Нейронная одержимость (СИ)
— Верю-верю. У меня тут есть знакомые. Может, что-то наклюнется для нас обоих.
— Намечается деловое предложение? — прищуривается Уар.
— Возможно, — киваю я. Вдаваться в подробности по дворцовому перевороту мне не хочется. Особенно с учётом того, что идея пока толком не оформилась. — Где я тебя смогу найти?
— Трактир «У пляшущего медведя». Тут недалеко.
— Я свяжусь с тобой. Не теряйся.
Филлион, явно ожидая подлянки (не то мести Каллиников, не то налёта гопников, а то и чего похуже), не отпускает бердыш. Дожидается кивка и уходит под редкий перезвон колоколов откуда-то сверху. Кошусь на часы в импланте. Семь часов, как я в новом мире — и всего три часа дня. Не знаю, как не валюсь с ног — но точно нужно добраться до лёжки и хорошенько выспаться. Вокруг, конечно, куда веселее, чем в предыдущих районах. Может, нависающие своды улья Вакх немного беспокоят своей незавершенностью и раскрашенными жилыми контрфорсами, зато — не угнетают, как мрачноватое золото Птичьего шпиля. Правда, людей вокруг хоть и больше, чем в окрестностях, но не толпы. Видимо, трудолюбие почитается даже в Башне Шутов.
Ориентируясь по навигатору, получается выйти к назначенной точке за какие-то полчаса. Непримечательный жилой блок — плитовая «хрущёвка» вроде той, из которой совершил прыжок веры сегодня рано утром. Навигатор прекращает моё ведение бессмертным «Вы прибыли на конечную точку путешествия», но дальше мне помогает память. Дожидаюсь лифт и жму кнопку с витиеватой «4» — только чтоб понять, механизмы в этот раз решили по какой-то причине меня ослушаться. Проделки Ады? Весьма возможно. Что ж, мы не ленивые.
Поднимаюсь по узкой и крутой лестницы, не прекращая наблюдений за возможным «хвостом». Но внизу никто не шелестел ботинками в попытке скрыть утомительный подъём, а глухие стены не отражали короткие сбои дыхания. Никаких жужжаний биомеханических сервоприводов. Только мои звуки: слегка сиплое дыхание да шарканье едва просохших туфель. Знакомая дверь. Ключ? Обыскиваю карманы и не нахожу. Прикладываю ладонь и вижу сигнал отказа. Что ж, время попрактиковаться в местной техноволшбе. Черчу гальдрастав на открытие двери — и после гулкого звука алый цвет с коротким щелчком меняется на зелёный. Добро пожаловать.
Квартирка изрядно захламлена какими-то рабочими станциями и переусложнёнными приборами. Шага нельзя сделать, чтоб не ткнуться в коробку с какими-то проводами, микросхемами и странными механизмами. Сажусь рядом с одной из них и понимаю, что даже Адриан никогда толком не понимал, что есть что. Разве что вот эта узкая планка из чего-то вроде полупрозрачного текстолита как-то связана с памятью… или была связана, судя по царапинам и потёртостям.
Щелчок затвора звучит прямо у меня над правым ухом. Женский голос с подчёркнутой грубостью просвещает:
— Ты только что своими грязными пальцами запорол мне блок памяти за сто пятьдесят денариев.
— Судя по состоянию — не больше десяти, — решаюсь возразить я.
— А ты наглец. Пропал на неделю и вломился в мою квартиру, даже не позвонив. Да чёрт с ним, звонком — даже не постучал! Взял и проломил защиту невмой! Ты хоть знаешь, сколько бесов пришлось в замке заключить?
— Я могу встать?
— И даже повернуться лицом, — вздох. — Ты и так задница, но с пятой точкой разговаривать ещё хуже.
Поворачиваюсь. Девушка. Чуть ниже Адриана, то есть меня. Короткие светлые волосы, потёртый алый комбинезон. Техник? Видимо, весь кибернетический хлам — её. Осматриваю квартиру новым взглядом, и новые осколки приходят ко мне, рассказывая назначение той или иной детали. Плашка памяти, сервопривод импланта, защитный блок (от перепадов электричества и вторжения бесов). Защищённый невмами корпус системного блока с выгравированными глифами. Несколько жёстких дисков, расположенных в центре гексаграмм — хранилища бесов. Девушка… Ирина, не инженер. Ирина. Вот как тебя звать.
— Ну привет, — неловко протягиваю я, узнавая девушку. С ней у нас было… много чего. Осколки вспыхивают одна за другой — и вспоминаю весьма интимные подробности. Кажется, даже краснею.
— Правильно делаешь, что краснеешь. Эй, ну ты чего, — она бросает пистолет куда-то назад, не беспокоясь о возможном выстреле, и хватает меня за голову. Ты смотришь на меня, как будто демоница какая-то. У тебя проблемы?
— Торба проблем и ещё на солонку сверху хватит, — ворчу я, взяв знакомую незнакомку за руку. Хотел отвести руку, но едва взявшись, вспоминаю, с каким придыханием Адриан называл её имя. — Ира… дай сначала…
Меня прерывают крепким объятием. Удивление от силы этой малышки прерывается страхом за рёбра. Ненароком вспоминаю, что она мнемотехник — специалист по невмам и взаимодействию разума с имплантами и диковатыми обитателями Пургатории. Может, она на месте меня прибьёт? Кто знает, может её руки сильнее моей «проклятой» левой?
— И…игхра!
— Ой, извини, — наконец, девушка отпускает меня и отшатывается назад. — Адри, чем от тебя так смердит?
Мне остаётся только вздохнуть.
Следующие полчаса я вымываю из себя донскую тину (не забывая оставлять браслет на запястье). Слушаю осуждающие и сокрушённые причитания, прежде чем выйти и решительно сесть в «стоматологическое» кресло. И по порядку, обстоятельно рассказываю всё, произошедшее с утра. Немного опуская тот факт, что бедняга Адриан совершил сделку с демоном и растворился где-то в железе тела, а на его место встал циничный археолог. Ирина слушает сначала недоверчиво, затем — со всё большим пониманием.
— Очень похоже, что ты не просто осложнённо вышел из Эгрегора, но ещё и попал под нейрошторм. Сегодня с утра пара невм на системниках аж загорелись алым от перегруза. В Пургатории, видимо, был ещё больший шум — мои клиенты жаловались, что их выбило из серверов, причём часть тошнило, как после белены… неважно. У тебя были головные боли? Приступы гнева?
— Только раздражительность. Ну и память как будто разбита на мелкие осколки, и соединяется медленнее десятка улиток.
— Раздражительность — побочка от большого количества активированных невм. Это можно вылечить, просто сняв их. А вот память… — мнемотехник мнётся. — Если честно, я не удивлена, что ты вляпался в такое.
— Спасибо за честность.
— Ой, ещё скажи, что не было похищения полных цифровых копий запрещённых книг и взлома Чёрного хранилища Каллиников!
— Я этого не помню — значит не было. Так что там насчёт памяти? Мне, конечно, нравится, что воспоминания всплывают — но хотелось бы пораньше.
— Только слышала о таком, — неохотно отвечает Ира. — Когда зерцало души пробивает могущественная сущность из Порайска или Инфоада, то рассыпается на крупные осколки. Но наш мозг — не зеркало, так что раны затягивает. Если остаётся, что затянуть.
— Разве в Порайске есть что-то настолько могущественное? Я думал, что демоны и бесы — это удел нижних слоёв сети.
— Давай по порядку соберём твои знания о мире. Итак, Порайск?
— Высшая ступень сети, доступна только при безгрешной жизни. Туда сгружают нашу душу, если жизнь оценивается земными судиями как достойная.
Ира вздыхает и скрещивает руки.
— Так. Пургатория?
— Общедоступная часть сети, менее защищённая. Обитель бесов, постоянных сетевых механизмов и бесчисленного числа извращенцев.
— Уже лучше. Инфоад?
— Куча демонов, никакой защиты, крыша едет, заглянув туда. Обитель грешников и Диавола сиречь Архиврага.
— Приемлемо. Но не более того. Адриан, Разбитый Диавол на то и разбит, чтобы быть в каждом из нас.
— Чего?
— О, и символ Веры забыл.
— Очень даже помню зато, что там о дьяволе ни слова, — ворчу я. — Да и о том, как невмы долбят молниями из кончиков пальцев — тоже. Может, об этом расскажешь?
— Тебе знакомо выражение «о чём не знаю, о том молчу»? — раздражённо встряхивает головой Ира. — Нет? Тогда освежи хотя бы часть знаний. Некогда, во времена до Порухи, наши знания были неисчислимы. Мы исправляли течения рек, превращали пустыни в райские кущи и оживляли мёртвую плоть. Это всё ушло. Сто двадцать восемь проклятых решили объединить знания человечества и объединить строчки мёртвого кода в нечто всепроникающее. Всемыслящее — ведь цифровой дух самообучался на лучших скрипториях данных, и всемогущее — ведь уже тогда импланты вживлялись в каждого человека.