Укрощение варвара (ЛП)
Я вскакиваю на ноги одновременно с Хассеном и подхожу к передней части пещеры, выглядывая наружу. Раздается еще один глухой удар, и вдалеке я вижу покрытую мехом фигуру, стоящую возле пары розовых изогнутых деревьев. Он бормочет что-то себе под нос и роется в снегу, пара туш у его ног.
Мгновение спустя я чувствую, как рука Хассена сжимается на моем плече.
— Таушен.
— Я вижу, — шепчу я. Он, вероятно, примерно в сотне футов от меня, но я все еще чувствую себя совершенно заметной, учитывая, что мы стоим у входа в ближайшую пещеру охотников. Если он зайдет сюда, он нас увидит. — У нас неприятности?
— Нет, — говорит он мне, и я чувствую, как его большой палец движется по меху, покрывающему мое тело, как будто он хочет погладить мою кожу. — Он не придет сюда. Он закапывает свои трофеи в тайнике неподалеку.
— Почти уверена, что если он нас увидит, это будет плохо, — говорю я Хассену. Он в изгнании и не должен тусоваться с другими. А я? Я уверена, что если они узнают, что я здесь с ним, ко мне в пещере приставят сторожевого пса, который никуда меня не отпустит. К черту это.
— Тогда помолчи, — бормочет Хассен. Его рука скользит к моей талии, и я дрожу. Я чувствую жар его большого тела, прижимающегося к моему. Мы в нескольких футах от дверного проема, прячемся в тени, и я одной рукой вцепляюсь в жесткий костяной край защитного экрана. Я говорю себе, что это для того, чтобы я могла быстро закрыть его на случай, если Таушен посмотрит в этом направлении, но я, вероятно, лгу. Из-за близости Хассена у меня такое чувство, что если я отпущу эту штуку, то просто растаю на земле в луже слизи. Нуждающаяся, нуждающаяся слизь.
— Что нам следует делать? — шепчу я.
— Мы поднимем экран и подождем, когда он уйдет, — его голос мягкий и низкий, и я уверена, что только что почувствовала, как он убрал мои волосы с одного плеча. Меня это и возбуждает, и беспокоит.
Я заставляю свои пальцы разжаться от экрана и поднимаю его. Он закрывается не плотно, и я все еще могу видеть снег, где Таушен копает, совершенно не обращая внимания на то, что мы с Хассеном прячемся неподалеку.
Я слышу, как Хассен делает глубокий вдох.
Нет, подождите, он принюхивается.
Он нюхает мои волосы?
О, боже, почему это так чертовски сексуально? Его рука все еще на моей талии, и я остро ощущаю его присутствие. Он не двигает ею, и я очень, очень хочу, чтобы он это сделал. Но он вообще не двигается. Он просто стоит, прижавшись передом к моей спине, как большая, сексуальная тень.
Затем, как будто он может услышать мои мысли, его рука на моем бедре двигается. Я чувствую, как он приподнимает мои меховые покрывала, и в следующее мгновение его теплые пальцы касаются моего живота.
Я втягиваю воздух, когда его рука медленно тянется к поясу моих леггинсов, и он просовывает ее внутрь спереди. И я хнычу, когда он прижимается своей головой к моей и покусывает мое ушко.
— Молчи, Мэ-ди.
Верно. Тишина.
— Я буду вести себя тихо.
— Мы не хотим, чтобы он нас услышал, — бормочет Хассен, и его язык касается раковины моего уха, посылая дрожь по моему телу. Его большая рука накрывает мою киску, и мне приходится подавить свой стон. Тишина. Верно. Я должна молчать. — Ты бы не хотела, чтобы он смотрел.
По какой-то причине эти слова заставляют меня посмотреть поверх снега туда, где находится Таушен. Он стоит, уперев руки в бедра, спиной к нам, шевеля хвостом. Может быть, он сделал перерыв в своей работе, или, может быть, он собирается развернуться и пойти сюда.
Если бы он это сделал, то застал бы меня с рукой Хассена у меня в штанах.
И эта рука вкупе с тем фактом, что нас могут поймать?
Это делает меня такой невероятно влажной.
Я прикусываю нижнюю губу, когда большие пальцы Хассена скользят по моим скользким складочкам.
— Тихо, — снова говорит мне Хассен, хотя его голос напряжен. — Ты будешь молчать, когда я прикоснусь к тебе?
— А-абсолютно т-тихо, — проглатывая звуки, киваю я, хотя чувствую, что вот-вот вылезу из собственной кожи. Я застываю на месте, уставившись на Таушена, наполовину призывая его обернуться, наполовину ужасаясь тому, что он может это сделать.
Другая рука Хассена проникает под мои меха, а затем он оттягивает кожаную резинку моего лифчика и обхватывает мою грудь. Я сдерживаю свой стон и прогибаюсь под ним, пока его пальцы гладят мою киску. Боже, это несправедливо… и я не хочу, чтобы так было. Я должна была бы разозлиться, что он пользуется ситуацией, но все, о чем я могу думать, это то, что это именно то, чего я хотела, с примесью вуайеризма в придачу.
Я никогда не думала, что буду так возбуждена, зная, что нас может поймать парень, копающий яму.
— Такая мокрая, — выдыхает Хассен мне в волосы. — Твое влагалище всегда такое скользкое рядом со мной?
О, боже, он сказал «влагалище». О, боже, это так чертовски сексуально, что я почти уверена, что начинаю дрожать от одного звука его глубокого голоса.
— Я… может быть.
— Я должен стянуть с тебя штаны и лизать тебя, пока ты не выкрикнешь мое имя, — говорит он мне. — Но тогда ты бы не стала молчать, не так ли?
Я качаю головой. Я бы точно была шумной и наслаждалась каждым моментом этого. И тогда Таушен увидит, и по какой-то причине это заводит меня еще больше.
— Тебе тоже нужно вести себя т-тихо, — говорю я ему, голос заикается, когда один грубый кончик пальца скользит по моему клитору. — О, черт, это было приятно.
— Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить вот так? — спрашивает он, потирая пальцем вершинку моего клитора, как будто он делал это миллион раз. — Или ты хочешь, чтобы я был внутри тебя, когда ты кончишь?
— О, Боже милостивый, прямо тут? Я хочу твой член.
Он продолжает гладить мою скользкую киску, даже когда снимает с меня слой меха, бросая их на землю.
— Тогда ты должна вести себя очень тихо, Мэ-ди.
Таушен снова копает. Кажется, у него нет планов прийти сюда… и это хорошо, потому что я начинаю дышать так громко, что слышу, как это эхом отдается в пещере вокруг меня, и мне даже все равно. Я опираюсь одной рукой о стену пещеры, пока Хассен срывает с моей одежды еще один слой меха, а затем стягивает мои леггинсы до колен.
Секунду спустя я чувствую, как что-то твердое и горячее прижимается к моей спине. Член Хассена. Я стону, протягивая руку назад, потому что хочу прикоснуться к нему. Но он мне этого не позволяет. Он хватает мою руку и прижимает ее к стене, затем наклоняет меня вперед. Я упираюсь руками в пещерку и раздвигаю ноги так широко, как только могу, оставляя лужу леггинсов у моих ног.
Большое тело Хассена снова прижимается к моему, а затем я чувствую, как его член толкается у входа в мою сердцевину. Я ободряюще хнычу, выгибая спину и раздвигая бедра. Мгновение спустя он толкается в меня, такой большой и такой приятный, что у меня чуть не сносит крышу.
Или, может быть, то, что сводит меня с ума, — это шпора, которая вонзается в мою задницу. Я никогда раньше не увлекалась подобными вещами, но ощущение этого заставляет меня всю извиваться и от этого заводиться еще больше. Боже милостивый, у этих инопланетян такое волшебное оборудование. Богом определенно должна быть женщина, потому что это дар небес, если таковой когда-либо был.
— Тише, — хрипит Хассен, прижимаясь своим телом к моему. Он такой огромный, что кажется, будто он покрывает меня с головы до ног, когда прижимается ко мне сзади. — Он услышит.
Я даже не осознавала, что издаю шум. Я слишком потерялась в ощущениях. Я извиваюсь против Хассена, молчаливо требуя большего, и его рука скользит вниз по моей груди, лаская ее, прежде чем вернуться к моему клитору и помассировать его.
О, боже, он пытается убить меня, не так ли?
Я стону его имя, даже когда он кладет руку на мое бедро, снова толкаясь. Такое ощущение, что меня пронзают дважды — один раз его членом, а другой — шпорой, и это похоже на сенсорную перегрузку. Я тяжело дышу, когда он делает паузу, чтобы снова потереть мой клитор, и нежно прикусывает мое плечо через тунику.