Эскорт для чудовища (СИ)
— Можно мне тогда «Цезарь-ролл»? — интересуюсь я, повернувшись к Смоленскому. Если уж нарушать диету, то хотя бы более-менее полезной курочкой в лаваше.
Он равнодушно косится на меня, снимая блокировку с телефона, чтобы отправить сообщение. Но спустя секунду снова поднимает взгляд — уже несколько заинтересованный. И смотрит на мою бровь.
— Саша, мы не в кабаре едем.
— Что?
— Твои брови, — кивает он, — черные. Смотрится не слишком естественно.
Я резко поднимаю зеркальце и ахаю. Я настолько поразилась заказу Смоленского, что накрасила брови тушью для ресниц.
Может, так и оставить? Я теперь точно неузнаваема. Если меня поймает пресса, то все будут обсуждать мои шикарные, как у Фриды Кало, бровищи, а не биографию.
— И, кажется, я тебя предупреждал, что хочу видеть твой естественный цвет глаз, — заканчивает Смоленский, отправив сообщение, и отложив телефон в сторону. Он откидывается расслабленно на спинку кресла, сцепив руки в замок, а я задумчиво смотрю на его пальцы. Мне показалось, или я видела явный шрам на загорелой коже, как от сведенной тату-надписи? У Смоленского была бурная молодость? Хм.
— Я куплю жидкость для линз, как только переоденусь в сухое, — произношу я, стирая тушь с бровей, — извини. В аэропорту не получилось.
Мелькает мысль, что если у меня не будет возможности сбежать, то придется засунуть все свои чувства в задницу и отыграть идеальную спутницу. Мы, похоже, едем не в отель, а в частный дом, судя по пейзажу за окном… там уйти тихо не выйдет.
Если я буду и дальше пытаться сбежать и вести себя не как девочка из эскорта, это будет очень подозрительно. И Смоленский не упустит шанс узнать, кто находится рядом с ним.
Главное, чтобы он не задумал это сделать в ближайшее время.
* * *Пока мы едем, и я хмуро думаю о своей преющей мокрой заднице, которая отвратительно прилипает к сиденью с подогревом, на телефон падает сообщение от Кати. Фотография с бутылкой дорогого вина и сертификатом в магазин белья. Я будто в реальности слышу жалобный голос подруги, когда читаю подпись к фото:
«Сашулик, не обижайся. Тебя ждет подарочек. PS: Я кое-что придумала. Пожалуйста, продержись с ним еще немного. Я нашла крутую малышку, которая скоро будет в Сочи. Девочка давно грезит знакомством с семьей Смоленских. Она точно сделает так, что Кирилл захочет быть с ней!»
Я тихо хмыкаю.
«Да?» — пишу я с ухмылкой-смайлом, — «это отлично. А мне придется делить с ней пять тысяч евро? Надеюсь, нет…»
«Саш…»
«Шучу. Расслабься. План, конечно, дурацкий. По многим причинам. Но, надеюсь, он сработает и сегодня я вернусь домой. С тебя оплата билетов на самолет»
Катя отвечает только спустя несколько минут. Сначала она отсылает мне фото смугленькой девушки. Даже я невольно ее начинаю рассматривать: она слишком хороша. Фигуристая, с детским, маленьким и аккуратным личиком, миндалевидными черными глазами и копной длинных, до попы, черных волос.
Да, у Смоленского нет шансов. Есть в этой девушке что-то притягательно-экзотичное.
«Прости еще раз. Я сижу сейчас и рыдаю» — читаю я Катино сообщение и вздыхаю.
«Прекрати»
«Я вчера узнала, что беременна третьим. Может, из-за беременности я туплю. Надо было просто отказать Смоленскому еще когда он начал всех девочек отбраковывать, или отослать его в агентство знакомой. Было бы меньше проблем. Вот так…»
Я блокирую телефон после Катиного сообщения, не решаясь ей ничего сейчас ответить, и задумчиво смотрю за окно. Ливень, похоже, становится еще сильнее — вода заливает окна, и я едва могу рассмотреть, что мы едем по какой-то дороге, которую с двух сторон окружает лес и зелень. Да, отсюда я точно долго сбегала бы. Глупая была идея.
Мысли возвращаются к Кате. Интересно, от кого ребенок-то? Когда мы в последний раз пересекались, у нее не было мужчины. Неужели Катя рискнула стать в третий раз матерью-одиночкой? Сумасшедшая, если так.
Неожиданно на плечи ложится что-то тяжелое и холодное. Я вздрагиваю. Поворачиваюсь к Смоленскому, чувствуя, как сердце лихорадочно стучит, разгоняя по озябшему телу кровь, потому что вместо кислорода я дышу запахом мужчины. От него пахнет дождем, горячей кожей и одеколоном, в котором я отчетливо чувствую нотку пряностей.
— Накинь капюшон, как будешь выходить из машины, — он отстраняется, отпустив полы тяжелой непромокаемой ткани, — дома у нас будет около часа, чтобы отдохнуть и подготовиться к отбытию. Примешь сразу же ванну и переоденешься.
Успокойся, Саша и прекрати на него таращиться. Он всего лишь накинул тебе на плечи дождевик. Хорошо, что ты не завизжала, как идиотка.
— Конечно, — произношу я, — спасибо.
Хотя, меньше всего я мечтаю принимать ванну в одном доме с господином Смоленским.
Прости меня, Аля. Как только я вырвусь отсюда — сразу же зайду к тебе. Почему-то я чувствую сильное желание объясниться перед сестрой, словно она может расстроиться из-за моего поступка. Из-за того, что я рядом с мужчиной, который виновен в ее смерти… принимаю ванну в его доме, а еще он заботливо накидывает на мои плечи дождевик.
* * *Особняк семьи Смоленских надежно спрятан за высоким забором. Я не могу понять, в какой части города мы вообще находимся — не только из-за стены ливня, а еще и потому что я просто плохо ориентируюсь в Сочи. Я была тут всего пару раз, останавливалась в отеле, и просто купалась в море. В третий раз, когда мы с подругой прилетели, чтобы не валяться на пляже, а посмотреть на город, мы подхватили кишечную инфекцию и провели отдых в больнице.
— До входа тут пара шагов, — сообщает мне Смоленский, пока я рассматриваю огромный, песочного цвета особняк, и участок, утопающий в зелени, — надевай капюшон, Саша.
— Тут никого нет? — спрашиваю я, чувствуя тревогу при виде темных окон дома. На улице из-за грозы темно, но свет ни в одном окне не горит…
— Тут редко кто бывает. Постоянно только охрана и управляющий. Раз в неделю проводят уборку в доме и приводят в порядок участок. Нет необходимости держать просто так штат прислуги.
Чудесно. Остаться в одном доме с человеком, убившем мою сестру — то, о чем я всю жизнь мечтала.
— Александра, — дверь машины открывается, и я вижу фигуру телохранителя, который стоит с зонтиком наготове, — прошу.
Я закутываюсь в холодный дождевик и выхожу из машины, приняв руку. Мы быстро забегаем по ступенькам к дверям, телохранитель распахивает их передо мной, и я со вздохом делаю шаг внутрь дома.
Пахнет свежо. Совсем чуть-чуть пылью и моющими средствами для паркета. Я бывала в богатых домах, и могу сказать, что этот дом отличался от других. В нем было что-то уютное и будто бы старое, хотя, судя по отделке, он был построен относительно недавно. Скорее всего, в этом веке.
Жаль, что этот дом принадлежит таким людям, как Смоленские.
— Гардеробная тут, — за спиной со стуком закрывается дверь и мимо меня проходит Кирилл, едва мазнув плечом. Несмотря на то, что он вымок, как и я — он горячий, как печка. Он небрежно стучит пальцами по двери, показывая, где я могу раздеться, и разворачивается, скользнув по мне взглядом ярких серыми глазами, — закинешь плащ туда. Пройдешь чуть дальше по коридору и поднимешься вверх по лестнице — там комнаты. В каждой есть своя ванная с санузлом. Выбери любую. Тебе принесут туда вещи. Можешь пока одеться в халат и тапочки — везде есть чистые новые комплекты.
— Хорошо, — произношу я. Судя по его твердым интонациям, он привык отдавать приказы, — сколько у меня есть времени?
— На все — около часа.
Я задумчиво смотрю вдаль. Успею ли я уложить волосы, высушить голову и накраситься? Мне придется сильно постараться. Я, все же, киваю, потому что Смоленского вряд ли колышет, сколько мне там времени нужно в идеале на то, чтобы навести марафет.
— Отлично, что ты все поняла, — констатирует он, — учти, что я ненавижу, когда меня отвлекают. Поэтому, если что-то тебе нужно — стучи, прежде чем войти. Обойдемся без внезапных сюрпризов с демонстрацией твоих несомненно красивых комплектов белья. Если я захочу что-то большее, чем просто деловое общение между нами, Саша, я предложу это тебе сам. Надеюсь, мы и здесь поняли друг друга.