Запретная страсть мажора (СИ)

Залпом допиваю обжигающий эспрессо и хватаю ключи от тачки.
– Эй, ты куда? – настигает меня крик Рамзаева в прихожей.
Куда? Накрутить хвост одной козе.
Кажется, пора все расставить все точки над «и».
  
Глава 18. Оля
 
– А вы, Истомина, задержитесь.
Под сочувственными взглядами одногруппников, которые понимают, что мне сейчас влетит, я замедляюсь.
Честно говоря, не понимаю, в чем дело.
Мы тут вроде все взрослые, и это не школа, чтобы дёргать нас за невнимательность на лекции. Нам с первого сентября талдычат, что теперь с нами возиться никто не будет, и мы сами должны уметь учиться.
Не услышала что-то на лекции? Это уж как бы мои проблемы.
Диктует-то Руслан не как в школе. Успевать за ним записывать почти невозможно. Смотришь после пары в тетрадку, а там ужас, одни сокращения. Расшифровывать потом сплошная мука.
И вообще, откуда в мажорском универе такие придирки?
Я ничего не сделала, и, можно подумать, соседние от меня, перешептывающиеся девчонки были очень внимательны. Я же не мешала вести лекцию.
Копаюсь с собиранием принадлежности в сумку до тех пор, пока последний студент не выходит из аудитории. Я морально не готова к тому, чтобы меня отчитывали прилюдно. Я в школе была отличницей, и меня только хвалили. Получать другой опыт я желанием не горю.
– В чем дело, Истомина? – подойдя ко мне, спрашивает Руслан.
– Ни в чем.
– Витание в облаках вряд ли поможет тебе пройти промежуточную аттестацию. Я до сих пор не дождался тебя за дополнительным заданием. Или мне ставить рядом с будущей «энкой» ещё и неуд?
– Нет, не надо. Я соберусь. Это личное. Я обязательно подойду до субботы.
Руслан нависает надо мной, но отодвинуться мне некуда. Сзади подпирает парта.
– Завтра у меня нет пар. Подойдёшь в четверг после вечерних. Ты же вроде в общаге живёшь? Тебе тут недалеко.
Обречённо киваю. Кого волнует, что я не хочу таскаться в универ второй раз за день, да еще и вечером по темноте. Но что поделать… Неуд мне не нужен.
– Вот и хорошо, – голос Руслана становится мягче, но мне все равно неловко поднимать на него глаза. Слишком близко он ко мне подошёл.
Мало этого, Руслан кладёт руку мне на плечо.
– Личное – это Дикаев? – усмехается он. – Не рассчитывай, что его протекция поможет тебе окончить университет, Если ты плюнешь на учёбу.
– Я и не собиралась, – мямлю я.
Мне неприятны и подобные предположения на мой счёт, и сжавшиеся на плече мужские пальцы. Прямо сейчас я остро чувствую, что Руслан хоть и молодой парень, но сильно старше меня. Ему, наверное, не меньше двадцати четырех, раз он уже в аспирантуре учится. И в его жесте и голосе я улавливаю скользкий подтекст, но как-то возмутиться стремно, вдруг я все неправильно поняла.
Осторожно повожу плечом, чтобы высвободиться из хватки, и ладонь Руслана соскальзывает с плеча, только преподаватель ее не убирает, гладит меня по спине, отчего я каменею.
– Даже если б собиралась, это было бы глупо. Он уже сегодня увёз другую дуру, – слова Руслана режут мне слух. Другую дуру? А я кто? Эта дура? – Тебе он больше не защита, а репутацию, например, в моих глазах он тебе подпортил.
Я поднимаю изумленный взгляд на Руслана. Что? Какую репутацию?
– Ты же умная девочка, да? Сообразительная. Я думаю, мы найдём с тобой общий язык.
Его рука спускается еще ниже, она уже на пояснице, и я вся сжимаюсь.
Почему-то раньше, когда я слышала о том, что девушки, которых домогаются, впадают в ступор, я не понимала, как это. Надо же бежать, кричать, спасаться!
А сейчас понимаю.
Я не забитыш, но меня словно парализует, и слова застревают в горле.
– Ты меня понимаешь? – почти ласково спрашивает Руслан.
– Понимает что? – голос Ника, словно нож в масло, врезается в липкую атмосферу аудитории.
– Выйдите! – не глядя на вошедшего, бросает Руслан. – Не видите, преподаватель разговаривает со студенткой.
– Уверен? – в тоне Ника явно звучит угроза.
Я затравленно оглядываюсь на него.
«Только не уходи!» – молю я про себя.
 
Руслан поворачивает голову, собираясь поставить зарвавшегося студента на место, и по его лицу видно, что он меняет первоначальные слова:
– В чем дело?
О у него сегодня главный вопрос дня?
– Ни в чем, – пожимает плечами Ник, сбрасывая рюкзак на парту. – У меня здесь следующая пара. Захожу, а тут студентка вот-вот расплачется.
– Тебя это не должно касаться, – наезжает Руслан.
– Меня – нет. А вот Дикаев будет не в восторге. Хочешь ещё раз место работы поменять?
– Не смеши меня, – Руслан сверлит взглядом Ника, будто это может его прогнать, но на Дикаевского друга это не действует.
– Да я как бы не клоун. Зато Дикий у нас – просто мастер развлечений. Хочешь, проверим, будет ли тебе весело?
Секундная пауза, и Руслан все-таки убирает от меня руки.
– Можете идти, Истомина, – возвращается он к обращению на «вы», и его взгляд не обещает мне ничего хорошего.
Прихватив сумку, я выстреливаю из аудитории.
Не может быть, чтобы это происходило со мной! За что?
С ужасом понимаю, что мне у Руслана учиться до конца семестра точно.
А если сказать отчиму? Но у меня язык не повернётся…
– Подарочек! – окликает Ник, догнавший меня уже в гардеробе. – Ты мозги совсем растеряла? Чего стояла молча?
– Я не знаю…
Я, правда, не понимаю, как объяснить такое парню.
Наверное, дело в неожиданности. Это ведь не посторонний чувак, который нагло снимает себя в клубе или пристаёт на улице. Я не ждала от преподавателя такой мерзости.
– Не знаю, – передразнивает меня Ник. – Держись от Руса подальше.
Киваю. Я постараюсь.
Ой блин, мне же к нему за дополнительным заданием еще идти…
Может, попросить Таньку со мной сходить?
Добравшись до общаги, я прямиком иду к соседке, но на стук никто не открывает. Видимо, её еще нет. Ладно, попозже еще раз рискну.
На нервах никакие домашки делать не получается.
Психанув, я сдаюсь и решаю поесть, но готовить лень.
Поругав себя за слабоволие, я заказываю пиццу.
Только когда раздаётся стук дверь, на пороге оказывается не курьер, а Дикаев с бешеными глазами.
В одну секунду он оказывается в комнате. Стаскивая куртку, Кирилл надвигается на меня:
– С меня хватит!
  
Глава 19. Кир
 
Истомина хлопает на меня ресницами.
У меня уже дежавю.
Ничего не меняется. Выбесила, и стоит, как будто ничего не понимает. Глаза таращит, рот приоткрыт. Удивилась она!
И не приглашает. Вот зараза!
Ничего. Я не гордый.
Захожу сам. Коза пятится и провоцирует меня ее догнать и зажать уже, чтоб не дергалась, пока я не выскажусь. А у меня накипело.
– С меня хватит! – я швыряю куртку и в два шага догоняю заметавшуюся по комнате Истомину.
– Ты чего? – пищит она, когда я хватаю ее за шкирку.
Меня тут же окутывает цветочный аромат.
Она еще спрашивает? Серьезно? Как такая мелкая может быть такой бесячей?
– Истомина, давай уже проясним раз и навсегда, никаких обжималок с парнями. Я доступно объясняю?
– Какими парнями? Отвали, – дрыгается она.
Так. С ней невозможно нормально разговаривать.
Разворачиваю к себе, чтобы видеть бесстыжие глаза, и обхватываю так, чтобы Истомина не могла лупить меня кулаками, а то она уже начинает пихаться. Не больно так-то, но отвлекает.
– Никакими. Мне кажется, это очевидно.
Ой, как кого-то перекашивает… Можно подумать, я ей сейчас новый закон Ньютона открыл.
– С какой стати мне тебя слушаться, – дерзит нахалка. – У тебя нет никакого права мне указывать!
Точно нарывается. Подбородок выставила и сверкает на меня глазищами.
– С той стати, что я так сказал, – рявкаю, но козу не пронимает.
– Да можешь говорить что хочешь. Ты мне нет никто! – извивается в руках, лишь усугубляя свое положение, искреннее раскаянье ей бы помогло. А подобные взбрыки только вызывают у меня желание усмирить… да и вообще желание.