Любовь – это боль (ЛП)

Он дернул ее за волосы, изогнув шею, а затем впился зубами в ключицу, отмечая ее. Слезы навернулись на глаза, но она отказывалась хныкать. Плач никогда не приносил пользы. Он только делал тебя слабым. А когда ты выглядел слабым и уязвимым, ты практически приглашал людей причинить тебе боль и обидеть тебя.
Она задрожала, когда его зубы заскребли по кости, но не пошевелилась. Не то чтобы она могла, когда он прижимал ее к стене.
Затем Викинг отпустил ее, его рваное дыхание заполнило комнату, и отошел, глядя на нее так, словно она была грязью под его ногами.
— Пришло время попробовать свое собственное лекарство. Привыкай к своему новому жилищу, принцесса, — прорычал он. — Ты никогда его не покинешь.
Это была извращенная версия того обещания, которое он дал ей много лет назад.
Привыкай к нам, принцесса, я тебя никогда не покину.
Она держалась, пока он не захлопнул за собой дверь, оставив одну в комнате, холодной, как склеп. В непроницаемой стене, которой она окружила себя, образовалась трещина, и она упала на матрас.
Викинг Скарсгард.
Моя любовь.
Моя жизнь.
Мой похититель.
Глава 13
Викинг
Он не должен был ее трогать. Тем более, что Елена была почти полностью обнажена. Боран рассказал ему, как они нашли ее в подвале Педро. Его глаза вспыхнули, но он сдержал свой гнев. Почему его должно волновать то, что Педро собирался отдать ее своим людям? Она доигралась. Вот что с тобой случается, если ты доверяешь Морелли. Елена заслужила все, что он запланировал для нее. Это уже не имеет значения. Теперь она была его, обманутая и похищенная для того, чтобы делать с ней все, что ему заблагорассудится. Таков был их мир: кто не успел, тот опоздал.
Тем не менее, прикасаться к ней было ошибкой. Одно прикосновение и запах кожи Елены вернули его на шестнадцать лет назад. Даже тогда все, что требовалось, одно прикосновение, один взгляд — и он бросал все и вся, чтобы взять ее. Исчезала причина, по которой они ссорились, каждая гребаная работающая клетка мозга вылетала прямо в окно.
Он вспомнил, как несколько недель назад снова увидел Елену после стольких лет. В коротком платье, туфлях на каблуках с шипами, с прической за сто долларов, с наманикюренными ногтями, под которыми не было и следа машинного масла. От его кареглазой девушки не осталось ничего. Девушки, которая не вылезала из джинсов и кроссовок. Девушки, которая раньше имела привычку проводить время в его гараже, передавая инструменты, когда он работал над своим байком. Она тоже была намного худее, чем он помнил. Нет, Елена Морелли стала всем, что когда-то сама ненавидела — красивая кукла высшего класса, не что иное, как эскортница для мужчины.
Как сказал Кристоф: узнай свою слабость, а затем вырежи ее, как болезнь. Именно так он и поступит. Он ампутирует Елену из своей жизни, как больную конечность при гангрене.
Он протолкнулся мимо Борана, который маячил в коридоре.
— Чертова гангрена.
Боран посмотрел на него.
— Гангрена?
Отлично.
Теперь он разговаривал сам с собой. Поднявшись по лестнице, он вышел на улицу и направился в сад Кристоффа. В конце имения, у фонтана, сидела Вики и разговаривала с Катей. Эти двое нашли общий язык, хотя ему сообщили, что дочь продолжала просить с ним встречи. Викинг избегал ее, так как подозревал, о чем она хотела поговорить.
Поместить Елену в старый винный погреб Кристоффа в то время казалось разумным решением. Теперь он уже не был в этом так уверен. Пройдя через заднюю дверь, он вошел в библиотеку. Кристофф любил проводить там встречи. Каждое утро комнату, по центру которой лежал персидский ковер, стояли многочисленные дубовые книжные шкафы и была даже зеленая библиотечная лампа на столе из красного дерева, проверяли на наличие «жучков».
Викинг плюхнулся в кожаное кресло и сделал глубокий вдох. Он все еще чувствовал ее запах. Будто ее волосы имели собственный аромат, от которого у него кружилась голова. Как, черт возьми, это стало возможным после дней, которые она там провела?
 
Боран, последовавший за ним, закрыл за собой дверь. Парень был его тенью с тех пор, как в подростковом возрасте Викинг спас его от похитителей. Настолько предан ему, что, когда его отец — один из крупнейших дилеров в Стамбуле — решил послать кого-то для налаживания канала сбыта между Европой и Азией, Боран вызвался быть посредником. Когда сделка была заключена, парень остался, заявив, что обязан Викингу жизнью и не уйдет, пока не выплатит свой долг. С тех пор он следовал за ним по пятам. Эти турки относились к своим клятвам чертовски серьезно.
— Позови Артиста. Я хочу, чтобы он был с Вики двадцать четыре на семь.
Взгляд Борана стал жестким.
— Что? Вы не доверяете мне свою дочь?
— Я задел твои чувства? Теперь ты превратился в женщину? У меня для тебя другая работа. Кроме того, ты большой ловелас и расчетливый бессердечный ублюдок. Если ты сделаешь или скажешь что-нибудь, что расстроит мою девочку, мне, возможно, придется тебя убить.
Шансы на то, что он порежет Арта на куски за это, были менее вероятными. Парень симпатизировал женщинам и все еще оплакивал свою жену.
Тень набежала на лицо Борана.
— Во-первых, сейчас я считаю Вики своей сестрой.
Викинг знал, что сказать эти слова для него было нелегко. Сестра-близнец Борана была похищена вместе с ним, когда они были еще детьми. Они так и не нашли ее.
— А во-вторых, Артист показывает Соколову товар и вернется только через несколько часов.
Конечно, лидер петербургской Братвы уже прибыл. Он привез с собой своих племянниц, которые по-своему участвовали в сделке. Будучи старомодным, Соколов никогда не был женат и не имел детей, как это часто было с Братвой.
Ужин будет завтра. Он должен оставаться сосредоточенным и следить за мячом. Чтобы сделать это ему придется, забыть о том, что Елена находилась в той дерьмовой дыре внизу, дрожа от холода, не имея настоящей еды. На секунду это ему не понравилось. Всего на секунду. Затем на другом его плече появился дьявол с вилами, прогоняя сочувствие прочь.
К черту это. Она заслужила худшего.
— Итак, какую работу вы мне поручаете? — Боран выглядел слегка скучающим, как всегда. Парень гордился своим происхождением, утверждая, что его предок был султаном, правившим на трех континентах. Ни одна работа не была для него достаточно сложной, ни одна гора не была слишком высокой.
Викинг заложил руки за голову и откинулся назад. Затем на его лице появилась самодовольная улыбка, которая словно говорила, что задание будет парню не по зубам.
— Да, это серьезная операция. Большая ответственность и все такое.
Глаза Борана сузились.
— Мне это не понравится, да?
Парень слишком хорошо его знал.
— Это зависит от того, что тебе нравится. Как ты относишься к обязанностям няни?
***
Дав Борану последние инструкции, Викинг спустился вниз, чтобы присоединиться к Кристоффу. Именно тогда Вики перехватила его в коридоре. Девушка была чертовски бесшумной, он не заметил ее, пока не стало слишком поздно.
Уперев руки в бока, она нахмурилась.
— Ты меня избегаешь?
Да, так и было.
— Зачем мне это делать?
— Потому что я не видела тебя снова после того, как сказала, кто я. Прошло четыре дня.
Он зашел в ближайшую комнату, не желая говорить в открытом месте.
Она последовала за ним и села на кушетку напротив. Увидев стены, окрашенные в красный цвет, он понял, что зашел в «военную комнату» Кристоффа.
Забавно, как его ноги привели его сюда. Судя по лицу Вики, она была готова к битве. Дело в том, что он не знал, как разговаривать с ребенком. Их первая встреча не удалась. Нет, это было преуменьшение. Их первая встреча обернулась катастрофой. Он потерял контроль, и его удивило, что она не убежала от него в ужасе. Не то чтобы он когда-либо выпустит ее из виду. Теперь она была в его жизни, и он позаботится о ней.