Нейронная одержимость (СИ)

Шагов через триста я ощутил тепло от пиджака. Плащ ощутимо, до пара, прогревается и сушится. Прощупываю пиджак и нахожу пару лёгких блоков. Видимо, тут климат-контроль не блажь, а необходимость. Как минимум для Адриана. Одолев первое желание выкинуть чертовщину (кто знает, может тут принято сушить одежду живительным радием), плюю на ситуацию и через каких-то семь минут неспешного хода подхожу к вилле. А на экране, напылённом на сетчатку, высвечивается ехидное:
«Не благодари, дорогой. Сам бы наверняка искал нужное окно до Страшного суда».
— Стерва, — покачиваю головой я и поднимаю глаза.
Вновь пара стражников. Ни больше и не меньше. Снова — шапки с околышем. Кафтаны — заметно побогаче тех, что встречались раньше, но со всё тем же мерцающим узором. Бердыши, с нанесёнными на лезвия пылающими магическими знаками причудливо сочетались с дробовиками весьма приземлённого вида. Как и положено — смыкаются, едва я сделал шаг к резным воротам.
— Ты ещё кто такой? — осведомляется Правый. Он помладше и глядит скорее сочувственно.
— Адриан.
— И нахрена ты такой пришёл сюда, водяная крыса Адриан? — насмешливо спрашивает Левый. Брезгливее, постарше, более расслаблен. Если придётся прорывать силой — его нужно валить первым.
— А вот это я намерен рассказать только Ильгорду, милсдарь. При всём уважении к вам, добрые дружинники.
— Сомневаюсь, что он тебя примет. Видок у тебя такой, как будто ты из тоннелей Темера вылез.
Выдавливаю понимающий смешок и достаю из кармана кольцо. Тот самый золотой перстень, в котором нижняя герб Уаров наполовину перекрыт глазковым агатом. Стражники реагируют странно. Переглядывыаются, вытягиваются и слегка отшатываются назад, но это не реакция страха. Скорее — презрения. И всё же к шоковым дубинкам никто не тянулся. Наконец, выходит едва ли не самый молодой из них. Оценивает взглядом. И, наконец, выдавливает:
— Так значит, тебя прислал Зинтрин…
— Он самый.
— Тогда не удивляйся реакции моих соратников. Проходи. И не сходи с дорожки — биомехи сегодня сильно нервничают.
Я замечаю на его униформе четыре ключа, хотя у всех остальных — знакомые мне золотые птицы. Другой дворянский род, которому плевать на местные распри? Адриан, скотина, что ж ты не занимался геральдикой⁉
— Проблемы на службе? — осведомляюсь я, вместо того чтоб продолжать корить владельца тела.
— Бес их знает, — жмёт плечом мой спутник.
— Филя, не болтай. Обыщи его лучше.
«Филю» тон соратника задевает. Он останавливается и через плечо осведомляется:
— У тебя есть имплант для сканирования?
— Нет. Но ты можешь…
— А вот у меня есть, — резко обрывает мой свежий спутник коллегу — Просите Ильгорда о нём, если завидуете, но марать руки обыском не стану.
Тактично поджимаю губы. Интересно, «марать» — это он об обыске или о моей грязной одежде? Ну да не будем обострять. Я просто смотрю на вырастающий из желтеющих ив теремок, на крыльце которого меня ждёт, видимо, хозяин. Вряд ли у кого-то другого найдётся наглости находиться посреди дня столь расхристанным. Белая рубаха, папироса в зубах, богато вышитый халат.
— Ты, значит, посланник Зинтрина?
— Ну да.
— Твоё лицо выглядит знакомым. Мы раньше встречались?
— Сомневаюсь, — покачиваю головой и протягиваю перстень. Ильгорд берёт, и на мгновение его взгляд расфокусируется. Словно перстень, кроме декоративной, имел функции подключение к «ракушке».
— И это всё, что передал Зинтрин? Трусливый пёс.
Я жму плечом. Дело курьера нехитрое — возьми и принеси. Будь там какие-то более точные инструкции — с удовольствием бы выслушал и послал Уара к чёртовой бабушке.
— Как видишь.
Щенок поднимает взгляд. Жёсткий, цепкий, внимательный. Взгляд охотника.
— То, что ты послан представитель Великого Дома — не делает тебя шпилевиком. Поэтому изволь обращаться соответствующе. Можешь начать прямо сейчас.
Соответствующе чему? Впрочем, плевать. Вежливо улыбаюсь, но — без лишнего умиления. Если он хочет пресмыкания — может получить их в другом месте. А если задумается о принуждении… что ж, у меня много колдовских знаков в памяти — можно будет испытать.
 
— Ты оглох? — раздражённо осведомляется Ильгорд. Видимо, не привык к ослушанию.
— Он не глухонемой, милсдарь, — угодливо подаёт голос один из моих сопровождающих. — Просто наглец.
— Видимо, купание в Дону на него так повлияло, — мрачно добавляет Фил.
— Мне плевать, — грубовато отвечает молодой боярин и надевает перчатки. — Пройдём в арсенал или у тебя оружие при себе? Хотя… не знаю, где бы ты его мог спрятать.
— Один лазерный пистолет в подплечной кобуре, милсдарь, — сообщает подхалим.
— Оружие? — я выгибаю бровь. К счастью, этот жест понимается правильно. Ильгорд улыбается, и его оскал напоминает мне крысёныша, пытавшегося на рынке украсть у меня чип.
— Зинтрин передал готовность к дуэли и назначил тебя своим представителем. Обиженная… — его тонкий рот презрительно изгибается, — сторона выбирает оружие.
В этой жизни я ещё не стрелял. В девяностые и начало нулевых — бывало. Когда бывало совсем туго, и даже отцу в семье переставали платить на полгода — отец пару раз меня вытаскивал на охоту в плавнях, где я палил из древней дедовской «зеки» в белый свет, как в копеечку. Вроде даже куда-то попадал. Потом, когда подрос и слово «зарплата» стало почаще появляться в нашем доме, поездки в плавни стали пореже, а моя стрельба — осознаннее. Пожалуй, теми поездками мой опыт стрельбы и ограничивается. Хотя нет, вру. Ещё был старый наган и пяток историй с ним. Но для них, пожалуй, время пока не пришло.
— Лазерный пистолет, — спокойно произношу я, когда хлыщ перестаёт насыпать словесных кружев. — Моим секундантом будет Филя. Уж извините, — говорю стражнику, — вашего полного имени, милсдарь, не знаю. А кто будет твоим?
— Черни секунданты не положены, — шипит тот и резко встаёт. Нервничай, милок, нервничай. — Пистолеты? В поле? В судебном поединке? А чёрт с ним, прекрасно! Гинка! Гинка, где ты? Ликтий, смотри, чтобы этот чёрт не рисовал невмы! Фил, а ты смотри за мной. Стыдно? А вот отказываться надо было, теперь смотри, скотина, чтобы не говорили, что Каллиники убивают проклятым колдовством!
Откуда-то выбегает девушка. В отличие от предыдущих, она-то как раз одета как иная царевна-лебедь. Правда, если бы над лебединой частью дворянки поработал бы Гигер пополам с… кем-нибудь ещё.
— Чего тебе? — надменно осведомляется она у молодого дворянина, но завидев меня — немедленно сбавляет обороты. — Простите мою грубость, милсдарь. Не знала, что у нас гости.
Она делает реверанс движениями столь отточенными, лёгкими и быстрыми, что заставляет меня задуматься. Что-то я не припомню, чтоб в допетровское время существовал реверанс. А ещё — настолько приталенный фасон и настолько маленький, гм, кокошник, скорее напоминавший роскошную диадему. Что ж. Вот ей знаки внимания выдадим. И политес, и братца, а то и любовника, позлим.
— Помощь нужна? — шепчет Ада, появляясь, но я не отвечаю. Спасибо, блин, в прошлый раз уже помогла. До сих пор воняю тиной. А Ильгорд, не слыша демоницу, громко заявляет:
— Гипатия, неси патент Великого Дома Каллиник на дуэль. Дядюшка сделал мне тупой подарок, но сегодня я ему как никогда рад.
Девушка бледнеет, но исчезает. Мне отдают пистолет. Проверяю его выстрелом в песок и получаю крохотный остеклённый кратер под ногами. Донская вода оказалась послабее донского оружия. Ко мне подходит Ликтий. Осматривает оружие и меня, отходит подальше, не спуская глаз и дробовика. М-да, а я-то как раз всерьёз рассчитывал на гальдрастав для рукопашного боя. Впрочем, ради него пришлось бы разуваться — не уверен, что это бы оценили адекватно. Ада, проявившая себя, только сотрясается от мелкого смеха:
— Нет-нет-нет, дорогой, никакой волшбы. Ильгорд всерьёз нацелен победить тебя и так.
Чувствую поднимающееся раздражение, и мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы подавить его. Не сейчас. Рука должна не дрожать от гнева хотя бы минуту. По неписанному древнему закону слуга втыкает меч посреди двора. Каллиник и я следуем ему. Подходим в упор, разворачиваемся спиной друг к другу. Отсчитываем от импровизированной вёшки по тридцать шагов. Видит мой Бог и местный Первосоздатель — это были тяжёлые тридцать шагов.