Нейронная одержимость (СИ)

Дверь открывается.
— Налетай, тати.
— От татя слышу, — фырчит Марика. Стражник оставляет колкость без ответа.
Камеры выглядят сокровищницами Али-Бабы. Золото, серебро, медь. Какие-то религиозные потиры, сложенные в коробки детали с торчащими проводами. Перстни, амулеты, ладанки, плашки памяти в коробках — всё было аккуратно разделено. Стражники обнесли палаты по полной, пользуясь правом сильного — и правом наделённого властью. Мои люди ждут решения — и я быстро его принимаю. Мне — пятая доля, десятникам — шестая, остаток делится на всех. Наличка пойдёт семьям погибших. Понятия не имею, как тут делится добыча, но вроде все довольны, как коты казанские.
Перво-наперво под шепоток Ады я забираю свою флэшку с изрядно потрёпанным бюджетом. Строго говоря, остальное тоже моё, поскольку куплено на мои деньги… но какой толк от средств, если они лежат мёртвым грузом? Пусть Уары будут довольны — они это вполне заслужили безумным штурмом Армодовых палат. В общем, я выбрал лишь пару амулетов, а затем мой взгляд наткнулся на настоящее сокровище.
— Беру себе эту коробочку с подарками и отказываюсь от своей доли.
— Уверен, атаман? — спрашивает кто-то, но Филлион, заглянув из-за плеча, лишь одобрительно хмыкает.
— Уверен, — усмехаюсь я, глядя на коробку патронов, очень уж знакомых мне. Фланцевый патрон, пуля утоплена в гильзе диаметром с половину мужского пальца. Если это — не патроны для «Нагана», то я не я буду. — Вам больше достанется, не спорь.
— Дело хозяйское, — ворчит Марика, подпоясываясь новеньким кинжалом.
Остатки решили продать в стопах улья — благо, у Филлиона есть знакомый лавочник.
— Так связываться будем? — негромко осведомляется он, отведя меня в сторону.
— Не будем изобретать бересту. Пургатория, текстовые сообщения. Увидимся ещё в знакомом месте. Если там тоже всё цело.
Уар кивает.
— По нашим знакомым я уточню, — кивает Уар и прямым текстом на мой нейролинк добавляет: «И по ней тоже. И по отставшим.»
Балагуровские стражники, наконец, выпускают нас из участка и мы расходимся. Уары — весело, с мешками и коробками добра (кто-то вроде даже нанял младших конвоиров в качестве грузчика), я и брат — куда тише. Фёдор не отказался от своей части добычи, но выбрал простенькое кольцо, усыпанное невмами, и гравировкой, густо смешанной с линиями энграммных жил. Инкогнито не раскрыл, и не придётся дальше с гигантскими коробками таскаться. Кстати, о «таскаться». Интересно, есть ли в Арках что-то вроде камер хранения?
Фёдор решительно берёт старт и я вынужден идти рядом, осматривая высокие (метров так пять) сводчатые потолки и коридоры, больше похожие на тоннели. Благо, что контрфорсы не очень-то и широкие — так что мы быстро выходим к площади, объединяющей лифты, лестницы и небольшой базарчик. Этакий лобби-холл. Может, тут говорят «опочивальня для лифтов», хех?
— Какие у тебя планы дальше? — осведомляюсь у брата с намерением срулить куда подальше.
— Нужно навестить одного знакомого на самой верхушке шпиля.
— Что ж, тогда удачи…
— Не так быстро, м о лодец. Ты мне нужен.
— Сомневаюсь, что могу чем-то помочь в делах самог о куропалата, — ехидно отвечаю я.
— Зря. Мне нужно встретиться со Степаном.
Поговорить о текущей ситуации на Левом берегу, а заодно — извиниться за своего непутевого братца.
Степан. А, ну да. Владыка улья. Действительно. Пожалуй, именно перед ним нужно представать как я — с коробкой патронов и наглой улыбочкой. Впрочем, Фёдор думает иначе. Он описывает, как и почему мне стоит познакомиться с владыкой скоморохов, какие базовые обряды следует соблюдать и прочую придворную шелуху. Я же чувствую смутное беспокойство, и лишь ненавязчиво осмотревшись (под предлогом ворчания на слишком близко прошедших) замечаю парочку шпиков.
— Как ты думаешь, кто это: местные, или Каллиники? — азартно прячет улыбку в бороду Фёдор.
— Если честно, не хочется больше общаться ни с теми ни с теми.
— На следующем уровне есть служебная лестница. Пройдём по ней? У меня есть код доступа.
 
— А у них, думаешь, нету?
— Чёрт…
— Я сделаю. Поверь беглецу, знающему толк в уклонении, — ухмыляюсь я и лезу в раздел невм.
— Адриан, может — не стоит?
Я не слушаю и черчу одну из привычных для Адриана невм. Пустячный знак, вносящий помехи в нейролинки не должен сильно забивать память, но… меня сильно мутит, и я ощущаю, как пот и ещё что-то льётся по щекам и дальше, вниз. Опираюсь на ближайшую статую и проверяю лицо. В глазах темнеет, но я вижу кровь на моих ладонях. Фёдор садится прямо передо мной и вручает платок, словно мне нужно было перевязать рану. Говорила же мне Ира, что большое количество невм меня убъёт. Но нет, продолжаю и продолжаю испытывать судьбу. Вот надо оно было? Судя по виду братца, он задаёт себе тот же вопрос.
— Тааак, — ставит меня в вертикальное положение Фёдор. — Это было так необходимо? Скинул бы невму мне в нейролинк, я бы её и отрисовал.
— Времени… не было.
— Не было, верю. Отставить подъём. Спустимся чуть ниже. Тут есть проверенный человечек, он почистит тебе память.
«Проверенный человечек» оказывается мнемодоктором. Я едва успеваю надеть браслет, прежде чем понимаю, что скоро начнут препарировать память. Доктор от Иры, пожалуй, отличался лишь чистым халатом да большим количеством подключаемых проводов. И его лавка, как и помещения предыдущих специалистов, количеством железа, защитных глифов и невм скорее напоминала колдуна, чем врача. Он поочерёдно отключил все невмы, влил в вены какую-то голубоватую жижу и включил на архаичном терминале проверку целостности имплантов. Байку про осложнённый выход из Эгрегора он съел, как манную кашу с пудом соли. Понял, но не принял.
— В целом всё не так уж плохо. Особенно с учётом анамнеза. Нейронная сеть в порядке, как искусственная, так и органическая. «Ракушка» полностью функциональна. В ней были остатки каких-то бесов — их я удалил. Память (я о человеческой, а не кибернетической) постепенно вернётся, если вы не будете нагружать себя новыми… — он косится на моё ухо, — событиями. Правда, некоторые импланты я рекомендую заменить. Износились-с, их бесы могут начать буянить. лучше сейчас.
— На замену времени нет. Только минимальная профилактика.
— Все вы так, шпилевики… только профилактика, только пару таблеточек… а потом киберодержимыми становятся и льют реки крови, пока их не удаётся отключить.
— Я аккуратен в Пургатории.
— А кто говорит о ней? Молодой человек, пятнадцать невм — слишком много для вашей памяти. Раздражительность и даже кровь — чушь, шелуха, но каждый начерченный знак ослабляет вашу защиту для информационных сущностей. Вы понимаете, что дело могло дойти до самой настоящей одержимости, если в вас вселится блуждающий демон?
— Их не так много.
— Больше, чем тебе кажется, — подаёт голос Фёдор, сумрачно наблюдая за нашей перепалкой. — Техноколдовство нижних уровней постоянно слабеет, а церковники могут успеть не везде. Ты не успеешь вякнуть, а твою нейру будет контролировать существо, помнящее ещё святых отцов.
— Пока вякаю.
— Это пока. Если честно, я удивляюсь, как бесы ваших имплантов ещё не вышли из-под контроля!
После короткого препирательства мне делают что-то вроде дефрагментации головы. Удивительно, но к концу процедуры раздражение уходит, словно его и не было. Видимо, сбои в системе действительно могут влиять на настроение. Нужно будет извиниться перед Ириной — когда смогу её найти, естественно. Отсоединившись от аппаратов дока, я сразу же черчу агисхъяльм сразу под двумя взглядами. Недовольным — доктора. И заинтересованным — от родного брата. Готов поставить денарий против обломка оперативной памяти — он до сих пор пытается разгадать смысл странной невмы, защищающей от лазеров.
— Кто знает, может блуждающий демон уже вселился, — вздыхает Ада. — Дорогой, ты предупреждай иногда, когда собираешься надевать эту безделушку, хорошо? Он причиняет мне некоторый… дискомфорт, как ты бы сказал.