Кай из рода красных драконов (СИ)

Вооружены волчьи всадники оказались кинжалами, топориками-клевцами и короткими луками с круто выгнутыми плечами. За спиной у них были пристроены деревянные колчаны, откуда торчали наконечники стрел. Меч я заметил только у одного, самого главного.
Похоже, это были разведчики. Не боевая группа, а из тех, что посылают посмотреть, что где творится на завоёванных землях.
Увидев внизу поле боя да бредущих куда-то старух, разведчики решили спуститься. Но не очень понимали, что теперь с нами делать.
— Кто такие? — заорал на меня воин с мечом.
И зашагал ко мне с видом хозяина и господина: щёки надуты, башка задрана — едва круглая шапка не падает.
Я сделал вид, что в упор его не вижу и стал разглядывать волков.
У крылатых зверей была непривычно широкая грудь, мощные крылья, но всё равно непонятно было, как они могут летать. Да ещё и таскать на себе вооружённых людей.
— Кто такой, спрашиваю⁈ — не оценил моего любопытства воин.
— А ты кто такой? — спросил я в ответ.
Не люблю, когда на меня орут.
Рука воина к оружию не дёрнулась — опасного противника он во мне не увидел. Просто размахнулся кулаком и хотел засветить в ухо.
Я чуть отклонился, сделал подсечку и охреначил его по башке здоровой правой рукой. Понятно, что слабовато ударил, но инерцию движения использовал правильно.
Воин упал, а я понял, что поторопился — удар болью отозвался в груди, и рана тут же заныла.
«Нет, драться на кулаках мне пока рановато», — подумал я как-то лениво и промежду прочим. А правая рука сама выхватила меч, и я почти без замаха рубанул поднимающегося воина. Легонечко, сверху вниз.
Меч прорубил лёгкий кожаный доспех. Воин издал сиплое: «Сяп!» и свалился на камни, забрызгав кровью мои новые сапоги.
Шестеро оставшихся всадников просто офигели от такой наглости. Им даже в голову не могло прийти, что мальчишка-недоросток, с бинтами, торчащими из-под широкой рубахи, взял да и зарубил их предводителя.
Ведь тот даже не напал на меня. Просто по уху дать хотел. Имел полное право!
А я просто бац — и одним ударом. Лениво так, словно даже и не хотел.
Воины схватились за луки. Я, честно говоря, и сам офигел. Стоял, сжимая здоровой рукой меч, и думая про себя: вот, мол, и всё. Приключение кончилось, так и не начавшись.
Сон. Бредовый кошмарный сон. Полежал раненый, повёл куда-то старух с младенцами. Вопреки, так сказать, местным реалиям. Из российских соображений, что детей и женщин бросать нельзя. Сейчас умру второй раз.
Признаться себе, что я был неправ?
Что не бросил? Не отсиделся в аиле, накрывшись ветошкой, авось не убьют, как ценного кадра, которого можно выучить на манкурта?
Да вот хрен вам.
Я поднял меч. Интересно было проверить, можно ли, как в кино, отбить летящую в грудь стрелу?
 Глава 9 
 Медвежья гора 
Проверка со стрелами не получилась — выстрелить ни один из воинов не успел. Мы — русские, с нами бог. А если бога нет — с нами, оказывается, ещё и медведь.
Я стоял на камнях, ссыпавшихся с горы, а волчьи воины — на земле.
И вдруг эта земля вздыбилась и поднялась горбом медвежьей спины, погребая под обвалом и крылатых зверей, и их всадников.
Всё произошло в какие-то мгновения. Никто и опомниться не успел.
Призрак исполинского медведя мелькнул и растаял в солнечном свете. Осталась только здоровенная яма — от поля битвы до самого подножия горы.
Шаманка, она одна не побоялась остаться рядом со мной, присела на камень и достала свою трубку. С довольной такой улыбочкой.
Я растерянно посмотрел на неё:
— Что это было-то?
Ноль внимания. Шаманка возилась с кресалом и трутом, пытаясь разжечь трубку. Разожгла.
Только тогда в ответ на мой ошарашенный взгляд она приподняла подол своей длинной шаманской рубахи с верёвочками и ногой указала на мёртвого воина. Того, что я рубанул на автомате мечом.
Спихни, мол, и его в яму.
Я наклонился к телу. К счастью, воин был уже мертвее мёртвого. Добивать — это не моё. Всегда тяжело давалось. Я же не бог: раз выжил, живи уже, как сумеешь.
 
Но как же я так ловко его зарубил? Словно бы руки помимо моей головы знали, помнили, как держать меч.
В такое я готов был поверить: есть же какая-то память тела у этого мальчишки? Мы же с ним только душами поменялись, а тело всё равно помнит что-то своё.
Раз он малолетним уже считался воином, значит, и подготовка у него была соответствующая. Тут их, наверное, почти с рождения сажают на коня. Ну, или на волка. И учат сражаться мечом.
Ну, допустим, так. Но медведь-то откуда?
Схватив мёртвого воина здоровой рукой за загривок, я потянул его к яме и едва не завыл от боли и бессилия. Всё никак не мог отделаться от ощущения, что всё ещё довольно крепкий мужик. Что могу как раньше. А на поверку…
С утра я вообще много о себе возомнил. Когда рана закрылась, а в голове прояснилось, — вернулась, казалось, и сила. Но мёртвый воин был слишком тяжёл для меня.
Пришлось, по совету шаманки, подпихнуть его немного ногами. Тропинка шла под уклон, и скоро труп сам съехал в яму.
Жалко мне его не было: у меня дети и бабки, которых надо защищать. Хотя бы и призраками медведей.
А вот волки пострадали невинно. Этакие рабочие крылатые лошадки. Ну вот за что?
Я обтер об траву сапоги, очень они мне нравились. Попробуй, найди вот так сразу обувь себе по ноге. Остроносые, с подошвой из нескольких толстых слоёв непривычно шершавой кожи. Под них надевалось что-то вроде портянок. Очень удобно, и не жало нигде.
— Кончай дымить, — сказал я шаманке. — Сматываться надо отсюда.
— Успеем теперь, — бросила она мне и опять расплылась в улыбке.
— Ну вот чего ты радуешься! — рассердился я.
— Радуюсь, что сразу медведя в тебе углядела, — захихикала шаманка. — Не из наших ты — не из барсов и не из волков. Правильно братья решили — ты из воинов тех горных отрядов, что шли правителю Юри на подмогу. Это у них родовой зверь — медведь. Не видали мы раньше этих медвежьих воинов. Да больше и не увидим. Так и полегли все в битве с драконами.
— Ну не все, — вздохнул я. — Раз медведь как-то меня опознал.
— На, — сказала мне шаманка, протягивая небольшой бурдючок. — Иди к чёрному боку горы. Поблагодари Хозяина, побрызгай на его каменный бок аракой. Тогда и дальше пойдём.
— А куда пойдём? — спросил я, повертев бурдючок. Вещь была красивая, прямо музейная, украшенная орнаментом и костяными бусинами.
— На гору его пойдём, — пояснила шаманка. — Она укроет теперь. Тропа сама приведёт.
Я не очень-то поверил в это «сама». С тревогой посмотрел в небо: не летят ли там ещё какие-нибудь вороги?
Но в небе было ни облачка. И тихо так. Даже вороны перестали орать — попрятались. Да и кто смог бы выследить нас так быстро? Колдуны?
Расстояния тут такие, что уйти мы теперь успеем. Много ли колдунов у терия Вердена, чтобы гоняться за детьми и старухами? А спутников, дронов или сотовой связи в этом мире пока ещё не придумали.
— Как думаешь: узнают колдуны этого вашего терия, что тут было? — спросил я у шаманки на всякий случай.
— Это — как повезёт, — покивала она. — Не всякий колдун умеет видеть духов долин и гор, пока они сами ему не покажутся. — Может, и не поймут ничего. Может, обережёт гора, если наши духи сильнее.
Шаманка всё курила свою трубочку, намекая, что я ещё должен принести жертву призрачному медведю, и я подошёл к обнажению. (Так, кажется, называется место, где видно, из какого камня состоит поросшая сверху лесом гора?)
Мне казалось, что камень тут тоже старый — какие-нибудь сланцы. А в итоге получилось — базальт.
Геологических знаний мне не хватало, конечно, но было ясно — выглядит чёрный и плотный каменный бок горы инородным, слишком молодым, что ли? Я побрызгал на него молочной самогонкой, как научила шаманка.