Укрощение варвара (ЛП)

Все в шоке.
Я думаю о Хассене и о том, как он без колебаний рискнул своей жизнью, чтобы спасти Пашова. Я могла бы тоже помочь. Может быть, мне пора перестать смотреть на себя как на жертву. Я здесь в затруднительном положении, но это хорошие люди, и я счастлива. Странно говорить это, глядя на катастрофу, но это так. У меня есть Хассен, и моя сестра здесь, и меня кормят и за мной присматривают. И я могу стать большим, чем была раньше. Я могу сделать больше, чем минимум, чтобы остаться в живых. Мне не нужно торчать в своей постели, как Айша, и ждать, пока мир пройдет мимо меня.
Я могу помочь.
Я не в шоке, как другие. Некоторые из них избиты. У некоторых в ушах запеклась кровь, и я задаюсь вопросом, не повредил ли взрывной удар землетрясения их барабанным перепонкам. Неподалеку Тиффани дрожит в одиночестве. Я ищу ее пару и вижу Салуха, стоящего рядом с целительницей, утешающего плачущую Кемли и ее пару, Боррана. Его родители. Я забыла, что Пашов — один из их сыновей… и старший брат Фарли. Бедная Фарли. Она была мне хорошим другом, и она сходит с ума. Это, должно быть, так ужасно для подростка.
О боже. Я могу сделать больше, чем просто сидеть здесь и разглаживать брови Хассена, пока он спит. Я снимаю меховую накидку со своих плеч и сворачиваю ее в подушку, затем осторожно опускаю его голову на нее. Лейла хватает меня за руку, когда я поднимаюсь на ноги. Она плакала, ее лицо блестит от ледяных слез. «Куда ты идешь?»
«Я собираюсь помочь, — говорю я ей. — Сделаю, что смогу».
Она кивает и вытирает щеки, затем сжимает колено своего партнера и встает на ноги, лицом ко мне. «Что я могу сделать?»
Боже, я люблю свою сестру. Как я раньше не понимала, какая она храбрая, просто изо дня в день? Я протягиваю руку и быстро, импульсивно обнимаю ее. У меня все еще есть моя семья. Я в порядке, несмотря ни на что. Когда я отпускаю ее, я жестикулирую: «Не могла бы ты раздать эти меха?»
Она сжимает руку Рокана и убегает. Я наблюдаю, как он рывком поднимается на ноги, а затем останавливается, как будто собирается броситься за ней. На его лице мучительное выражение, как будто он хочет задушить ее защитой и должен остановить себя.
— Ты можешь присмотреть за Хассеном вместо меня? Дашь мне знать, если он проснется? — спрашиваю я его. Он молчит, и я понимаю, что у него тоже кровь в ушах. Я похлопываю его по руке и жестикулирую свой вопрос, и он кивает.
Я немедленно подхожу к Фарли, как раз в тот момент, когда ребенок Стейси начинает плакать громче. Я опускаюсь на колени рядом с Фарли. Она в шоковом состоянии, на щеке большой порез, и она вся грязная после обрушения, ее руки покрыты странными рубцами.
— Ты в порядке?
Она обращает ко мне заплаканные глаза, прижимаясь к своему питомцу.
— Мой брат…
— С ним все будет в порядке, — уверяю я ее, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и обнадеживающе. Забавно, как сейчас вступают в игру мои навыки бармена. Фарли не грустный пьяница, но я знаю, как успокоить и создать впечатление, что я контролирую ситуацию. — Давай взглянем на твоего питомца, хорошо?
Она сжимает его крепче, и Чомпи блеет и кусает Фарли за руку, оставляя еще один приподнятый рубец. Бедный ребенок. Она так напугана, что даже не заметила. Я осторожно вытаскиваю Чомпи из ее мертвой хватки, и он, блея, отходит на несколько шагов. Она тут же снова начинает рыдать. Дерьмо. Я не ветеринар, но у него явно сломана нога. Когда пострадало так много людей, бедный целитель ни за что не посмотрит на домашнее животное.
— Нам нужно наложить шину на его ногу. Это поможет ему передвигаться. Не могла бы ты принести мне какую-нибудь палку или шест? Кость?
Фарли моргает, глядя на меня, затем делает глубокий вдох.
— К-кость?
— Да. Пока твой брат выздоравливает, мы вылечим Чомпи, хорошо?
Она снова кивает, затем медленно поднимается на ноги. Она немного покачивается, но, кажется, приходит в себя, когда ее питомец блеет и осторожно придвигается немного ближе.
— Я думаю, Химало и другие видели какую-нибудь кость рядом… раньше… — ее губа дрожит.
 
— Ладно, хорошо. Посмотри, есть ли там полоски кожи и хорошая, крепкая кость. Мы подлатаем его как новенького, я обещаю.
Она бредет прочь, и маленький двисти, прихрамывая, следует за ней. По крайней мере, она двигается и выходит из своего ступора. Мне придется придумать, как зафиксировать ногу двисти, но буду решать проблемы по мере поступления. Ребенок Стейси плачет еще громче, и я направляюсь туда, потому что больше не могу слушать и ничего не делать.
У Айши, похоже, та же идея, что и у меня, потому что мгновение спустя мы обе подходим к Стейси. У Айши на руках уже ребенок Мэйлак.
— Я справлюсь, — говорю я ей и касаюсь плеча Стейси. — Я собираюсь позаботиться о твоем ребенке, хорошо? Ты просто останешься здесь, рядом со своей парой.
Кажется, она не слышит ни слова из того, что я говорю. Все ее тело сосредоточено на Пашове, ее взгляд перебегает с целителя на распухшее, окровавленное лицо ее мужчины. Он… неважно выглядит. Стейси, на самом деле, тоже. Она дрожит, и я не знаю, от страха это или от холода. Я вытаскиваю ребенка из его переноски в стиле папуасов у нее на спине, а он размахивает руками, бьет меня по челюсти и кричит на меня.
— Все в порядке, малыш, — говорю я ему, подбадривая его. Я примерно так же хороша с детьми, как и с двисти, но эй, пора освоить новый навык. — Мы собираемся тебя согреть, хорошо?
Я оглядываюсь в поисках своей сестры с одеялами, и в этот момент Ариана подходит ко мне, шмыгая носом. У нее с собой дополнительное детское одеяло, и она крепко прижимает к себе своего ребенка.
— Я схватила несколько одеял Аналай, когда мы выбежали, — рассказывает она мне. — Тебе нужно одно?
— Ты спасаешь мне жизнь, — говорю я ей, и она улыбается сквозь слезы. — Если увидишь мою сестру, можешь сказать ей, чтобы она принесла Стейси одеяло? Я думаю, ей холодно.
Ариана сосредотачивается на Стейси, и выражение ее лица смягчается, а затем она снова смотрит на меня.
— Мой Золай отправился в ближайшую пещеру за кое-какими припасами. Я отдам ей свое, пока он не вернется.
— Хорошая мысль, — говорю я ей. Она спешит к Стейси, снимает свою меховую накидку и осторожно набрасывает ее на плечи Стейси. Я заворачиваю Пейси в мех и прижимаю его к своему бедру. Его бандаж на ягодицах мокрый, и я снимаю его, затем снова заворачиваю его в одеяло. Быть голеньким, возможно, не самое лучшее для ребенка, но это лучше, чем сидеть в собственной замороженной моче. Он немного успокаивается, икает, и я подбрасываю его на бедре, корча ему рожи. Ладно, одна проблема решена, и теперь мне нужно снова найти Фарли. Я смотрю на разбросанных людей. Несколько человек движутся к костру, и я вижу Кайру и Аехако, стоящих рядом с мужчиной, стоящим на коленях в снегу. Он подрезает себе рога, набирает пригоршни снега и растирает им лицо. Странно. Однако его горе ощутимо, и мое сердце сжимается. Мы кого-то потеряли. Я смотрю на целительницу, но она все еще работает над Пашовом. Значит, не он. Я быстро бросаю взгляд на Хассена, просто чтобы успокоить себя, но он не двигается. Значит, кто-то другой.
Фарли возвращается ко мне с длинной костью в руке.
— Это подойдет?
Я рассеянно киваю. Пэйси что-то бормочет и хлопает меня по плечу. Я беру его крошечную ручку в свою.
— Кто это там, Фарли?
— Варрек. — Ее губы дрожат, а глаза наполняются слезами. — Он скорбит. Его отец, Эклан… — она качает головой. — Он был стар. Может быть, он не смог вовремя выбраться. Однако он был добр. Он мне нравился.
Один погиб. Боль Варрека терзает меня.
— С кем он хорошо дружит? Можем ли мы найти его и попросить пойти посидеть с ним? Ему нужна вся поддержка, которую он может получить прямо сейчас.
— Он учил Сессу охотиться и заботился о нем, как о собственном сыне. Может быть, он? Или Химало? Они близки.
— Оба подойдут. Ты беги и скажи им, чтобы они пошли помогать ему. Что ему прямо сейчас нужны друзья. Дай мне кость, и я займусь Чомпи.