Ангел (СИ)

(Тем временем) Терминал аэропорта Ханэда.
Громкие крики взрывают звенящую голову.
Меня дико бесит презрение блондинки в кругу охраны! Зеркальные авиаторы укрыли половину лица, но искривление алой краски на губах выдаёт брезгливое отношение знаменитости, которая высокомерно отвернулась и спокойно шагает дальше. Красотка улыбается нарастающим выкрикам. Фаны приветствуют именно её.
Чванливая дорогуша! Я страстно желаю уступить стадному инстинкту и тоже заорать во всё горло! Догнать курицу в розовой юбке и прописать взлётный пендель офигевшей Звездулине!
Тик-так. Одергивает контроль. Не время.
— Ксо… — тихо шепчу и подтягиваю ноги.
Хорошо, у меня есть верные Фарэры! Тёмные стёкла отсекли частое сверкание. Фотовспышек из толпы нереально много! От них ярко засиял белоснежный пиджак модницы, чей блеск усиливают бритые нимбы висков охраны… Всеобщее внимание полностью увлекает восторг, от встречи фанами своего кумира, а до упавших в пыль никому нет дела.
Ничего нового… Упираюсь дрожащими руками и натужно поднимаюсь. Собрав остатки сил, я разгибаю непослушные коленки, пока тушка пробует держать шаткое равновесие.
Мои пальцы сжимают голову. Я инстинктивно закрываюсь от нарастающих вспышек боли. Мигрень уже невозможно терпеть до неприятной тошноты, но холодные кольца покалывают виски и нахлынувшее головокружение отступает.
Что-то мне фигово… Похоже, приехали, так и не отъехав. Отлетев? Ну, отлететь то, как раз, у меня получилось. Всего пару метров, правда.
— Ха-ха… — невесело усмехаюсь. Забавно, прям трындец!
Мне нужно убрать лишние раздражители… Опустив взгляд, вижу шарканье кед по глади наливного пола. Нифига не помогает… Глянец тоже пугающе мерцает! Зеркальная поверхность отражает яркие вспышки и создает ощущение тверди, вылетающей навстречу.
Ядрён батон! Долго мне не выстоять. Надо сваливать!
Поднимаю взгляд и осматриваюсь. Пофиг на любопытных прохожих! Спешащие азиаты обходят меня стороной, держась на расстоянии. От них помощи не дождешься. Это нормаль.
Вижу пустующее место, рядом с высокой конструкцией из трубчатых стоек. Я смогу дойти туда! Спасительная опора вполне достижима и она укроет от беснования толпы, радостно встречающей белобрысую знаменитость.
Обязательно дойду! Делаю первый шаг… Злое веселье кончилось. Шаг второй… Гнев исчезает тоже. Устоять и не запнуться… Иначе слабо послушную тушку не удержу! Успеть обрести опору и не упасть снова… Всё, что яростно молотит в голове. Или это верещат драные фаны, отдаваясь оглушающими ударами боли в мозгах? Мне уже не разобрать…
(Тем временем) Вход аэропорта Ханэда.
Визжит резина покрышек. Яркий свет ксенона рассекает вечерний сумрак. Громкий сигнал отпугнул автомобили такси. Представительский седан резко остановился у здания аэропорта.
Задняя дверь солидного авто открылась и наружу выпал худощавый парень в чёрной куртке. Его длинные ноги остались в салоне, но пластун перебирает руками и ползет к свету. Получается у него так себе.
Замершие у входа пассажиры смотрят на это дело во все глаза. Они не вмешиваются. Подъехавший автомобиль крайне дорогой марки. Да и прикид у субъекта на тротуаре не из дешёвых.
— Бро, ты куда! — из седана выпрыгнул невысокий водитель. Улыбчивый японец шагнул к раскоряке и помогает долговязому встать на ноги.
— Окхе-ей, — хрипит парень, осматриваясь в недоумении.
— Окей! — согласился улыбчивый японец и отряхивает стильную куртку, хлопая по карманам: — Окей, бро!
— Ракета! — парень похвалил седан, гудящий выхлопом, затем качнулся на месте: — Вжу-у-ух… И мы здесь! Гонщик хренов! А где мой багаж?!
— Какой багаж, — хихикает улыбчивый японец, — пустым летишь!
— Лечу? Я рейс не помню, — нетрезвый парень нахмурился, — тут помню, здесь не помню…
— Чартер «Корея Эйр», — напомнил улыбчивый японец. Он вытаскивает документы из кармана парня и машет ими перед непонятливой физиономией: — Птичка летит домой!
 
— Других не было? — глаза парня отслеживают взмахи бумаг. — Я на Бали слетал бы! Хотя-я… Чеджу тоже сойдёт!
— Бро, — воскликнул улыбчивый японец, — ты же говорил, тебе срочно!
— А… Ну да… Невтерпеж, — согласился парень и запрокинул голову: — Охренеть, как холодно, — недовольный выкрик устремился в вечернее небо, — достала чёртова холодрыга! — громкие возгласы привлекают внимание прохожих, а выпивоха уставился на спутника: — Вот скажи мне, чего так холодно?
— В аэропорту согреешься! — хохотнул улыбчивый японец. Он возвращает документы в карман и добавляет бутылочку: — Там и похмелишься!
— Славно мы оттянулись, — радостно вспоминает парень, — слышь меня… Сисяка?!
— Ясука… — скуксился улыбчивый японец и стреляет глазками по сторонам.
— Похрен, — неразборчиво хмыкнул парень и задумчиво уставился вдаль: — Так, о чём это я?
— Самолёт, бро! — напомнил улыбчивый японец и кивает на здание аэропорта: — Ты на рейс опаздываешь?
— Точно, — важно кивает парень, — увидимся, сука.
— Ясука! — нервно поправил улыбчивый японец.
— Да мне похрен, — буркнул парень, шагая к сверкающим дверям, — какой там рейс… — долговязый хлопает по карманам стильной куртки и рассматривает билет: — Ка семь десять?! Это же дрянная маршрутка!
Бегающие глазки проводили уходящего парня и осматривают людей у входа в аэропорт. Опрятный толстячок тоже видел необычные проводы, он легко кивнул. Молодой японец ухмыльнулся и запрыгнул в дорогой седан. Мощный автомобиль взвизгнул резиной, срываясь с места.
(Тем временем) Терминал аэропорта Ханэда.
Моя нога встречает сопротивление… Дальше не шагнуть. Смутно подмечаю, что тыкаюсь носком обуви в резину такого же избитого жизнью колёсика.
Ура! У меня получилось доковылять к трубчатой стойке. Офигеть, какой прогресс…
Замечаю отливающий серебром выступ и упираюсь плечом в натертый металл. Опора держит шаткое равновесие, но тушку нещадно клонит вниз. Наступающие судороги гнут непослушные коленки.
Я не хочу! Ещё чуть-чуть времени. Совсем немного и я справлюсь! Мечта так близко.
Закрываю глаза и внутренне хватаюсь за ускользающий контроль, но его всё меньше и меньше. Исчезает, зараза, просачиваясь песком сквозь пальцы. Только не судороги! И только не сейчас! Окружающий мир раскачивает все быстрей и быстрей, карусель очередного приступа набирает ход.
Бесполезно. Самостоятельно мне не вытянуть. Сколько себя не убеждай. Происходящее не впервой. Я знаю. Скоро меня выключит. И, прощай, мечта! Значит, пришло время крайних мер.
Дрожащие пальцы находят в сумке маленький тубус. Кольца звонко отстукивают по стальному корпусу новую мелодию, им даже сейчас необходимо сыграть хоть что-то.
Из тубуса щёлкаю таблетку на язык. Запить мне нечем и капсула застряла в горле. Пытаюсь судорожно проглотить лекарство.
Гадость.
Следом достаю капли мониторных наушников. Чёрные заглушки не лезут в уши, но я продолжаю суетливо тыкать резинками и настойчиво ворошу спутанную прическу. Делаю резкий выдох и заправляю волосы за уши. Насадки заполняют ушные каналы. Внешние звуки глохнут.
Терпимо.
Облезлый диктофон лежит вместе с наушниками — никаких лихорадочных поисков. Третья попытка и дрожащее жало штекера вонзилось в гнездо. Монотонное шипение белого шума от телевизора блокирует все звуки окончательно.
Неплохо.
Я крепко жмурю ресницы, но карусель бушующего мира быстро наращивает ход. Шипение тьмы поддерживает меня и позволяет устоять. Всё портит тяжёлое дыхание! Частые вдохи тревожат мирок безграничной вселенной, сжавшейся внутри.
Давай… Давай. Давай! Действуй уже, дурацкая таблетка! Я настойчиво тороплю запущенные процессы. Самостоятельно мне не выстоять против захлестывающей боли…
Ватные ноги дрожат. Подгибание коленок заставляет налегать плечом в удерживающий выступ… И ненадежная опора уступает! Толкающее усилие складывает потёртую ручку строительных лесов, а непослушная тушка устремилась следом.