Одержимая (СИ)

Только вернулась в дом, бес снова отправил меня на улицу — в этот раз отстирывать рубахи ведьмака. Некоторые из них были порваны и в пятнах неизвестного происхождения. Хорошо, что ткань тёмная, если что не отстирается, то и видно не будет. Может потому Велизар и носил черное, а не чтобы от чудищ прятаться.
Вот так, попала в сказку, а меня тут же озадачили стиркой портков незнакомого ведьмака. Нехорошая какая-то сказка, неправильная. Хотя меня уже накормили, напоили, спать уложили — пора отрабатывать.
Мыла тут не было, вместо него бес вручил мелкую золу, а в качестве помощницы-стиралки — деревянную палку, которую нежно назвал «рубель». Я смотрела на эту вершину инженерной мысли, которую Анчутка отрекомендовал как чудо-машину для стирки и глажки, и готова была выть от тоски. Что мне с ней делать, я не имела ни малейшего представления. Ни одной подсказки или кнопки, где переключать режим стирки на глажку и обратно, не было. Вспомнила, что стирали в любимой многими «какраньши» не в тазу, как предлагал мне бес, а в реке. Особо извращенные вспоминали порой даже о проруби. Сейчас тепло, лето. Найти прорубь будет проблематично — не сезон. А до реки сходить можно — посмотреть, как другие справляются.
— Может мне на реку сходить? — с отчаянием пискнула я, уже надеясь, что Анчутка меня выпустит, а там пусть хоть водяной утащит подальше от этого кошмара.
— Так ведь не выйти нам со двора, — ответил Анчутка, и впервые я уловила в его взгляде то ли сочувствие, то ли печаль. — Коли пошла в услужение к ведьмаку, да магическую клятву принесла, то по его закону жить станешь. А он двор свой невидимой стеной окружил. Чтобы такие, как мы, за порог не показывались, люд честной не пугали.
— Никаких клятв я не приносила, — ответила я и решительно направилась к воротам. Не чтобы к реке уйти, а проверить, прав ли Анчутка.
Ворота были обычные, деревянные на кованных металлических петлях. А рядом калитка на простом деревянном крючке. Подходя к ней, ждала, что сейчас завоет сирена, и набегут добры молодцы с дубинками, ловить нарушителей спокойствия ведьмака.
Калитка поддалась и открылась внутрь двора. Сирены не ревели. Я сделала шаг навстречу улице. Но едва подступила к самому выходу, что-то невидимое больно ударило по лбу. От боли и неожиданности попятилась назад и свалилась на землю.
— Это что ж такое? Он в плену меня держать удумал? — возмутилась я такой несправедливостью. И снова подбежала к калитке, от которой так же отлетела назад.
А Вазелин-то наш — маньяк. Запирает невинных девиц в доме, и портки стирать принуждает.
Сердце испуганно замерло — уж лучше бы замуж пошла. Но тут же вскочила и закричала:
— Спасите! Помогите! Меня удерживают насильно!
Никто из проходящих по улице людей никакого внимания на мои отчаянные крики не обратил.
— Не старайся, — Анчутка заскочил на поленницу и уставился на меня с улыбкой. — Пока мы во дворе Велизара, нас никто не видит, и не слышит. Да ежели бы и слышали — думаешь станет кто пленённой нечисти помогать?
— Я не нечисть, — возмутилась я. Руки мелко дрожали от ужаса.
— А кто тебе поверит? Ты ж вроде как одержимая, — усмехнулся бес. — Какой срок?
— Что? — я с непониманием уставилась на Анчутку.
— Сколько времени обещала служить Велизару?
Я лихорадочно вспоминала, что несла, когда сговаривала незнакомого байкера увезти меня из деревни.
— Кажется, пока он не отпустит, — ответила упавшим голосом. Что-то подсказывало: моя шутка обернулась ко мне не той стороной.
— Это как же тебя угораздило? — удивился бес. — Или правда одержимая?
— Да какая я одержимая? — и поплелась на задний двор топить свою печаль в тазу со стиркой.
  
7. Велизар. Заморская колдунья
 
Велизар был не единственным ведьмаком в городище. Белодворье было крупным поселением, в одиночку с его бедами ведьмаку бы не справиться. Были тут, как и везде, ведуньи, что заговорить могли любую хворь, продать целебных трав или сплести оберег на удачу. А были и ведьмаки-охотники, как он. Каждому из них был вверен участок окружных земель, где они следили за прорывами из Бездны. А в случае большой беды ведьмаки-охотники собирались вместе, чтобы одолеть сильного противника сообща.
 
Были в городе и дружинники, которые были защитой городища от врагов и опорой ведьмакам. А над всеми ними стоял воевода. Хоть и было так, что ведьмаки — люди вольные, да всё равно считались с воеводой, как с главным. Воевода Пересвет был мужиком мудрым, и совет мог дать, коли надобно, и собрать стекающиеся в Белодворье вести, да распорядиться силой городища с умом. От того и уважали его не только служивые люди, но и ведьмаки.
И сегодня Велизар решил навестить Пересвета и рассказать о тревожных открытиях. Может знал воевода и от других ведьмаков о поумневших гулях. А нет, так даст совет, что делать, да предупредит других. Только не мог решить Велизар: говорить ли Пересвету об одержимой? Не сказать, так всё равно узнает, но слова против Велизара не молвит — что делать с магической напастью, решать только ведьмакам. А поведать о подозрениях, так не высмеет ли, что обычная девка одержимой прикинулась, да его, Велизара, обдурила?
У Пересвета новостей не было. Выслушал он Велизара, да велел не тревожиться раньше времени, но быть внимательнее.
— Не все ведьмаки-охотники с дозора вернулись, — отвечал ему Пересвет, задумчиво поглаживая бороду. — А как вернутся, соберем совет, может прознал еще кто о странностях. А ежели не происходило больше ничего тревожного, то и переживать не о чем.
— Думаешь, не о чем? — раздраженно спросил Велизар. — А коли твари бездны задумали чего?
— То гули. Вдруг они, будто зверь лесной, заприметили, как ты охотишься, вот и попрятались? Смени тактику, спроси у кого пару новых заклятий — глядишь, не смогут гули бегать от тебя.
— Думаешь, что я плохой охотник?
— Думаю, что сейчас нужно тщательнее следить за прорывами. А коли случится чего, сам людей служивых на помощь подниму.
Не нравилось Велизару ждать напасти. Но и сам понимал, что делать нечего — других странностей в Сокрытом овраге не было. К тому же ему еще надобно разобраться с одержимой.
Вернулся он домой быстро, но в дурном настроении. Анчутка возился у печи, а Бажена на заднем дворе полоскала в тазике его рубахи, да с таким остервенением, что даже когти гулей, казалось, не так страшны одежде. На ведьмака даже не посмотрела, будто и не было его. Велизар и сам взялся за дела: ему хоть и помогал бес, да не все может нечисть. Ни сарай справить, ни дров наколоть. Они ж больше пакостники, хотя стряпня Анчутки была сносной.
— Так что с Баженой? — Везилир замахнулся топором и расколол ещё одно полено.
Анчутка от работы не отказывался, во всём пытался полезным быть, да для колки дров сил не хватало. Бесу и холод был не страшен, а вот Бажена мерзнуть станет, придется к зиме запасти дров побольше.
— Да что с ней? Неумёха и чудная. Не одержимая она, — Анчутка в это время сидел на поленнице и болтал ногами. А как скапливалось достаточно поленьев, уносил их в сени.
— И что в ней чудного? — Велизар расколол еще одно полено и посмотрел на девушку. Она и правда была странная. Вон даже кур боялась. Кинет им горсть зерен, да отскочит, как они возле неё кудахтать начнут.
— К работе не приучена, слова чужие знает, будто княжна заморская, а не простая девка.
— Откуда княжне в Березниках взяться? — ведьмак отвернулся от девушки и вернулся к дровам.
— Может похитили? — пожал плечами бес.
— В Березниках люд разбойный отродясь не водился, — возразил Велизар.
— А ежели сама сбежала? — не унимался Анчутка.
Велизар нахмурился. Будто нужны ему проблемы с беглыми боярскими дочками. Вот только не сходится что-то. В Березниках Бажену хорошо знали, как и мать её, Лукьинишну. Он там часто бывал, хоть и не знал всех селян поименно. Но был уверен, что появись в Березниках чужачка, в миг бы доложили об этом. Не могла она быть княжной.