Горячий доктор (ЛП)

Справа от меня замечаю движение, подняв глаза, вижу, как Линда идёт вниз по коридору. Ее голова опущена, девушка сфокусирована на своём телефоне.
Я вскакиваю на ноги и неестественно улыбаюсь.
— Линда! Привет, доброе утро!
От неожиданности она подпрыгивает, а потом смотрит на меня.
— Кто? Кто это?
Не совсем тёплый прием, но я не позволю этому испугать меня.
— Ох, да, я знаю, что рано, но я надеюсь, ты сможешь уделить мне несколько минут своего времени, чтобы поговорить кое о чем.
Никогда не видела, чтобы у кого-то разбивалось сердце прямо на моих глазах.
— Ты серьёзно? Понедельник. Еще даже солнце не встало.
Затем она качает головой и проходит мимо меня, чтобы открыть дверь кабинета. Затем включает свет, и вау. Я думала, что в кабинете Мэтта бардак, но Линда забирает победу. Файлы и документы повсюду. Стол едва видно.
Она кидает сумочку и свой кофе на боковой стол, потом идёт в угол к шкафу для документов.
— Кто совершил нарушение?
— Нарушение? Нет. Ну, ситуация касается меня и доктора Рассела.
— Хорошо. Какой формуляр тебе нужен? — Линда открывает верхний ящик. — Сексуальное домогательство? Нездоровая рабочая обстановка?
— Формуляр?
Она вытаскивает различные папки: оранжевую, зеленую, синюю, красную, фиолетовую, каждая для разных случаев. О, боже.
Я подскакиваю и поднимаю руки.
— Ты не так поняла.
Она настроена скептически.
— Он навязал тебя себе или поставил тебя в ситуацию, которая не была тебе удобна?
Ну, консоль Приуса давила мне в ребра, когда мы вчера целовались.
— Нет. НЕТ. — Я сильно качаю головой. — Ничего подобного. Это было по обоюдному согласию, и даже приятно.
Она бросает формы на стол и поднимает бровь, явно недовольная моим присутствием в своём кабинете.
Я решаю объяснить, что произошло на выходных, но в сокращенном варианте. Я даже неохотно упоминаю о сеансе поцелуев в машине, однако не рассказываю ничего лишнего.
Когда заканчиваю, Линда смотрит на меня, сощурив глаза, и я замечаю сильные мешки под её глазами, растрепанные волосы. Наверно, мне не следовало приходить.
— Итак, ты здесь, чтобы рассказать мне, что вы оба поцеловались по обоюдному согласию, и это было приятно? — она говорит так медленно, словно разговаривает с ребёнком.
Я вздыхаю. Хорошо. Она поняла.
— Именно. Просто хотела проверить, не противоречит ли это правилам компании или какому-то правилу, описанному в руководстве для сотрудников, или что-то типа того.
— Нет.
Ох.
Ладно.
Она складывает формы обратно в шкаф и захлопывает его.
Как ни странно, я разочарована, что она не собирается запретить эти отношения.
— Есть ли способ еще раз проверить это для меня?
Взгляд Линды перемещается на гору документов на ее столе. Ее компьютер сигнализирует о трех входящих письмах. В дверь врывается женщина и сообщает, что на третьем этаже две медсестры вцепились друг другу в глотки.
Линда стонет и обходит свой стол, чтобы пойти и разобраться в ситуации.
Я пытаюсь помешать ей пройти мимо меня.
— Итак, ты ничего не можешь мне дать? Никакой злой оранжевой формы? Предупреждение в мою трудовую? — я хихикаю, ха-ха. Но, нет. Линда уходит, а я остаюсь в отделе кадров и размышляю о странном чувстве в моем животе.
Только сейчас понимаю, что хочу, чтобы наши отношения были против правил. Прошлой ночью я не могла заснуть, потому что продолжала вспоминать о поцелуе Мэтта в невыносимых, мельчайших подробностях, и это не нормально. Мне нравилась моя жизнь до поцелуя. Единственно важным было — это хорошо справляться с работой и заботиться о Джози. Мне не нравятся эти волнующие чувства внутри меня, тошнит от ощущений, от страха, что произойдёт, если мы сильно увлечемся. Я не могу себе позволить короткую интрижку. Моя жизнь и так достаточно сложна.
Проклятье.
Мне нужна одна из этих форм. Рассказ об идеальном буфере, полный разрыв. Я могла бы предложить Мэтту превосходную, красивую речь о том, что слишком много чего поставлено на карту, чтобы нарушать правила, но эта женщина из отдела кадров ничего не дала. Даже серьёзно не поговорила со мной.
 
Я решаю, что нужно брать дело в свои руки.
***
Когда я иду искать Мэтта, он в своём кабинете. Через несколько часов у нас дело, и он наверняка собирается на обход со своим ординатором, но это не займёт много времени.
Он сидит за своим столом, похожий на доктора Мэтью Рассела, знаменитого спинального хирурга, Хотти МакХотпентс. Я думаю, вчера он подстригся. Его тёмные пряди укорочены по бокам, они выглядят гуще и по-модному растрёпаны наверху. Мэтт в своём белом халате. Под ним бледно-синяя рубашка, её оттенок немного темнее его глаз. Он побрился утром, что означает, что между мной и этой гладкой челюстью не будет преград.
Мужчина сосредоточен на том, что читает открытое дело, лежащее на его столе. Мэтт водит вперёд-назад своим пальцем вдоль нижней губы, пока читает.
Я напоминаю себе, зачем я здесь, поэтому беру себя в руки. Затем, прежде чем его образ снова не загипнотизировал меня, громко стучу в дверь и прочищаю горло, когда захожу внутрь.
Он смотрит на меня, и его приветливая улыбка как стрела в моё сердце. Я даже замираю и заикаюсь, как будто это был физический удар.
Мэтт небрежно оценивает меня с ног до головы, прежде чем вернуться к делу.
— Доброе утро, Бэйли.
У него тёплая интонация, и я хочу, чтобы его белый халат был немного больше. Его портной знает, что делает.
До меня доходит, что я стою, разговариваю сама с собой в своей голове, а он ждёт некоторых объяснений, почему я пришла в его кабинет в такое время.
Снова прочищаю горло и трясу листом бумаги в моей руке.
— Да, привет, доктор Рассел. Прошу прощения, что побеспокоила тебя. Мне просто нужно отдать тебе это.
Хорошо. Мой тон говорит, что я по делу, а он понял намек. Вроде как.
Его хитрая ухмылка говорит об обратном, когда он берет документ в свои руки.
— Как видишь, это контракт, — объясняю я.
Его брови с интересом приподнимаются, и он пытается скрыть усмешку. Проклятье. Почему Мэтт выглядит так, словно это его веселит. Я дала ему документы!
— Чтобы для тебя подвести итог, это официальный документ, который указывает, что мы не можем встречаться.
Он кивает.
— Я вижу это. «Прежде всего, не должно происходить никаких прикосновений, поцелуев и прочего»
Хорошо, да, я гуглила юридический жаргон на своём телефоне.
Он продолжает:
— «Впредь, доктор Рассел должен воздержаться от любых неприличных улыбок и флирта». — Торжественно кивает, словно воспринимает это очень серьёзно. — О, я вижу. В дальнейшем. В таком случае...
— Да, а затем продолжение...
— «Истец, Бэйли Дженингс, будет воздерживаться от проявлений или действия непреодолимых сил, чтобы не искушать доктора Рассела».
Я не уверена, что значит слово Истец, но мне нужно было это необычное слово.
— Документ пришёл прямо из отдела кадров, — объясняю я.
Он стирает свою ухмылку.
— Ах, да, звучит в стиле Линды.
Я взмахиваю своими кулаками, словно проклинаю богов.
— Ах, если бы только был какой-то другой путь.
— Бэйли, — он серьёзен и искренен. В моей голове звенит предупреждающий звонок. — Ты не должна была это делать. Если ты не хочешь продолжать что-то со мной, то...
— Доброе утро, доктор Рассел! — говорит его ординатор позади меня. — Я принёс ваш кофе и, не волнуйтесь, в этот раз я не добавлял сливки.
Да! Как раз вовремя. Я хочу расцеловать этого парня. Мэтт должен отложить то, что хотел сказать мне. Отлично, я не хочу знать. Я хочу притвориться, что он просто хирург, а я его помощник, ничего более. На самом деле, у меня есть работа.
 
Я делаю шаг, чтобы ускользнуть из комнаты.
— Увидимся в операционной!
— Ты ничего не забыла?
Я оглядываюсь назад и вижу, как Мэтт ставит подпись в строке контракта, затем берет его для того, чтобы отдать мне. Я шагаю вперёд, и Мэтт не отводит от меня взгляд. Когда я пытаюсь забрать контракт, Мэтт не отпускает. Он указывает, что мне нужно подойти ближе, чтобы он мог мне что-то сказать.