Тень Деформации (СИ)

— Я, как-то… господин Инквизитор, я не понимаю, — наконец, явил после ряда вопросов человеческие эмоции на морде лица дворецкий. — Почему никто не замечал?! Мы же проверяли этого Аполлинария, я лично обращался после начала романа с госпожой Марионной в экклезиархию, были у меня… — замялся он, — подозрения, слишком скоротечный роман, да и староват он для юной госпожи. Ничего не понимаю, — выдал он. — И что с главой семейства? И что с нами будет? — поник он, начав понимать, что всё “совсем плохо”.
— Если еретик в системе, то главу вашего рода мы найдём, — отрезал я, сам не зная, хочу ли я этого.
Дело в том, что план показательно и мучительно казнить глав кланов аристо был и оставался. Более того, это был ПРАВИЛЬНЫЙ и разумный план, вне зависимости от оттраханности в мозг, пола, возраста и прочих моментов. Социуму Вулкана НУЖЕН пример Имперского правосудия, не щадящего никого. Не говоря о том, что саму структуру социума аристократических кланов, позволившую совершиться текущему бардаку на планете, надо ломать об колено. В общем, это просто надо. Но вот казнить десятилетнего пацана я как-то… не очень хотел, варп подери. Хотя нужно, чтоб его.
Правда, ещё раз погоняв в голове расклад, решил я, что казниться, причём самым изуверским способом, будет еретичище, если выживет, паразит такой, при захвате Волками судов еретиков. Ну или объявляться умерщвлённым и прочее, если помрёт.
А карапузов, буде найдутся, прихвачу на Милосердие и сгружу как безымянных сирот на первой попавшейся планете в Схолу Прогениум. Ну реально, не потяну я такое деяние, да и Марку не дам, не столь критичны эти (да и другие, буде найдутся) карапузы, чтоб вот непременно их люто казнить.
Притом, если будут во главе кланов карапузы, но, например, постарше — казнятся как миленькие. Тут ведь ещё вопрос в том, что всякие воры, саботажники и предатели могут рискнуть собой, думая, что семейство ихнее будет в безопасности и при благах, наворованных, насаботажничанных и напредательственных. А такового не будет, и опять же, наглядный пример “что будет” — необходим. Блин, в конце концов, запрягу генеторов на Милосердии “кукол” клонированного типа сотворить, окончательно решил я. Надо, конечно, надом, но и человеком надо оставаться с определёнными принципами.
— Найдём, — повторил я уверенно. — Далее, скажите, Шми, во время воздействия на вас я видел груды костей и черепов. Где это было? Признаться, я проверял вашу лояльность и непричастность к ереси, но этот момент меня заинтересовал.
— Костяница семейства и доверенных слуг, во славу Императора, — был мне ответ.
— Хм, что-то вроде фамильного склепа, — протянул я, на что собеседник, невзирая на страх, полыхнул гневом, хоть и ответил предельно корректно.
— Древние Семейства Вулкана, господин Инквизитор, не имеют привычки прятать свои корни и гордость в “склепах” и “могилах”, — с отчётливым презрением выдал этот тип. — Прах предков и достойных служителей составляют основу молельного дома семейства, — слегка задрал он нос.
— Традиция Вулкана? У всех аристократических семейств так? — уточнил я, на что дворецкий кивнул оба раза. — Что ж, хорошо, отведите нас к костянице, а то есть у меня некоторые подозрения.
Ну и отвёл этот тип нас к небольшой часовенке из костей. Вообще — совершенно не редкость, нормальная практика для религиозных и памятных зданий. Кости и кости, а “осквернение” и прочее — фантазии человеков, в каком-то конкретном социуме и конкретном историческом периоде имеющем традицию “почитать и хоронить”. А когда-то почитали, выбивая из берцовой кости почившего костный мозг, причём, и это было совершенно нормально и правильно.
Так вот, небольшая костяница, часовенка из костей и черепов и вправду была, была посвящена Импи, но вот ряд черепов, и, соответственно, костей (хотя последние были “в разборе” и раскиданы по всей часовенке, так что ориентировался я по черепам) носили практически незаметный, но явный и очевидный флёр скверны, причём однозначно демонической.
— Господин Шми, в ближайшую неделю дня не умирало ли, — пересчитал я осквернённые черепа, — три дюжины человек?
 
— Нет, господин Инквизитор, — отвествовал дворецкий. — Хотя…
— Не тяните, — бросил я.
— Господин… простите, еретик Аполлинарий направил часть обслуги, сорок человек, в свой новый особняк в Стеропе.
— Готов поспорить, до Стеропа они не доехали, — констатировал я сам себе.
Похоже, я нашёл жертв, использованных еретичищем для расчёта за варп-бурю. Ладно, надо его искать, паразита такого, одёрнул я себя, тут же вызвав воксом Милосердие, а точнее — капитана.
— Как поживают еретики, Франциск? — полюбопытствовал я.
— Вы знаете, Терентий, по-моему, уже никак, — был мне ответ. — Бои на судах почти стихли.
— Хм, а кого-то захватили из экипажа? — задумчиво полюбопытствовал я.
— В морозные пустоши еретиков и предателей! — вежливо вклинился в нашу беседу Рагги, благо канал у него был, а пользовался я пусть и закрытым, но “общим”, а не индивидуальным каналом.
— Недальновидно, господин Бронсон, — выдал я, на что послышалось ругательное бормотание на старонорвежском, который глупые волчары принимали за “фенрисский”. — На планете нужно захватить живыми, подчёркиваю, живыми, не менее десяти еретиков из руководства. И да, из тысячи сынов тоже. Если вы не справитесь…
— Справимся, будет тебе пожива, Инквизитор, — бросил Рагги.
— Если не будет, господин Бронсон, это окажется саботажем и предательством, — уточнил я под злобное сопение. — Но, перед высадкой, к вам есть поручение.
— Ну что тебе ещё надо? — почти взвыл волчара.
— Планету сутки назад покинул еретик. Он — причина угрозы планеты, хотя я понимаю, Бронсон, что вам на неё наплевать, — не без яда выдал я. — Вы “охотились за врагами Фенриса”. Но мне не наплевать, как и Империуму. И если вы этого еретика прирезали — я плакать не буду. Но найти его НАДО, — выдал я.
— Не наплевать, — послышался бурк. — Как искать-то?
— Принимайте пикты еретика и сопровождения, — выдал я, решив заодно отправить пикты улетевших с еретичищем. — Если вы их недорезали, то они нужны для вдумчивой беседы. Живые, — уточнил я.
— Вряд ли, но поищем, — был мне ответ.
— Франциск, раз наши мохнатые друзья, — на что от капитана последовал ехидный хмык, а сопение греющего уши Рагги подошло бы и кашалоту какому. — решили проблему судов еретиков, к вам поручение.
— Слушаю, Терентий.
— Примерно сутки назад, вот точное время и описание, — отправил я данные. — На орбиту Вулкана вышел челнок. Местные службы наблюдения ни варпа не зафиксировали данные, лишь оператор краем глаза “видел трансорбитальную траекторию” — процитировал я. — Такие здесь порядочки, ну да не суть. Франциск, проверьте на спутниках слежения за планетой, выходил ли челнок на орбиту. Данные должны быть на спутниках, еретики их не сбили? — уточнил я.
— Не сбили и должны, Терентий, — был мне ответ. — Вот только… — хотел Боррини выдержать театральную паузу, но моё злобное сопение его в этом намеренье обломало. — Примерно в указанном временном окне на орбиту Вулкана вышел челнок, состыковался с лёгким крейсером типа “Селурия” предателей. После чего судно предателей покинуло систему, воспрепятствовать чему я не смог.
— Все данные мне, вокс-сеткой, — холодно, но с внутренней бурей выдал я, любуясь костной мукой, оставшейся от черепа под моей рукой. — И, Франциск, проверьте спутники, будьте любезны.
— Пррредатель сбежал?!! — послышался рёв Ругги.
— ЗАТКНИТЕСЬ, БРОНСОН И ИСПОЛНЯЙТЕ ВАМ УКАЗАННОЕ!!! — проревел я гораздо страшнее заткнувшегося волчары. — Будьте так любезны, господин Бронсон. И не вмешивайтесь в чужую беседу, раз уж вам предоставили возможность слушать. Ушедшее судно — проблема и задача меня и Ордена Инквизиции. Забудьте об этом и будьте любезны поискать указанных вам лиц.
После чего я отрубил связь, оглядывая хренеющих окружающих и отсветы золотого свечения на стенах костяницы. Ушёл, скотина такая. И себе в вину не поставишь: даже если бы я был в системе — варп бы я что сделал, если Боррини отпустил сочного еретика — значит, его отлёт прикрывали; уничтожить, не убившись всем Милосердием — не вышло бы. Да и на планете я бы ни варпа не успел сделать: несмотря на прокол с полком (хотя ещё варп ведает, прокол ли!), еретичище был не просто на шаг впереди. Он действовал по своему гнусному плану, пока я чесал затылок и ужасался, что вот оно как, оказывается, бывает.