Для тебя (ЛП)

— Ты оставался в стороне двадцать лет.
— Мы не будем это обсуждать, — объявил Колт.
— Будем, просто не сейчас. Вам с Морри нужно защитить мою невестку. Займитесь этим, поговорим позже.
Колт проглотил ответ. Джек слишком много значил для него, чтобы сказать ему то, что рвалось с языка. И всё-таки они не станут обсуждать это, ни сейчас, ни завтра, ни на следующей неделе — никогда.
Но всё равно Колт кивнул.
Джек кивнул в ответ.
— Идём, — поторопил Морри.
Колт сделал ещё глоток из своей бутылки и встал со стула, повторив:
— Идём.
  
Глава 3
 
Пак
 
— Я агент Уоррен, ФБР.
Он хорошо выглядел, этот агент Уоррен, и знал это.
Он протянул мне руку, и я её пожала. Наверное, за многие годы он выработал десятки разных рукопожатий. Это было крепким, но успокаивающим.
— Это агент Родман.
Агент Уоррен показал на мужчину рядом с собой. Они были словно инь и ян.
Уоррен был темнокожим и лысым, хотя его густые, длинные ресницы выдавали, что он скорее бреет голову, чем потерял волосы. Он был высоким и худощавым, но не хрупким. Родман был белым, и все признаки указывали на то, что ему пора завязывать с пончиками. Он явно лысел и не скрывал этого, а ещё у него было самое широкое и самое блестящее золотое обручальное кольцо, которое я когда-либо видела.
Рукопожатие агента Родмана было таким же крепким и успокаивающим.
Они мне не враги. Они здесь, чтобы помочь.
Приятно знать.
Краем глаза я заметила какое-то движение: к нам направлялись Колт и Салли. Усилием воли мне удалось сдержаться и не повернуть голову.
— Колт, — сказала я, когда они подошли, и Салли дёрнулся всем телом.
Колт не шевельнулся, и на его лице ничего не отразилось. Но его глаза смотрели на меня с непонятной напряжённостью, от которой захотелось поёжиться.
— Феб, — ответил он.
— Салли, — поприветствовала я, заметив, что сегодня он выглядит получше, а его голос, когда он назвал моё имя, звучал уже не так гнусаво.
— Феб.
Никто из них не назвал меня Фебрари, чему я удивилась. Я думала, что в присутствии агентов ФБР они будут разговаривать более официально.
Потом я поняла, что и при агентах для них я не Фебрари, а Феб. Они меня знают. Я одна из них, жительница их города, но больше, чем просто незнакомый человек, которого они поклялись защищать.
Это тоже приятно знать.
— Вам следует знать, мисс Оуэнс, что лейтенант Колтон отказался от участия в расследовании, — спокойно заметил агент Уоррен, явно ответственный за переговоры в этой паре.
Это тоже было неожиданностью, но я не стала скрывать своё удивление, потому что под ним лежал иррациональный страх, который я не могла контролировать.
— Почему? — не удержавшись, спросила я. В моём голосе явно слышалось обвинение, и направлено оно было на переговорщика из ФБР.
Тёмные брови Уоррена сошлись над глазами с ресницами, как у девочки.
— Лейтенант Колтон объяснил вашу историю.
Сомневаюсь, что Колт рассказал эту историю в подробностях, но сейчас это неважно.
— Он хороший полицейский.
— Речь не об этом, — заявил Уоррен.
— На самом деле то, что он добровольно отказался, доказывает, что ваше утверждение — правда, — впервые заговорил Родман.
Я не совсем поняла, о чём он, но не собиралась вникать.
— Он хороший полицейский, — повторила я.
— Феб, — сказал Колт, но я даже не взглянула на него.
— Он может быть пристрастным, — сказал мне Уоррен.
— Он этого не сделает, — сообщила я Уоррену.
— Возможно, но мы не можем рисковать, и он не хочет нас вынуждать, — ответил Уоррен.
Тут до меня дошло, что я говорю, что делаю и что я не имею ни малейшего понятия об их работе.
Так что я наконец заткнулась.
— Лейтенант Салливан возглавит местных полицейских, — сказал Уоррен. — Мы будем держать Колтона в курсе, и он будет участвовать в расследовании с правом совещательного голоса.
Он разговаривал со мной специальными терминами, другими словами, я понятия не имела, что значит «право совещательного голоса», и не могла спросить. Не сейчас, не при Колте, и вообще никогда ни у кого, потому что, если они начнут рассказывать, как сильно я хочу узнать и что всё это говорит о моём желании, чтобы Колт работал над этим делом, люди могут прийти к неверным выводам.
 
Мне это не нравилось, но я молчала.
— Есть ещё несколько человек, с которыми я хочу вас познакомить, — сказал Уоррен. — Потом, боюсь, мы будем вынуждены отнять у вас довольно много времени.
Представители ФБР заняли конференц-зал — помещение со стеклянными стенами в торце первого этажа.
Раньше в этом здании располагалась городская библиотека, пока не была построена библиотека побольше, современная и расположенная ближе к школам. Полицейский участок был старым, симпатичным зданием из кирпича. Из-за этого его фасад выглядел, как старинный полицейский участок, включая два чёрных фонарных столба на широких бетонных постаментах у подножия лестницы. На столбах висели большие круглые белые фонари с надписью «полиция» на плафонах.
Несколько лет назад во время одного из своих приездов я водила Палмера и Тьюздей на экскурсию, когда участок открыли для публики. Мне было любопытно посмотреть, где работает Колт, хотя я и убеждала себя, что делаю это ради Палмера, который хотел стать, как его дядя Колт.
В подвале находились камеры и изолятор. Первый этаж занимало обширное открытое пространство с картотекой, большой стойкой напротив входной двери и несколькими столами за ней. Сбоку располагался конференц-зал, несколько отгороженных кабинетов с противоположной стороны и кабинеты сзади. В дальнем углу, в маленькой звукоизолированной комнатке с окошками находилась диспетчерская. В центре комнаты стояло оборудование и два стола друг напротив друга, а между ними колонка с ручками и дисками. Диспетчеры сидели лицом друг к другу, надев наушники, как Конни Макинтайр и Джо Фредерик сейчас. На верхнем этаже находилось место, которое Кольт называл стойлом, но официально оно именовало «отдел расследований». Там стояли столы нескольких детективов и располагались допросные. Также наверху находились шкафчики, большая душевая с несколькими душами и склад, где хранилось оружие, патроны, бронежилеты и прочая хрень.
Салли отправился вместе со мной и агентами в конференц-зал, а Колт, даже не взглянув в мою сторону, пошёл к лестнице.
Я встретилась со специалистами по поведенческому анализу и некоторое время пересказывала им большую часть того, что уже говорила Колту. Их расспросы были более детальными, и они часто возвращались к вопросам, на которые я уже отвечала, и я отвечала на них снова и снова. Я старалась сохранять спокойствие, и мне это удавалось. Большей частью потому, что Док дал мне какое-то снотворное и я проспала на двуспальной кровати у Джесси с девяти часов вчерашнего вечера до восьми утра, когда меня разбудила мама (она спала на раскладном диване Джесси) и сказала, что звонил Колт и сообщил, что агенты ФБР хотят встретиться со мной в участке, как только я туда прибуду.
Я уже много лет не спала так долго. Так долго, что мне показалось, будто я пропустила много дней, а не часов. И всё-таки я встала, стряхнула с себя сон с помощью душа и вступила небольшой спор с Джесси, которая считала, что мне следует приодеться для встречи с агентами ФБР, и притащила половину своего постоянно расширяющегося гардероба в гостевую комнату, чтобы помочь мне с этим. Я же думала, что лучше, если я, как всегда, буду просто собой.
Победила я.
Сотрудники ФБР спрашивали о вещах, о которых им, по моему мнению, не нужно было знать, но я всё равно им рассказала. Я не хотела, чтобы они подумали, что мне есть что скрывать, и не хотела, чтобы они подумали того же о Колте. Так что я рассказала им, что мы с Колтом встречались, когда учились в школе, что он всегда был и до сих пор остается практически членом семьи. Я не сказала им, почему рассталась с Колтом, но рассказала всё о Пите, сообщив, что он поступил правильно, покинув город, но ясно дала понять, что он принял это решение с небольшой помощью семьи и друзей.