Сэхсвет (СИ)

Максим облегчённо вздохнул – ждать не так уж и долго. Скоро Госпожа Председатель возьмёт управленческие функции на себя, или хотя бы их часть. Всё-таки Максим не совсем годился для подобной работы, чтобы там ни говорила глава Совета.
Он снова подошёл к иллюминатору. Вокруг Редима вращались три спутника, самый крупный – оранжевый Спекула – имел ретроградную орбиту. Когда закончится строительство орбитальных станций, именно на Спекуле развернут основной наблюдательный пункт.
Спекула. Созерцание. Наблюдение.
А внизу, между спутниками и планетой, на самой границе ближнекосмического вакуума покоилось таинственное поле, обволакивающее планету. Максим размеренно дышал, в который раз пытаясь понять, с чем же они столкнулись.
Что-то в недавно прочитанных докладах его зацепило. Максим задышал чаще. Потом прекратил дыхание. Возобновил в спокойном темпе. Включил на браслете секундомер, синхронизировав его с работающими лёгкими. Средний интервал между вдохами – три целых три десятых секунды.
Оно дышит, думал Максим. Оно живое, возможно, разумное. 
Максима охватил озноб. Ему даже стало казаться, что он слышит дыхание гигантского существа: «сссссссссс…. эххххххххх», «сссссссссс…. эххххххххх».
Может ли такое быть?
Время покажет.
42-й земной год Экспедиции
– Похоже, у нас серьёзные проблемы, – мрачно сказала Госпожа Председатель.
Таким заявлением открылось восемнадцатое, внеплановое заседание Совета Вечности.
В качестве места проведения выбрали просторный зал не так давно отстроенной наблюдательной станции на Спекуле. Концентрические полуокружности сидений с помостом для советников в центре, тускло сияющий светом чужой звезды шар под потолком – интерьер походил на уменьшенную копию Этернала. Из единственного панорамного окна в правой части зала открывался вид на молочно-белый Редим и один из его спутников, лениво обегавший планету.
По обыкновению, в собрании принимали участие только члены Совета и ведущие учёные из различных областей науки. Максим сидел на месте, принадлежавшем когда-то Луизу Жевалье. Трагедия, которая случилась с французом и несколькими добровольцами, и послужила причиной сбора.
Около шести лет назад наконец было принято решение начинать сбор айона редимеров. Исследования физики поля не приносили новых плодов, и Совет сошёлся на том, что, раз видимого противодействия нет, нужно приступать к непосредственным задачам Экспедиции. По настоянию Рэя Суокила о массовом собирательстве речи не шло. Несколько сотен агентов, изменив внешность, внедрились в общество редимеров под видом ясновидящих. Учитывая процветающий в то время на Редиме культ шаманизма, мистификация прошла без проблем.
Задачей агентов было выходить на контакт с фонящими редимерами, заражать их нанобиотами и сообщать о неминуемой смерти. После чего умерших телепортировали на одну из множества орбитальных станций, где айон извлекался из тел.
Поскольку айон – нематериальная субстанция, опыты с ним могли проводить только живые люди и только на самих себе. Эксперименты нужны были ещё и потому, что айон редимеров несколько отличался от человеческого – нанобиоты-накопители гибли через несколько дней. Это сейчас, оглядываясь назад, Максим понимал, что люди просто-напросто поторопились, проигнорировав тревожный звонок. Они лишь изменили конструкцию нанобиотов под организм редимеров, и проблема, казалось, была решена – со следующими партиями всё было в порядке.
Цель эксперимента заключалась в том, чтобы прожить на одном только редимерском айоне, не используя человеческий. Никто особо не горел желанием превращаться в лабораторную крысу, и тогда Луиз, желая проиллюстрировать необходимость собственным примером, вызвался на эксперимент. Поступок, достойный уважения. Его ход сработал, и было отобрано ещё пятеро учёных. Наблюдения за подопытными предполагалось проводить в течение нескольких лет. Именно это и позволило избежать больших жертв.
 
Поначалу тестирование шло великолепно. Редимерский айон полностью подавлял боль на протяжении месяцев. Но позже боль вернулась. Более того – она усилилась, и переход на человеческий айон не помогал. Приступы повторялись всё чаще и чаще, пока один из добровольцев не скончался. Остальных подопытных, в том числе и Луиза Жевалье, в спешке уложили в анабиозные камеры.
Максим оглядел зал – присутствующие молчали, осознавая, с какой проблемой столкнулись. Угроза нависла над самой сутью Экспедиции – мечта обессилевшего человечества умирала на глазах. Не говоря уже о том, что почти полвека подготовки могли кануть в Лету.
– Господа, – сказала Орлана. – Произошло несчастье. Пятеро наших коллег находятся в критическом состоянии. У кого-нибудь есть мысли, почему это произошло? Как мы могли допустить такой исход?
Молчание становилось невыносимым. Воздух словно затянуло тягучей нугой отчаяния. Максим впервые видел Главу Совета в такой… растерянности? С Орланы будто смыло все омолаживающие процедуры, которые она недавно всё-таки решила пройти, и в неярком свете её лицо было покрыто густой сетью морщин.
Старший советник Алексей Крюков откашлялся и решительно встал:
– Госпожа Председатель, позвольте мне попробовать объяснить возможные причины.
Орлана кивнула. Алексей вышел чуть вперёд. Этот невысокий, щуплый мужчина был живой легендой – именно он разработал и внедрил концепцию айона и способ его извлечения. Споры о его методе решения проблемы бессмертия не утихали целое столетие. Конечно же, столь сильное давление со стороны общества оставило на Алексее отпечаток, особенно после того, как грянули последствия – советник полностью прервал публичную жизнь, превратившись в затворника, и появлялся только на заседаниях Совета. Чем он занимался в остальное время, знала, наверное, только Орлана.
Крюков вновь прокашлялся и заговорил:
– Я не очень люблю длинные речи, поэтому постараюсь быть кратким. Как вы знаете, айон в своей основе имеет психическую природу. Мнения, чем же на самом деле он является, разнятся, но в одном многие учёные и мыслители сходятся – айон несёт в себе отпечаток личности человека. Это доказывается эффектом «отголоска»: в чрезвычайно редких ситуациях потребитель может уловить воспоминания, ему не принадлежащие. Эти случаи единичны – потребители зачастую не обращают на них внимания, принимая за обрывки сновидений. Некоторые из вас, возможно, даже не слышали об этом явлении. Но два «отголоска» задокументированы и подтверждены.
Алексей перевёл дыхание. Не будучи по природе оратором, он действительно почти не выступал с речами, предпочитая слушать. Учёные и советники терпеливо ждали продолжения. Он снова заговорил:
– Редимеры, как бы они ни были физически похожи на нас, очевидно, довольно сильно отличаются в ментальном плане. В связи с этим у меня два предположения. Первое – именно то, что я сказал: мы слишком разные. Отсутствие тяги к звёздам, института семьи, монотеистической религии (на этом этапе развития человечества она сыграла важную роль в развитии) – продолжать список можно долго. Второе предположение перекликается с первым – редимеры находятся на более… низком уровне по сравнению с нами. Менталитет человека пятнадцатого века очень сильно отличается от современного, даже в рамках одной цивилизации. Что уж говорить о совершенно другой расе. Если мы сумеем нивелировать эту несхожесть, я уверен, проблема ядовитого айона решится сама собой.
Советник Крюков сел, и по залу пронёсся вихрь обсуждений. Максим слегка нагнулся вперёд и посмотрел на Алексея – тот, покачиваясь в кресле, задумчиво уставился на подол свой чёрной с золотом мантии.
Звонким хлопком ладоней Госпожа Председатель угомонила расшумевшийся зал.
– Господа! Ситуация исключительная, но я прошу вас соблюдать порядок. Алексей, спасибо за ваши мысли. Следующий вопрос – у нас есть возможность в кратчайшие сроки подтвердить или опровергнуть гипотезу старшего советника?