизни, когда чувствовала себя более красивой.