Сэхсвет (СИ)
Фэббиан и Касс отодвинули засов, и дверь сразу же качнулась под внезапным порывом ветра. Фэббиан оглянулся. Позади стояли тринадцать человек во главе с Инес. Глаза женщины сияли в полумраке.
– Откройте дверь, – приказала она.
Фэббиан выполнил приказ, и вместе с вечерним воздухом внутрь церкви проник запах гари. Касс закашлялся и приложил руку к лицу. То же сделали и остальные, практически синхронно, но не Инес. Она вышла наружу, ступив на каменную дорожку, и сказала:
– Идём. Куда, брат Фэббиан?
– Да… нам туда. – Механическая рука поднялась, указывая направление в сторону порта.
– Мы идём в клинику, ведь так? – Инес сощурила глаза.
– Да. – Фэббиан буквально физически чувствовал, как гарь оседает в его лёгких. Что-то горело совсем неподалёку, и горело сильно. Он закашлялся и продолжил:
– Эта клиника – одно из самых безопасных мест в порту и самое безопасное из тех, куда у Кросстана есть доступ.
Инес кивнула и пошла в сторону порта. Остальные, помедлив, плохо организованной толпой отправились следом.
Они шли по Крейсу, и Фэббиан поражался тому, как быстро хаос охватил этот район. Хотя, подозревал он, что-то похожее творилось абсолютно везде.
Реклама, которая проецировалась на облака, сейчас выглядела как полотно помех, превращавшее поздние сумерки в белую ночь. На этом полотне потерянного сигнала то и дело возникали прорехи, когда очередной голограф по неведомой причине вырубался, оставляя сегмент неба пустым и чёрным. Это напоминало Фэббиану картину гаснувших окон улья, когда люди многоэтажки один за другим готовились ко сну. Отличие было лишь в том, что иногда окна улья зажигались вновь.
Фэббиан вдруг поймал себя на странной мысли: никогда в жизни он не задумывался – что же там, за облаками? Даже сейчас эта мысль казалась ему дикой, хоть и будоражащей сознание. Его взгляд всё время был обращён на себя и вглубь себя. Развитие и саморазвитие, улучшение и апгрейд тела и разума. Практичность и ещё раз практичность. И никогда его не посещали мечты о покорении пространства-за-облаками, о путешествии в неизведанное. Что изменилось, и почему же эти мысли появились сейчас, – это оставалось загадкой. И, шагая под «гаснущим» небом, он ощущал первобытный ужас перед тем непознанным, что таилось наверху.
Насколько Фэббиан знал, все его знакомые и подчинённые, да и вообще все люди, мыслили схожим образом. А как иначе объяснить то, что за всю историю никто даже не попытался узнать? Нет, кто-то, может, и пытался, но очевидно, что попытки либо не увенчались успехом, либо не нашли отклика в мировом сообществе, либо… об этом просто забыли. Впрочем, какой бы вариант ни оказался истиной, разницы не было. Им, людям, просто не было это нужно, это их не интересовало. Как и его – до этого момента.
Фэббиана вдруг посетили мысли о других мирах. А почему нет? Кто сказал, что их мир – единственный? Там, за облаками, могло быть что угодно... но Фэббиан тут же устыдился своих мыслей.
Это ересь, – твёрдо остановил он сам себя. – Нет ничего, кроме Великого Старца и его тёплой тьмы. Лучше бы тебе оставить эти размышления на пороге встречи с Ним.
Однако, как бы ни завораживало Фэббиана небо, смотреть на него постоянно он не мог: слишком хаотичными были помехи, и от их ряби глаза начинали болеть. Поэтому Фэббиан с сожалением отвёл взгляд от облаков, возвращаясь в безумную реальность.
Многое изменилось за тот короткий промежуток, пока он находился в стенах церкви. Они шли в порт той же дорогой, которой Фэббиан бежал из него, и поэтому кошмарные изменения ещё сильнее бросались в глаза. Он думал, что даже его жестокое альтерэго, Большой Босс, должно испытывать какие-то эмоции от выпотрошенных трупов, валяющихся на дороге, или от изуродованных тел с содранной кожей, подвешенных за ноги на фонарных столбах. Но когда они наткнулись на сожжённую кучку детских трупов, сваленных на обочине, – зрелище, способное ужаснуть любого, –Фэббиан почувствовал лишь, как на него и его братьев и сестёр накатывает волна безумия. Не направленная на кого-либо конкретного, а слепая, всепоглощающая страсть к разрушению. Редкие разговоры стали резкими и грубыми, говорившие, казалось, готовы были вцепиться в глотку друг другу за простое, сказанное не с той интонацией слово. Может быть, так оно и случилось бы, если бы не Инес. Одного поворота её блестящей в свете помех головы хватало, чтобы усмирить любую разгорающуюся ссору, грозившую перерасти в кровавую карусель. Братья, сестра и сам Фэббиан – все они чувствовали неведомую силу, исходящую от Инес, и эта сила была мощнее всего того, что доводилось встречать Фэббиану раньше. Инес вела их, объединяла в фанатичном марафоне, целью которого, как все они верили, было искупление.
И на их пути – точно так же, как и у жаждущих искупления героев древних мифов, – должны были возникать препятствия. Иначе и быть не могло – прощение невозможно получить просто так, его нужно заслужить, пройдя через испытания. И одно из них неожиданно возникло на горизонте в виде банды мародёров, появившихся из-за груды обломков на обочине.
Инес вскинула руку вверх, и горстка людей за её спиной остановилась. То же сделали и мародёры, обступив их полукругом. Фэббиан обратил внимание, что мародёры на вид были безоружны и вообще выглядели довольно жалко и потрёпанно. Однако тот факт, что они стояли перед ним живые, а не подвешенные на фонарных столбах, говорил о том, что не стоит их недооценивать.
От неровного полукруга мародёров отделился человек, на фоне остальных выглядевший чуть более свежим и бывший, очевидно, их предводителем. Он осмотрел толпу перед собой единственным бионическим глазом – правый кто-то недавно вырвал «с мясом» – и ухмыльнулся, задержав взгляд на Инес.
– Что такая куколка делает в обществе этих чмошников? – спросил предводитель банды, указав рукой за спину Инес. Видимо, голосовые импланты у него тоже были повреждены, поскольку голос звучал сразу в двух октавных диапазонах и походил на плохо смоделированную компьютерную речь. Фэббиан вдруг задумался: почему мародёры ведут себя относительно спокойно? Быть может, тех людей, которых объединяет общая идея – неважно, какая, – безумие касается в меньшей степени?
– Я задал тебе вопрос, куколка, – проскрежетал главарь.
Фэббиан напрягся и посмотрел хранящую молчание Инес. Какими бы силами она ни обладала, как бы она ни остановила пастора в церкви, – если на неё набросятся эти головорезы, противопоставить она им ничего не сможет. Поэтому Фэббиан решил встать поближе к Инес, чтобы в случае чего…
– Стой где стоишь, ублюдок! – не поворачивая головы, рявкнул мародёр, едва Фэббиан сделал шаг. Тот с изумлением замер, не веря своим ушам. С тех пор, как он стал Большим Боссом – а было это очень давно, – никто и никогда не позволял себе обращаться к нему в таком тоне. Внутри у Фэббиана всё вскипело. Огромные ладони сжались в кулаки.
Он сделал шаг вперёд, но Инес негромко сказала:
– Не нужно, брат Фэббиан. Всё в порядке.
После её слов Фэббиан почувствовал, как ярость куда-то улетучилась, и он, кивнув, расслабил приготовившееся к прыжку тело.
– О, так ты умеешь говорить? – удивился главарь, насмешливо глядя на Инес. – Тогда почему я до сих пор не услышал ответа на свой вопрос? М-м-м?
– Мы не ищем неприятностей, – ответила она, глядя мародёру прямо в глаза. Она показала рукой в сторону города:
– Там ещё полно людей. Законники, очевидно, вам никак не помешают. Почему бы вам не пропустить меня и мою небольшую паству дальше, а самим не поразвлечься хорошенько в городе?
– Ха! Так вы церквонутые! – заржал предводитель, и вся банда поддержала его радостным гоготом и улюлюканьем. – Ну и кому же вы лижете жопу? Создателю? Или, может, Старому Пердуну?
Фэббиан не сводил взгляд с Инес, ожидая, как она отреагирует на столь мерзостное осквернение Великого Старца. Внешне женщина была спокойна, но Фэббиан чувствовал, как вокруг неё сгущается… странная энергия, та самая, которую он ощущал, когда пытался подняться к ней за алтарь.