Факультет бытовой магии, или Проклятие истинной любви

– Очень просто – ножками придешь. Что тебе опять не нравится, бедовый?
– Как что?! Она желтая! Студенты факультета изящных искусств – элита академии. И вдруг это форменное безобразие.
– Да все логично. Она яркая, солнечная, чтобы издалека было видно – элита идет. А у меня что?
– Полюбуйся.
В меня полетела коричневая тряпка с котелком и ершиком на эмблеме.
– Символично, – хмыкнула. – И что, носить это обязательно?
– Естественно, это же форма.
– Какая-то сомнительная.
– Как и весь твой гардероб, душечка, ни одной яркой шмотки.
– Прикуси язык, – прошипела, – там шикарные платья, и все новехонькие.
– Безвкусица.
– Безвкусица, милейший мой жених, это твои трусишки и юбочки. А у меня элегантные наряды.
Живот снова заурчал, прерывая наш спор.
– А кормить сегодня не будут, – в зловредной улыбке расплылся змееныш. Я лишь поджала губы и отвернулась. Садизм! – Традиция такая в академии, в столовую в первый день поступивших не зовут, чтобы они все свои запасы, что мамки насовали, истребили.
– А тебе мама ничего с собой не дала? – покосилась на нага. – Котлеток, вареных яичек, картошечки?
– Не-а, – разочаровал он меня. – Но я знаю, где можно добыть вкусненького.
– Чтобы нас исключили в первый же день?
– Ну что ты, – наг улыбнулся и махнул рукой, – максимум отработкой накажут. Из академии могут выгнать только за тяжкое преступление. Так что пойдем со мной, боевая подруга, мы найдем сочную зелень для тебя и мясо для меня.
Наивный Яни… Вздернув бровь, покрутила головой.
– Ты хотел сказать: жирный сочный кусок мяса для меня, а что ты себе найдешь, меня мало касается.
– А как же фигура?
– Вот сам ее и блюди! – Спрыгнула с подоконника. – Где достать ужин, сосед? Я действительно голодная!
– За мной, Аля! Совершим маленькую экскурсию по академии Шаливара.
– Ради куска мяса я пойду за тобой на край света, друг мой чешуйчатый.
Радостно потерев ладони, я рванула на выход.
* * *
На край света отправляться не пришлось, все оказалось куда банальнее. Мы намеревались обнести столовские склады.
Да, вот так. Первый день в вузе, а я уже становлюсь криминальным авторитетом. Совесть настойчиво шикала на правое ухо, костеря на чем свет стоит мою патологическую тягу пожрать чего повкуснее. Может, я бы и вняла ее доводам, если бы не одно «но»: на левое ухо жалобно урчал живот, сообщая, что неплохо бы ту совесть задвинуть куда подальше. А то организм мы растущий, нервов за эти дни изрядно потрепавший, надо бы возместить все это калориями.
Так, терзаемая сомнениями и собственными слабостями, я упорно пробиралась вперед.
Тишина. Темень – хоть глаз выколи. Тяжелое дыхание Яни за спиной.
Не знаю, откуда этот ухарь прознал, где хранится провизия, но пока все указывало на то, что мы идем верной дорогой – вокруг витал сногсшибательный аромат ванили и свежей выпечки.
– Аля, ну что ты плетешься как слепая, – в очередной раз поторопил меня наг, наступая на пятки.
– Так не видно же ничего, – всплеснув руками, обернулась, – тут же темно как в… Ты где? – Присмотревшись, различила лишь неясный силуэт.
– Здесь я, ползу червяком за тобой. Знал бы, что ты слепа как крот, не взял бы на дело.
– Ой, много чести! Столько пафоса было, огоньки щелчками высекал, а теперь что? Даже фонарика нет.
– С ним нас спалят, ведьма, так что тренируй зрение. – Схватив за руку, змей совсем не деликатно втолкнул меня в узкий проход. – Иди вдоль стены. Главное, молчи.
– А ты? – Оказавшись в непонятной щели, я запаниковала.
– Да за тобой я, – шепнул мне на ухо. – Быстрее, Аль.
Тяжело вздохнув, прижалась спиной к стенке и протиснулась дальше. Шаг, еще один. Что-то захрустело под ногами. «Камни, пусть это будут они», – взмолилась мысленно.
Мышиный писк был мне ответом.
Легкое касание чего-то мягкого моей стопы заставило и вовсе остановиться.
– Кажется, я больше не хочу есть, – выдавила из себя, окаменев. – Все, сажусь на диету. Яни, миленький, хороший мой, вытащи меня отсюда. – Обернувшись, уставилась на два горящих надо мной глаза. – Яни, тут мышь…
 
– Нет здесь никого, – сдавленно пробурчал он, сглатывая.
Прислушалась. А ведь действительно, никакого писка. Прищурившись, попыталась сопоставить горящий змеиный взгляд и исчезнувшего грызуна.
– Ты ведь не сожрал ее, правда?
– Аля, я тебе что, уж помоечный?!
– Ужи мышек не едят, – выдохнула, некстати вспомнив школьную биологию.
– Ты меня еще змеиному рациону поучи, – прошипел он в самое ухо. – Вперед, ведьма! Не позорь свой род. Или все же постоим – крыс подождем?!
– Не надо, – плаксиво проныла и поползла по стеночке.
«Все хорошо, Аля, – успокаивала себя, – только не думай о том, сколько соберешь на волосы грязи и паутины». Шаг, еще шаг. Снова неясный писк.
Яни подался вперед, но я на ощупь схватила его за руку.
– Только попробуй кого сожрать!
– Да не ел я ее! – возмущенный шепот.
– А то я не поняла.
– Не было такого.
– Было! – упрямо рявкнула.
– Нет!
– Да!
– Ведьма!
– А ты гадюка! – припечатала. – Сказано, не тронь мышек, значит, стой смирно и не дергайся.
– Иди уже, а то я здесь всех грызунов соберу и тебе в кулечке подарю.
Я отпустила его руку и, пользуясь темнотой, невоспитанно скорчила рожу.
– Я, между прочим, все вижу.
– Твои проблемы, – съехидничала, глядя в горящие желтым пламенем очи с вытянутым зрачком.
Жуть. Еще подумать надо, что страшнее: маленькие пищащие мышки или здоровая, разодетая в модное шмотье голодная змеюка?
Поежившись, снова нащупала ладонью стену и двинулась вдоль нее. Звуки собственных шагов здорово нервировали. Что-то легкое касалось лица, но из чистого упрямства я держалась.
Поворот, и наконец впереди показался тусклый свет.
– Тут осторожнее, – Яни придержал меня за плечо, – домовые довольно внимательные ребята.
– Кто?
– Домовые. – Яни перешел на шепот. – Не слышала о них? – Я покачала головой. – Они работают на кухне и в лабораториях. Увидишь их не раз. А сейчас двигай ногами, Аль, а то жрать хочется. Потеряю форму, и что потом?
– Ничего! Снова отожрешься, – пробурчала.
Продвигаясь дальше, я все отчетливее различала обрывки фраз, звон посуды, шипение масла на сковороде. Живот вторил в такт этой столовской музыке.
Еще пара шагов, и я замерла, сквозь щель наблюдая за немного смешными маленькими человечками, суетившимися у сложенных из кирпича печей. Все здесь казалось вычурным. Вполне современные мойки граничили с тяжелыми дубовыми столами. Граненые стаканы и расписные горшочки. Медные котелки, глиняные миски и даже братины, но, похоже, подавали в них отнюдь не медовуху.
– Чего стоим? – шепнул Яни. – Ждем, пока застукают и заставят в качестве наказания перечистить всю морковку на складе?
– Это и есть домовые?
– Да. Магии в них крупицы, зато трудолюбия ого-го. Из всех коренных жителей Шаливара только домовые пользуются безграничным уважением у магов, ведьм и оборотней.
– Коренных? Выходит, существуют не только они?
Как любопытно. Надо же, сказки вдруг перестали быть таковыми. Русалки, лешие, водяные… Кто там еще? Конек-горбунок? Или это уже другое?
– Красотуля, ты не находишь, что не время и не место вести беседы об истории заселения нашего мира, – хмыкнул наг. – К тому же у тебя паук на голове. Только не ори!
– Сними его! – запищала.
– Сниму, как только выползем отсюда. Давай быстрее, ведьма, а то взгляд паучьих красных глазок какой-то не добрый.
– Почему красных? – Я пулей полетела вперед, спотыкаясь о камни и разгоняя живность, что крутилась под ногами.
– Потому как это умертвие.
Я встала истуканом.
– Яни, сними его, а то сейчас позорно разревусь.
– Не могу! Мне больше места надо. А злить нельзя, нужно чтобы наверняка.
Сглотнув, ломанулась к виднеющейся впереди ветхой дверце, распахнула ее и сиганула вниз с высоты человеческого роста, здорово отбив ноги. Шипя от боли, запустила руки в волосы.