Империя ненависти (ЛП)

Возможно, это призрак?
Или его воображаемый друг?
Нет, на самом деле он разговаривал со мной. Я единственная, кто прячется, чтобы поесть персиков.
Мой лоб хмурится, когда я сосредотачиваюсь на последнем слове, которое он сказал.
— Кто испытал злость?
— Ты.
— Я-я?
— Ты злая и заносчивая. Мне все равно, сделаешь ли ты это с кем-нибудь еще, но, если ты снова будешь смеяться надо мной, я тебе не позволю этого.
Подождите. О чем он говорит?
— Я не смеялась над тобой.
— Ты только что смеялась с Хлоей.
— Нет, это не… — язык заплетается, и слова не выходят наружу.
Обычно от поедания персиков у меня только распухают губы, так почему немеет язык?
— Тебе нравится вести себя с превосходством, когда ты и твоя мать приглашаете людей в свой дом? — он продолжает. — Я тоже могу играть в твою игру. Скажу твоей маме, что ты украла персики и ешь их. Если ты прячешься, чтобы сделать это, то это, должно быть, плохо.
— Нет… Не делай этого…
Мой язык едва шевелится, а слова растягиваются. Рука непроизвольно разжимается, и недоеденный персик падает на пол.
— Я тоже могу быть злым.
Он начинает двигаться, и я резко встаю.
Мир вращается, и комната тянет меня вниз. Жужжание наполняет уши, прежде чем глухой удар эхом разносится вокруг.
Это я, понимаю я, когда мое затуманенное зрение фокусируется на полу.
Я упала и чувствую, как мои конечности находятся в неудобном положении, но меня это даже не волнует, когда я напрягаюсь:
— Н-не…
Мои глаза полузакрыты, но я снова различаю его силуэт, обращенный ко мне.
— Если это какая-то тактика, чтобы остановить меня, она не сработает.
— Персики… — бормочу я. — У меня… у меня аллергия на н-них…
Тело приседает рядом со мной, а затем мою голову кладут на теплую поверхность. Думаю, это бедра Дэниела, потому что он смотрит на меня сверху вниз широко раскрытыми глазами.
— У тебя красные и странные губы. — он тянется ко мне, затем убирает руку. — Я расскажу твоей маме.
Я хватаю его за запястье своей потной рукой и впиваюсь ногтями.
— Н-нет… она накажет меня… Со мной все будет в порядке…
— Ты неважно выглядишь.
— Это…пройдёт…
— Ты уверена?
Нет. Потому что это первый раз, когда у меня так кружится голова, но это нормально. Если это означает, что он просто продолжит обнимать меня.
— Это пройдет, если ты будешь держать меня в таком положении, — лгу я.
Дэниел осторожно убирает волосы с моего лица.
— Если у тебя аллергия на персики, зачем ты их ешь?
— П-потому что они мне нравятся.
— Ты странная, Николь.
Меня называли красивой, умной и хорошей девочкой, но никогда не странной. Думаю, мне это нравится больше.
Мне нравится быть не такой совершенной.
— Я… У меня есть игрушки… Моя любимая кукла и снежный шар позади тебя в секретном… я-ящике…
— Не думаю, что тебе следует говорить об игрушках сейчас. — его лоб снова хмурится, и мне это не нравится.
Вместо этого я хочу увидеть его ямочки на щеках.
— В-возьми их…мои игрушки…
— Зачем?
— П-просто сделай это.
— Я считаю, мне следует пойти и найти твою маму.
— Н-нет… пожалуйста… Я же говорила тебе, о-она накажет меня.
— Тогда тебе не следовало делать то, за что тебя накажут.
— Ты все время так делаешь в школе.
Вот почему я обратила на него внимание в первую очередь. Его часто отправляют в кабинет директора за шалости и вообще за его веселье.
Мне это нравилось. То, как он смеялся, и ему было все равно, что говорят о нем взрослые.
Я хотела бы быть такой, как он.
Я хотела бы, чтобы я не была счастливицей, чтобы мне не нужно было говорить определенным образом, ходить определенным образом и дышать определенным образом.
— Потому, что я не люблю правила, — говорит он. — Но я не причиняю себе вреда.
— Я… это не больно.
— Ты выглядишь и говоришь так, будто тебе больно.
— Станет лучше, если… — я сглатываю, но мой язык кажется слишком большим для рта, словно он выкатывается.
Дэниел смотрит на меня так, словно именно это и произошло, затем вытирает уголок моих губ, откуда стекает слюна со вкусом персика.
 
Если бы мои щеки могли стать еще горячее, они бы так и сделали. Это так грязно и неправильно, и Дэниел не должен видеть меня такой.
— Если что? — спрашивает он.
— Я… если ты возьмёшь мои игрушки.
Он издает вздох, который звучит немного раздраженно, затем кладет руку мне на голову, чтобы я не двигалась, пока роется позади себя в ящике стола.
Вскоре после этого он достает мою куклу и снежный шар и кладет их мне на живот.
— Теперь довольна?
— Т-ты можешь взять их…
— Спасибо, но я не играю в куклы.
— Н-нет, ты можешь взять с-снежный шар.
Возможно, если я поделюсь с ним своими любимыми игрушками, я ему понравлюсь. Возможно, он также увидит красивую девочку, застрявшую в снегу, и подумает о том, как он может вытащить ее, не разрушая ее мир на части.
— Ничего серьезного, — выпаливаю я, когда он молчит, разглядывая снежный шар между пальцами. — Это… это… потому что т-ты позволяешь мне лежать на твоих коленях.
Он смотрит в сторону.
— Неважно.
Мое сердце падает, и что-то щиплет в глазах.
Ах.
Даже поделиться одной из последних вещей, которые у меня остались от папы, не сработало.
Он мог бы поговорить со мной и обнять меня, но я все еще невидима для Дэниела.
— Это все еще девчачьи вещи, — говорит он.
— Это…это прекрасная невеста.
— Тебе нравится? Невесты?
— Д-да… — я облизываю свои распухшие губы и стараюсь не думать о горечи, которая застряла в задней части горла, или о том, как больно дышать. — Когда мы вырастем, ты женишься на мне?
Его глаза расширяются, но он отводит взгляд.
Мое сердце сжимается и разрывается в груди.
И снова все напрасно.
— Николь?
Мои веки медленно закрываются, и слеза скатывается по щеке.
Это боль от персиков или боль от того, что ты невидим? Возможно, это боль от нездоровой одержимости.
— Николь, открой глаза!
Для чего?
Моя голова отклоняется в сторону и ударяется о его колено. От него пахнет персиками.
Или, может, я так пахну.
— Я собираюсь доложить твоей маме.
Запах персиков исчезает, и он тоже.
И я остаюсь на полу со своим недоеденным персиком и куклой.
Брошенная.
Безжизненная.
Невидимая.
Глава 1
Николь
21 год спустя
Если жизнь бросит вам лимон, вам, вероятно, следует съесть его, иначе вы останетесь голодными.
По крайней мере, это верно в моем случае.
Тот факт, что меня уволили с моей предыдущей работы, должен о чем-то говорить. Очевидно, я не должна называть клиента «жутким стариком», если он «случайно» дотрагивается до моей задницы.
И ладно, возможно, выливание воды ему на голову было немного экстремальной реакцией, но я не обладаю фильтром, когда дело доходит до подобных вещей.
Не после всего, что случилось в прошлом.
Так что теперь я надеюсь, что одна из компаний, которым я давала интервью, перезвонит мне. В противном случае нам с Джейденом крышка.
Быть может, я и не закончила университет, но я два года училась в Кембридже, и у меня имеется некоторый опыт.
Но хорошо. Здесь, в Нью-Йорке, жестоко, так что мой небольшой опыт может ничего не значить.
— Ты в порядке, Никки?
Я поднимаю голову от своей работы по нарезке овощей и смотрю на очаровательное личико моего маленького Джейдена.
Он так похож на меня, что немного странно. Но его светлые волосы более блестящие, как у моей мамы, а глаза светло-карие, как теплый лес в солнечный день.
 
Несмотря на то, что ему всего девять, он воплощение благословения. Не знаю, какой была бы моя жизнь, если бы его не было рядом.