Ловчий смерти

Путешественникам выделили один из срубов. Тесное мрачное помещение с единственным, забранным деревянными ставнями окном. Внутри находилась печка, на посыпанном опилками полу – несколько лавок. Ничего, сойдет и так. Воины готовились к ночлегу. Двое ушли в конюшню позаботиться о лошадях. Спать в эту ночь Сын Карны не собирался. Прежде всего он тщательно изучил выделенную им избу. Крышка погреба, располагавшаяся в одном из углов, была намертво забита. Устилающие пол свежие опилки по-прежнему пахли лесом. Поворошив деревянную стружку, Вергун обнаружил на досках темные пятна запекшейся крови. Кровь пролилась недавно. Тут не просто кто-то повредил о гвоздь руку, судя по количеству крови, кого-то зарезали. Все это не понравилось Сыну Карны, но он не стал делиться своим открытием с остальными. Вместо этого он покинул сруб, решив немного прогуляться.
Через некоторое время он заметил, что отпирающий ворота здоровяк следует за ним по пятам, особо этого не скрывая. Ловчий решил пренебречь излишне проявляемой опекой, тем более что наихудшие его подозрения постепенно подтверждались. Пройдясь между домами, Вергун встретил всего несколько человек, и все они были хорошо вооруженными мужчинами. На чужака они не смотрели, он для них попросту не существовал. Сделав петлю, Сын Карны вернулся обратно, так и не встретив ни одной женщины или старика. Даже кур и собак не было слышно. Мертвое место. Плохое.
Стемнело. Ловчий попробовал посчитать, сколько в деревне может находиться вооруженных людей. Выходило от пяти десятков до сотни. Немало. У него все не шел из головы наглухо заколоченный погреб с проконопаченными войлоком щелями. Возвратившись в сруб, Вергун бесшумно прошел между спящими и, отыскав в полутьме крышку, присел рядом с ней. Смахнул перчаткой опилки. Сквозь древесное благоухание свежей стружки едва ощущался сладковатый запах. Сын Карны облокотился о стену сруба и, выйдя из тела, скользнул вниз.
Они были там. Мертвые. Местные жители. Бывшие хозяева дома. Огораживая себя от гостей, они забыли о более страшном и беспощадном звере, звере одной с ними крови. Теперь все становилось на свои места. Несколько дней назад селение захватили и разграбили. Уничтожив всех живых, захватчики устроили здесь удобный перевалочный пункт. Это означало только одно: Ловчий ошибся в оценке количества вооруженных людей. Наверняка их было куда меньше, чем он предполагал. Основная масса наверняка в рейде, включая предводителя. Этим объяснялось многое, в том числе и нерешительность бородатого арбалетчика, раздумывающего, пускать ли чужаков на ночлег, и малолюдность селения. Но, почувствовав плывущее в руки золото, головорез не сумел устоять перед соблазном. Действительно, что может быть легче? Загнать ни о чем не ведающих простаков в удобную ловушку, только и всего.
Кто-то коснулся плеча Сына Карны. Вергун обернулся. Рядом с ним присел Аларих. Наемник не спал, он даже не снял оружие.
– Я тоже сразу понял, что здесь не чисто, – прошептал седовласый, кивая на приоткрытое окно.
– Шакалье логово, – кивнул Ловчий.
– Разбудить остальных?
– Не стоит. Главное, что мы бодрствуем.
– Сколько их, как ты думаешь?
– Десятка три.
– Нас с чужеземцами двадцать пять.
– Силы равны.
– Но на их стороне внезапность.
– Уже нет.
– Будем ждать?
Вергун снова кивнул.
Запах дыма Сын Карны почувствовал уже под самое утро. До рассвета было еще около двух часов. Сизая дымка плавно стелилась по полу, окутывая спящих. Вергун легонько встряхнул задремавшего Алариха. Наемник очнулся, и Сын Карны молча указал ему на отблески огня, мечущиеся за окном.
– Подожгли сруб? – тихо спросил седовласый.
– А ты что, не ощущаешь запах? – удивился Ловчий.
– Нет.
– Дверь наверняка заперта, – Вергун встал во весь рост. – Я прогуляюсь наружу. Как только выскочу, буди остальных.
Метнувшись к окну, Сын Карны высадил его ногой и черной тенью вылетел наружу. Здесь его уже ждали арбалетные болты. Все повторялось. В который уже раз…
 
Из ножен выпорхнул меч, рывок… лезвие легко достает арбалетчиков… разворот… еще двое корчатся на земле. Сруб плотно обложен соломой. Солома сырая и разгорается нехотя, сильно дымя. Ловчий подбежал к подпертой толстым поленом двери, но на пути у него возник давешний привратник. Со звоном столкнулись мечи. Вергун легко достал противника скользящим ударом «Колыбель травы» и, не прекращая движения, выбил подпирающее дверь бревно. Дверь сруба распахнулась. На свежий воздух вырвался Аларих, а следом за ним и остальные наемники. Славер, не полностью пришедший в себя после сна, хрипло кричал на своих воинов. У запылавшего наконец сруба собрались все головорезы. Первым делом Ловчий обезвредил тех, у кого были арбалеты, после чего поспешил к конюшне. Оставшиеся с лошадьми воины были убиты. Два тела лежали у колодца. Ублюдки уже успели снять с них кольчуги и оружие.
Из темного проема конюшни метнулась тень. Аларих сделал едва уловимое движение. Тень споткнулась, повалившись на землю. Наемник подбежал к упавшему человеку и, выдернув из его спины нож, вытер лезвие о штанину. Вергун перевернул тело. Человек был еще жив. Сын Карны узнал арбалетчика, впустившего их в лагерь. На губах бородача выступила кровь.
– Бастар найдет вас и отомстит.
– Бастар? – удивился седовласый, глядя на Ловчего. – Кто это?
– По всей видимости, их предводитель, – пожал плечами Вергун, безразлично рассматривая мертвеца.
Разбойник испустил дух, не успев договорить.
Псу собачья смерть.
Лошади с повозками были на месте. Глядя на поднимающийся над приземистыми домами черный язык дыма, Сын Карны думал о том, что никогда не стоит недооценивать противника, излишняя самоуверенность уже поражение. Простые правила выживания, которые очень часто не берутся в расчет. Беспечность и жадность сослужили дурную службу выродкам, вырезавшим мирное селение.
Когда Вергун с Аларихом вернулись к догорающему срубу, все уже было закончено. Три десятка тел лежали на обагренном кровью дворе. Наемники уцелели все, но оно и понятно, профессионалы. Теперь их отряд вместе с чужеземцами уменьшился до восемнадцати человек. Сын Карны подумал, что им еще повезло, ибо все могло закончиться совсем по-другому. Селение решили не покидать до рассвета. Конечно, была вероятность того, что в любой момент мог вернуться Бастар со своим отрядом, однако рискнуть все же стоило. Павших похоронили за стенами деревни. Все дома и хозяйственные пристройки обыскали. Но никого живого так и не нашли. Срубы с заколоченными погребами предали огню. Какой-никакой, а погребальный костер. Большего для погибших жителей деревни они сделать не могли. Огонь наверняка был виден на много верст. Разгневанный Славер, похоже, очень рассчитывал на скорое возвращение оставшихся выродков, чтобы прикончить всех до одного. Но главарь разбойников так и не появился. Было решено провести за стенами селения еще одну ночь, дабы как следует отдохнуть.
Ближе к вечеру Вергун решил сделать небольшую вылазку. Оседлав коня, Сын Карны выехал за ворота, которые помогли ему открыть рыжебородые братья. Ночью был небольшой мороз. В некоторых местах у деревьев лужи сохранили тонкую хрустящую корочку. Кое-где в лед вмерзли желтые листья. Временный союз увядания и холода. Желтые листья казались Ловчему кораблями, затертыми в вечных льдах севера.
Вергун искал следы. Он не сомневался, что обнаружит их, и в конце концов оказался прав. Снова всадник и поджидающий его в отдалении отряд. Судя по следам, незнакомец прошлой ночью несколько раз объехал селение по большой дуге. Ни гости, ни тьма не беспокоили этого человека. Таинственный незнакомец умел оставаться невидимым. На что он рассчитывал? Ведь он наверняка знал, что среди людей Славера есть Ловчий. Сыновья Карны безошибочно чувствовали присутствие друг друга. Быть может, именно это и удерживало неизвестного Ловчего от решительных действий? Вергун мешал ему, нарушая неведомые планы. Но ведь Славеру все равно суждено погибнуть. Вергун не понимал. Чужая игра была для него слишком сложной, слишком запутанной. Возможно, все объяснялось очень просто, нужен лишь ключ. Но где его взять? Он позволил вовлечь себя в эту игру, значит, нужно идти до конца. Непостижимая Мать до сих пор не вмешивалась, ибо все происходило согласно ее воле. К чему сейчас задавать вопросы? Ведь очевидно, их время еще не пришло.