Горячий доктор (ЛП)

Её позвоночник такой, какой должен быть, но это не обязательно значит, что её нижние конечности полностью восстановят свою функцию, как только пройдёт воспаление. Человеческое тело — привередливая сука.
Мы просто должны надеяться на лучшее.
Смываю пену с рук и беру полотенце. Бэйли все ещё в операционной помогает убирать. Я знаю, что она, как и я, устала. Последние несколько дней для неё были тяжелыми, и все же она смеётся с одной из медсестёр, делая то, что должна, убирается в операционной и готовит её к операциям, которые будут после праздников. Бэйли не должна оставаться тут. Я говорил ей помыть руки и идти домой, но она вызвалась помочь. Прошло три дня с тех пор, как мы спали на том диване, всё это время она была в окопах прямо рядом со мной, делая все, начиная от подготовки операционной и заканчивая подготовкой родителей Джун.
Но, кроме этого, она возвращалась домой, чтобы позаботиться о Джози. Бэйли упоминала, что ходила вчера в продуктовый магазин после работы, а это значит, что она поехала на автобусе с работы до магазина, а затем домой и, вероятно, добралась туда после девяти. Когда я спросил её, зачем, она пожала плечами и объяснила:
— Джози захотела спагетти с фрикадельками. Это её любимая еда.
Всё просто.
Этим утром она пришла в офис очень рано, с кофе в руке и надеждой в глазах. Она волновалась из-за этой операции. Она раскачивалась на своих пятках вперёд-назад, стоя в моем дверном проёме, желая участвовать в работе, и в тот момент я понял, она любит этот мир так же, как и я.
Она была жизненно важна в этом деле. На самом деле, Бэйли — единственная причина, из-за которой я справился сегодня.
Наблюдаю, как она прощается с медсестрами и техниками и проходит через вращающуюся дверь, чтобы присоединиться ко мне. По её поднятым бровям понимаю, что она удивлена. К этому времени я уже должен был закончить, но растягиваю время, думаю.
— Как ты себя чувствуешь? — нерешительно спрашиваю, бросая полотенце в корзину у двери.
Её короткий смешок, а затем тяжёлый вздох. Этого достаточно.
— Возможно, это был самый сумасшедший день в моей жизни. Я могу рухнуть на этом месте и никогда не подняться.
Усмехаюсь и прислоняюсь к дверному проему, сопротивляясь громкому зевку. Это не кровать, но довольно неплохо.
— Это определённо один из тех дней, который я никогда не забуду.
Она оборачивается, прижав щеку к плечу, чтобы посмотреть на меня. Бэйли задумчиво улыбается, мне виден только кончик её губ.
— Не могу поверить, что у тебя получилось.
Я возвращаю её улыбку, борясь с желанием подойти ближе.
— Это не только моя заслуга.
Она смеётся и качает головой, поворачивается, чтобы помыть руки.
Ничего кроме еды и сна не должно меня волновать, но я все ещё хочу эту девушку. Я всегда хочу её.
— Мэтт, ты потрясающий. То, что ты делаешь для людей... — Она качает головой и смотрит на свои руки. — Я просто счастлива быть с тобой в одной команде. Я действительно рада, что ты взял это дело.
Моё сердцебиение учащается, я так много хочу ей рассказать: о своём гранте, и что может случиться, если его получу, но на это нет времени. Мне нужно пойти к родителям Джун. Они ждали весь день новостей о своей дочери, и я не хочу, чтобы они ждали еще дольше.
— Пойдёшь со мной? — говорю Бэйли и киваю на дверь.
Она смущена этим предложением.
— Серьёзно? КОНЕЧНО! Я никогда не делала этого прежде.
***
Когда я, наконец, прихожу домой, замечаю, что у меня несколько пропущенных звонков от мамы. Она спрашивает меня о Рождестве и требует, чтобы я рассказал о своих планах. Я совсем забыл, что до праздника несколько дней. Красные и зелёные украшения занимают каждое свободное пространство в больнице. Комната отдыха врачей заполнена банками с имбирным печеньем, мешками с ирисками, и коробками с фруктовыми пирогами. Мои коллеги буквально настаивали на том, чтобы вынести все из своего дома, в то время как похлопывали свои уваливающиеся животы.
 
Моя мама доставала меня уже несколько недель, буду ли я на рождественском ужине. Еще не решил. Я могу использовать время, чтобы наверстать упущенное на работе. Это звучит куда более заманчиво, чем терпеть еду, во время которой мама спрашивает, встречаюсь ли я с кем-нибудь, и затем продолжает свою линию допроса с не очень тонкими намёками на то, что моя бывшая двигается дальше и должна родить своего первого ребёнка в любой момент.
Интересно, как Бэйли проведёт праздник. Её дом уже несколько недель украшен, поэтому она празднует. Возможно, у неё большая семья с кучей кузин, но почему-то я сомневаюсь. Из всего, что я слышал, похоже, что будет только она и Джози.
***
Даже с таким днем, который у меня был, мне трудно заснуть ночью. Я думал, как только ударюсь о матрас, мгновенно умру для всего мира, но смотрю в потолок, одна рука на моей груди, другая под головой, все ещё думаю о Бэйли.
Я не могу вспомнить, когда в последний раз у меня были такие чувства, как эти. Я словно вернулся в старшую школу, как будто Бэйли недосягаемая девушка по соседству, а я ботаник, который не может пригласить её на свидание. Я должен принять поражение.
Видимо, у себя дома она слышит мои мысли, потому что на моей тумбочке загорается телефон, и это она.
Я отвечаю после второго сигнала, с улыбкой на лице и в голосе:
— Бэйли.
— Привет, — говорит она, звуча неловко. — Я знаю, уже поздно, но мне интересно, есть ли какие-то новости про Джун?
— Она шла на поправку, когда я уезжал. Вернусь завтра утром.
— О, — говорит она заинтересованным голосом. — Это потрясающе. Есть признаки движения ногами?
— Ещё нет.
Возникает пауза в разговоре, период перехода от причины, почему она позвонила, и причиной, почему мы оба продолжаем телефонный разговор.
— Знаешь, сегодня была последняя операция, которую мы сделали перед каникулами, — замечает она. — Десять дней без операций, чем планируешь заниматься?
Я запинаюсь.
— Я буду проводить большую часть времени в больнице.
Она смеётся.
— Да ладно? Тебе нужен перерыв больше, чем кому-либо. Я предполагала, что ты будешь где-то на пляже или типа того.
Я печально улыбаюсь.
— На самом деле я не из тех людей, которые любят отдыхать на пляже. Я ненавижу песок.
Она находит это невероятно смешным.
— На самом деле меня это ничуть не удивляет. Сейчас, когда ты упомянул об этом, я не могу себе представить, что ты вообще отдыхаешь.
— Отдыхаю, — протестую я, — Только не в последнем десятилетии.
— Ну, ты хотя бы пойдёшь завтра вечером на рождественскую вечеринку, не так ли?
— Я не думал об этом.
Обычно я не хожу. Вынужденный разговор с моими коллегами и их жёнами — это действительно не моё.
— Ну, ты должен. У меня есть подарок для тебя, — говорит она, в её голосе слышатся соблазнительные нотки, хотя, возможно, я принимаю желаемое за действительное.
— Ты не могла бы его просто принести в больницу?
— Возможно, я пытаюсь заманить тебя, чтобы ты просто пришёл на вечеринку, — острит она.
Внезапно, мне надоедает этот танец вокруг друг друга, будем-не будем, Бэйли настаивает, чтобы мы играли в эту дерьмовую игру.
— Какая разница, буду ли я там или нет? — настаиваю я, отчаянно нуждаясь в честности.
— Без тебя все будет совсем по-другому.
Я провожу рукой по волосам и сдерживаю стон. Такое чувство, что она дразнится, отталкивает и в то же время притягивает меня, но Бэйли не такая. Она действительно милая, приглашает меня на вечеринку, потому что хочет меня там видеть. Все просто.
 
— Я подумаю над этим, — обещаю я, сдерживая злость. — Ты с кем-то встречаешься?
— Нет, — быстро отвечает она, — Постой, а ты?
Я смеюсь, я устал притворяться. Она задала мне вопрос, и она узнает правду.
— Нет, я не встречаюсь. Единственная женщина, которую я хочу, попросила меня подписать документ, что я буду держаться от неё подальше.