Робокоп II

- Ого, мать твою! — заорал какой-то алкоголик, хватая двадцатидолларовую купюру. — Баксы с неба сыпятся!
В кабине грузовика что-то пошевелилось. Металлическая ладонь вырвала дверцу со стороны водителя и на улице появился Робокоп. Не обращая внимания на бродяг, вырывающих друг у друга деньги, он пошёл своей дорогой.
«Теперь придётся заполнять кучу бумаг», — подумал он.
  
ГЛАВА 22
 
 
Джонсон, доктор Факсс и Старик молча сидели в квартире последнего. Доктор Факсс, застыв как каменное изваяние, положила ладонь на руку Старика. Джонсон притворялся, что не видит этого.
В комнате болтал телевизор. Шла реклама. Миловидная дама в бикини стояла возле высокого зеркала, в котором отражалось яркое солнце. На фоне её аппетитных форм появились слова «ЛОС АНДЖЕЛЕС», а диктор произнёс:
— Говорят, что двадцать секунд под калифорнийским солнцем — сейчас, когда мы потеряли озонный слой, — слишком много.
Девушка улыбнулась, взяла баночку и стала втирать в свою грудь чёрную, похожую на смолу, мазь.
- Но так было, пока не изобрели «Сан Блок 5000», — объявил диктор. — Достаточно втереть в тело полкилограмма этого препарата и… — девушка легла у края бассейна, — и тебе хорошо много часов. До свидания на пляже.
После рекламы на экран вернулись ведущие новостей: Джесс Перкинс и Кейзи Вонг. Лица их озаряли дежурные улыбки.
Старик напрягся, когда в кадре появилась фигура Робокопа, окружённая радостными полисменами.
- Забастовка полиции подошла к концу, — сообщила Джесс. — Завершилась очень сложная акция. Полицейские из Детройта под предводительством Робокопа уничтожили фабрику, производящую НУКЕ и схватили таинственного короля банды НУКЕ, о котором известно что ныне он балансирует на грани жизни и смерти в медицинском центре «Оу-Си-Пи».
Затем на экране возникли кадры с мэром Кузаком в главной роли. Посреди переполненного судебного зала он пытался придушить Джонсона. Джонсон растирал синяки на шее.
- А теперь остальные местные новости, — продолжала Джесс, — мэр Кузак заработал себе неважную репутацию за агрессивное поведение, явившееся следствием провала попытки заблокировать переход власти в городе к компании «Оу-Си-Пи». Оперативный директор «Оу-Си-Пи», Дональд Джонсон, комментирует это следующим образом…
На экране появился Джонсон, хриплым шёпотом сообщающий журналистам:
— Дело в том, что «Оу-Си-Пи» не может оплачивать счета за некомпетентную администрацию. Однако мы можем сделать для города очень многое, как только мэр Кузак и те люди, которые заварили эту кашу, отойдут с дороги.
- Хорошо сказано, — заметил Старик, выключая телевизор, когда на экране появилась очередная реклама.
- Спасибо, сэр, — улыбнулся Джонсон. — В наших планах ничего не изменилось.
- Кое-что изменилось, — сообщил Старик. — Мне не нравится, что полиция вернулась на работу.
- Это ещё может оказаться для нас выгодно, сэр, — с улыбкой сказала доктор Факсс.
Джонсон скривился. Старик был в руках этой женщины. Это заметно и невооружённым глазом.
С тех пор, как полиция вернулась к работе, в общественном мнении мы будем выглядеть вполне благоприятно, — заметила Факсс.
- Но мы и являемся вполне благоприятной для общества компанией, — сказал Старик. — Мы лишь желаем избавить Америку от жира, вернуть ей жизнеспособность.
- Но не все такие провидцы, как вы, — снова улыбнулась доктор.
- Вот в этом-то и проблема нашей страны, — подчеркнул Старик.
Джонсон поудобней примостился на кресле. Сейчас снова последует речь. Факсс продолжала улыбаться Старику с миной, преисполненной обожания. И в этой улыбке было нечто такое, от чего по спине Джонсона пробежали мурашки.
  
ГЛАВА 23
 
 
На опустевшей стоянке возле медицинского центра «Оу — Си-Пи» стояла бронированная машина. Сидящая рядом с Хобом Энджи передала ему бинокль.
 
- Третий этаж, — прошептала она. — Четвёртое окно слева.
Хоб нервно поднял бинокль.
- Он там, — сказала Энджи. — Видишь? Свет ещё горит.
- Ну и что с того? — ответил Хоб. — Нам не нужно сюда приезжать. Нас могут выследить.
- Мы должны заботиться о своих, — прошептала она. — Он так говорил.
- Он много чего говорил, — ответил Хоб, возвращая бинокль. — Сматываемся отсюда.
- Он нас прибьёт, если мы не попробуем его вытащить, — с упором произнесла Энджи.
Хоб опустил голову, словно собираясь вздремнуть.
- Никого он больше не прибьёт. Ты слышала новости? Да, чёрт возьми, так или иначе, он уже, наверно, давно помер.
Губы у Энджи задрожали:
— Да, но… Не знаю.
Хоб повернулся к ней. Лицо его потяжелело, а в глазах вспыхнул огонь. Такой огонь Энджи прежде видела только в глазах Каина.
- Теперь ты будешь делать только то, чего хочу я. Езжай.
Энджи молча кивнула, подчиняясь настояниям Хоба.
Когда они отъехали, весь свет на третьем этаже погас. Весь, за исключением того окна, за которым лежал Каин,
Он лежал неподвижно, опутанный паутиной аппаратуры, поддерживающей жизнь в теле. Широко раскрытые глаза смотрели на блестящие приборы. «Забавно», — подумал Каин. Сперва машина сделала ему ЭТО, а теперь машина ему помогала. С правой стороны ровно посапывало искусственное лёгкое. Слева монитор регистрировал ритм его сердца. Он услышал, как двери открываются, и устремил взгляд в том направлении.
С ангельской улыбкой в помещение вошла доктор Факсс. Она осторожно глянула через плечо, чтобы удостовериться, что никто её не видел, затем тихо прикрыла за собой двери. Не переставая улыбаться, она закрыла дверь на задвижку и подошла к кровати.
- Однако вам и досталось, — ласково произнесла она. — Но у меня для вас хорошие новости: ещё есть шанс.
Каин подозрительно рассматривал её. Он попытался что-то сказать, но не смог.
Факсс продолжала улыбаться.
- Есть шанс прикоснуться к вечности…
Каин заморгал.
Факсс вынула из сумочки радиотелефон и набрала номер.
- Доктор Велтман? Боюсь, что ваш пациент умер… Да, я совершенно уверена. Подготовьте свидетельство о смерти и соберите операционную бригаду. У нас только шесть минут, потом клетки станут бесполезны.
Каин с ужасом посмотрел на женщину. Да она с ума сошла! Он попытался пошевелиться на кровати, но убедился, что слишком крепко привязан к ней. Факсс старательно прикрыла его одеялом, запечатлев на вспотевшем лбу материнский поцелуй.
- Теперь, — прошептала она, — будь хорошим мальчиком и расслабься.
После чего отключила искусственное лёгкое. Глаза Каина расширились. Он захрипел. По телу его пробежала судорога, голова надулась, и казалось, что вот-вот она взорвётся.
Вырвав руку из сплетения проводов и трубок, Каин попытался схватить женщину. А та даже не старалась увернуться. Она спокойно смотрела, как ладонь Каина замерла на полпути, вздрогнула и упала на постель
Через несколько секунд кардиограмма Каина была ровной, как автострада.
Доктор Факсс повернулась к зеркалу, поправила блузку и волосы. Потом вернулась к двери к открыла её.
В палату ворвалось несколько санитаров с носилками. А пару минут спустя в операционной группа хирургов собралась вокруг неподвижного тела Каина. Факсс с удовольствием наблюдала эту сцену из предназначенного для студентов зала анатомического театра. Главный хирург, доктор Велтман, никогда прежде не проводил столь сложной операции.
Глазные яблоки и зрительные нервы, равно как и мозг, были осторожно извлечены из тела и помещены в большой сосуд с какой-то жидкостью. К сосуду подключили аппаратуру, поддерживающую жизнедеятельность.
Два часа спустя доктор Велтман поднял взгляд на Факсс и кивнул. Он снял маску и улыбнулся. Факсс быстро спустилась в операционную.
- Успешно? — спросила она.