Мои волки. Любовь истинная и нет (СИ)

На дрожащих ногах я спешу в тесный закуток под металлическими ступенями. Скорее оказаться над раковиной, прежде чем обед и непереваренные таблетки найдут путь наружу. За дверью длинный коридор озаряется мигающим красным светом. Свет вспыхивает и гаснет, то погружая меня во тьму, то окуная в кровавое адское сияние. В тупике за бисерными шторами два неясных силуэта предаются разврату. Я слишком далеко, чтобы разглядеть все в деталях, но позы и стоны не оставляют сомнений в происходящем: женщина стоит на коленях, ее голова ритмично движется над пахом мужчины. Смущенная и шокированная, я торопливо ныряю в ближайшую дверь и едва успеваю склониться над умывальником. 
Желудок, отравленный химией, скручивают болезненные спазмы. Я все же переборщила с таблетками и теперь расплачиваюсь за свою глупость, цепляясь ослабевшими пальцами за край раковины. 
Когда я наконец разгибаюсь, из зеркала на меня смотрит осунувшаяся волчица с размазанной по лицу красной помадой. Отнюдь не красотка. Лампа под потолком моргает холодным голубым светом, в котором мое лицо — лицо покойницы. 
Спустя двадцать минут, толкая дверь уборной, я надеюсь, что развратная парочка в конце коридора завершила свои игры и убралась куда подальше. Но, похоже, сегодня удача окончательно от меня отворачивается. Выходя из туалета, я нечаянно задеваю дверью плечо незнакомки, делавшей за бисерными шторами минет. 
— Корова, смотри, куда прешь, — бросает она и, цокая каблуками, устремляется за своим спутником — толстяком в сползающих штанах. Ее смуглую спину вдоль всего позвоночника украшает татуировка в виде извивающейся змеи. 
Щеки горят. Выждав немного, я делаю шаг в сторону выхода, откуда доносится грохочущая клубная музыка. Всего один шаг, потому что в следующую секунду некто, вынырнувший из мрака, вжимает меня в закрытую туалетную дверь. В ноздри бьет крепкий запах мужского возбуждения. По обеим сторонам от моей головы опускаются руки, бугрящиеся мускулами.
— Элен, надо поговорить, — ухо обдает горячим дыханием Эштера, и я чувствую себя уязвимой, потому что мое тело избавилось от блокаторов. Запах чужого альфы снова сводит с ума. 
Эштер вжимается в меня крепкой грудью, бедрами. В живот упирается твердый бугор. Я в ловушке мужских рук. Поймана в капкан одуряющего аромата, кружащего голову. 
Это неправильно — млеть в объятиях постороннего мужчины, в то время как жених ждет меня за дверью. Но отстраниться нет сил. Можно лишь срывающимся голосом умолять Эштера отодвинуться:
— Что… ты делаешь? Пусти. Пожалуйста.
От неправильности происходящего хочется разрыдаться. Собственная беспомощность злит. Да, я наполовину зверь, но и человек тоже, и ненавижу, когда инстинкты берут верх над разумом.
— Элен, сладкая, как ты пахнешь, — вгоняя меня в краску, Эштер жадно втягивает воздух рядом с моим лицом. Его зеленые, как абсент, глаза горят в полумраке потусторонним пламенем, гипнотизируя, лишая воли. Коленом волк раздвигает мои ноги, приподнимает юбку, давит на трусики, на промежность, закрытую кружевной тканью, которая уже насквозь мокрая. 
— Не надо… Гор…
Имя друга заставляет Эштера ревниво зарычать.
— Неужели ты не понимаешь?
— Не понимаю чего? — испуганная напором альфы, я опускаю ладони на его грудь и давлю, давлю, давлю — из последних сил пытаюсь выбраться из ловушки. Удивительно, что вообще способна сопротивляться: похоже, часть таблеток все же успела всосаться в кровь.
— Не понимаешь, почему твое тело так на меня реагирует. Ты же моя истинная пара, Элен.
Слова Эштера как кипяток, которым плеснули в лицо. Пока я стою, оглушенная, волк продолжает лихорадочно шептать мне в губы:
— Ты моя, Элен. Моя. Судьба так решила, отдала тебя мне. И я не собираюсь делиться. Знаю, Освальд тебя не отпустит. В вашем клане какие-то варварские законы, но мы можем… мы можем сбежать. Да, сбежать, Элен. Вдвоем. Вместе. В Эверском лесу у меня есть друзья, которые нас спрячут.
Зрачки в глазах напротив черные-черные, полностью заслоняют радужку. Грудь под моими ладонями тяжело вздымается. Эштер замирает в ожидании ответа.
 
Волчица внутри в восторге от его близости, скулит, радостная, нашедшая свою пару, и чувство такое, будто у меня раздвоение личности. Меня корежит, ломает, выкручивает. Я-человеческая женщина рвусь к Гору, я-зверь мечтаю опуститься на колени и сделать для Эштера то, что незнакомка в тупике за бисерной шторой вытворяла со своим спутником. Каждая клеточка моего тела пропитана похотью.
Но похоть — не любовь. Всегда ненавидела это ощущение беспомощности перед своей природой. Не хочу быть безмозглой самкой, живущей инстинктами. Я — человек и сама решаю, с кем спать, строить отношения и заводить детей.
— Нет.
— Что?
Брови волка сходятся на переносице, лоб прорезает глубокая вертикальная складка: Эштер ошеломлен, не ожидал такого ответа. Пользуясь его растерянностью, я выкручиваюсь из нежеланных объятий и бросаюсь к выходу, но не успеваю добежать до двери: мужские пальцы железной хваткой смыкаются на моем запястье.
— Элен, ты не поняла? Мы же…
— Я люблю Гора.
— …истинные.
— И хочу быть с ним.
Эштер кривится, словно ему дали пощечину. Эмоции на его лице сменяются со скоростью света: шок, неверие, злость, отчаяние. Он смотрит так, будто несколько секунд назад держал в руках бесценное сокровище, но оно осыпалось песком сквозь пальцы. Я понимаю его изумление — от идеальной пары не отказываются. Только для меня истинность не дар. Не тогда, когда взбесившиеся гормоны указывают мне, что делать, лишают права выбора, заставляют расстилаться ковриком у ног мужчины, которого я вижу второй раз в жизни. Вот если бы Гор был моим избранником…
Эта мысль, похоже, отчетливо читается во взгляде, потому что Эштер рычит и впечатывает меня в стену.
— Его любишь? — шипит мне в губы и обхватывает ладонями мое лицо. — А он тебя? Он тебя любит? Как считаешь, способен любящий мужчина подложить свою женщину под другого?
Я не сразу понимаю, что происходит: моя рука словно действует сама по себе — взлетает вверх и грубо запечатывает чужой рот. Заткнись! Заткнись! Не смей озвучивать мои страхи! Я не желаю ничего слышать!
Но сказанного не воротишь — оно отравленным газом разливается в воздухе, ядом растекается по венам.
А он тебя любит? Способен любящий мужчина подложить свою женщину под другого?
— Гор хочет от меня ребенка.
Губы под моей ладонью касаются кожи влажным поцелуем. Эштер не может ответить — я зажимаю рукой его рот — но в чертовом взгляде столько иронии.
— Любит, — мне остается твердить это раз за разом, пока последняя тень сомнения в моем голосе не исчезнет. — Он меня любит! Понятно? Мы вместе пять лет и все эти годы счастливы. Гор сделал мне предложение. Хочет, чтобы я стала матерью его наследника. Мне хорошо с ним. Я не хочу ничего менять. Не хочу! Откуда ты только взялся на мою голову?
Пальцы Эштера смыкаются вокруг моего запястья и заставляют опустить руку вниз, дать ему возможность ответить на этот яростный поток слов, летящих в его лицо.
— А ты уверена, — говорит волк, с трудом сдерживая гнев, — что когда Гор встретит свою истинную самку, то откажется от нее с той же бездумной решительностью, с какой отказываешься от меня ты? Уверена, что он не свалит к ней в первый же день знакомства?
Взвыв, я отшвыриваю Эштера от себя. Все мои тайные страхи безжалостно вытащены на свет. Отчаянно хочется затолкать их обратно в темный чулан подсознания, но, озвученные, они обретают объем и вес, разрастаются над головой, подобно черному грозовому облаку, нависают тревожной тенью, превращаются в ужас, глубокий и всеобъемлющий.
Можно сколько угодно кричать Эштеру в лицо о любви Гора, но правда в том, что я не знаю, как изменятся его чувства, если он встретит ту самую.
— Импринтинг — редкость, — шепчу я свою любимую мантру. — Истинную пару обретает лишь каждый пятый.
— Так лови удачу за хвост. Тебе повезло. Чего же ты отказываешься от счастья?