Человек смотрящий

  
Марк Казинс
 
Человек смотрящий
   
Предисловие
 
Шесть утра. Я просыпаюсь. В спальне темно, как в пещере. Раздвигаю шторы и вижу:
Дерево и рассвет © Mark Cousins
Запотевшее окно подсвечено снаружи натриевыми уличными фонарями. Вдалеке занимается тусклый, грязно-розовый рассвет. Выше густая синева. На фоне неба силуэт облетевшего дерева.
Эта акварель, эта размытая картинка действует на меня умиротворяюще. Сегодня начну писать книгу – книгу про то, как смотрят люди. Впереди месяцы работы, десятки тысяч слов. Страница за страницей разбитых на абзацы слов. Своим видом они ничем не напоминают наш мир, но с их помощью я попытаюсь его описать. Я еще сам точно не знаю, куда заведут меня слова. Я детально продумал книгу, но слова живут своей жизнью, иногда вопреки замыслу автора. Надеюсь, по ходу дела я что-то открою для себя. Возможно, и вас тоже ожидает радость открытия. А сейчас, пока длится альба – миг, предвещающий начало нового дня, – я доволен уже тем, что можно просто смотреть, наслаждаться сине-розово-оранжевым сиянием, мягким светом, непреднамеренным изяществом композиции, черной вертикалью, неглубоким фокусом, блаженным покоем. Никто другой не видит этого в точности как я, и даже если бы я сам проспал и не увидел этого, ничего бы не изменилось. Небо все равно было бы как на картине Тёрнера, и оранжевый свет так же падал бы снаружи на запотевшее стекло.
Нам, живущим в начале XXI века, нельзя не задумываться о законах визуального восприятия, о его эволюции и влиянии. Вот уже больше ста лет происходят грандиозные перемены в том, что и как мы видим. Видимый мир стремительно технологизируется. Фотография, кино, реклама, телевидение, Интернет, карты Гугл, смартфоны, скайп, Фейсбук, спутниковые системы навигации, виртуальная реальность и реальность дополненная создают иллюзию принципиально нового способа видения, каким никогда прежде человечество не обладало, – небывалое ощущение «разъятого глаза», как я называю это в последующих главах книги. Еще раньше, в XIX веке, фотографию порицали за то, что она лишает людей и местá особой, только им присущей ауры. А когда появился кинематограф, его агрессивную визуальность сочли вульгарной до непристойности. Телевидение, по мнению многих, зомбирует зрителей. Сегодня в Сеть ежегодно выкладывают около тридцати миллиардов фотографий-селфи. В 2013 году на траурной церемонии прощания с Нельсоном Манделой тогдашняя премьер-министр Дании Хелле Торнинг-Шмитт запечатлела себя вместе с Бараком Обамой и Дэвидом Кэмероном (все трое жизнерадостно улыбаются), игнорируя Мишель Обаму. В наши дни со всех сторон слышишь, кáк путешествуют по Европе японские туристы: вываливаются из автобуса, наспех делают фото очередной достопримечательности и едут дальше, впрочем британцы тоже больше фотографируют, чем смотрят. Родители без конца жалуются на детей, которые сидят дома и как приклеенные смотрят на всевозможные экраны, совершенно не интересуясь обычным, невиртуальным миром. Постоянно нарастающий поток зрительной информации страшит нас. Как он влияет на механизмы работы нашего мозга? Не загружаем ли мы на смартфон само наше сознание? Не слишком ли много – или фрагментарно – мы смотрим? Не придем ли мы к тому, что будем только смотреть, а не думать?
Некоторые из опасений, присущих цифровой эре, не лишены основания, как не были пустыми страхами и аналогичные опасения века девятнадцатого. Но путешествие, в которое я вас приглашаю, позволит поместить этот «ужас смотрения» в некую историческую перспективу и лучше понять, какую роль присущая нам способность видеть играет в нашем эмоциональном, социальном, политическом, научном и культурном развитии. Ограничившись этой задачей и обращая особое внимание на то, как мы реагируем на видимый мир, я надеюсь внушить читателям надежду на благоприятный исход, невзирая на то что сейчас все мы переживаем настоящий визуальный шторм.
 
Само собой разумеется, люди умеют не только смотреть. Но еще и думать, слышать, двигаться, смеяться, любить, бояться, прикасаться, верить, читать, играть, помнить, творить, обижать, мечтать и делать многое другое, из чего соткана наша жизнь. Меня, например, из всех видов искусства больше трогает музыка, и когда я танцую, то закрываю глаза: в такие моменты мне не хочется смотреть, это портит все удовольствие. А еще я чувствую себя ненужным, если моя подруга отвлекается на Фейсбук, когда мы с ней вдвоем, и замечаю, что смартфоны в чем-то меняют наши отношения.
Но все это не мешает мне радоваться шторму, половодью, свежему ветру, который качает деревья и треплет мне волосы. Ниже я покажу, сколько возможностей, удовольствий, открытий несет с собой наша способность видеть и как она учит нас сочувствию. Скажем, казус с селфи Хелле Торнинг-Шмитт не так прост, как кажется. Буквально накануне дети научили ее делать селфи, и она, словно школьница, принялась с энтузиазмом осваивать новую игрушку. Местá на траурном мероприятии не были расписаны (за исключением нескольких, зарезервированных для самых высоких гостей), и она не подозревала, что будет сидеть рядом с Бараком Обамой, пока он с супругой не направился к свободным стульям слева от нее. Да, ее снимок – откровенное бахвальство, и невозможно поверить, что она совершенно не думала о пиаре, но в то, что она действовала под влиянием минуты, верится легко. Импульсивное желание крикнуть: «Посмотрите, где я сейчас!» – свойственно всем людям, и в чем-то оно даже трогательно, это понятная человеческая реакция на бег времени и зыбкость памяти. То же самое можно сказать и о туристах с фотокамерами. Они потратили кучу денег, заработанных нелегким трудом, чтобы съездить на другой конец света. И теперь, когда им нужно столько всего посмотреть – по два города за день! – они призывают на помощь свой мобильный телефон или цифровую камеру, им просто хочется, чтобы деньги и время были потрачены не зря, даже если глаза и память их подведут. Да, вернувшись домой, они будут надоедать друзьям фотографиями Эдинбургского замка или Эйфелевой башни, но через десять лет при взгляде на эти снимки им вспомнятся попутчики, или короткая остановка в пути – наспех заглотить кусок пиццы с пивом, – или собственное, тогда еще молодое, лицо… И в них что-то всколыхнется и перенесет их в прошлое, к той давней поездке. А что касается вашего ребенка, который не отлипает от смартфона, – да, это действует на нервы, да, чаще всего он смотрит всякую чушь, но это еще не повод объявлять войну экранам, так можно договориться до того, что смотреть вообще вредно. Мало ли какую чушь люди читают – и думают, если на то пошло. Глядя на экран, ребенок, особенно наделенный талантом видеть, непременно обнаружит то, что разбудит его мысль. Многое из того, что мы видим, может эксплуатировать, ограничивать или оскорблять наше сознание, и я в своей книге не пытаюсь уклониться от подобных тем, но не меньше меня интересует, как зрение обогащает нашу жизнь.
Во всяком случае, мою жизнь оно обогатило. В школе учитель английского заставлял нас в классе читать вслух «Большие надежды» Чарльза Диккенса – обычная практика, нацеленная на то, чтобы дети сообща получили удовольствие от романа. Многие мои однокашники очень любили эти уроки и без запинки, с выражением читали, причем на разные голоса – за Пипа, Джо, мисс Хэвишем и других персонажей. Читали они замечательно – слова как бы сами собой выскакивали из раскрытой книги. О себе я этого сказать, увы, не могу. Когда я смотрел на печатную страницу, слова выглядели примерно так, как на врезке слева.
Унылая однотонная гранитная плита. Твердая и непроницаемая. Зато я с легкостью погружался в картинки (вроде той фотографии с видом из окна моей спальни сегодня утром) – нырял в них, как в воду. Они манили меня, завораживали, в них была ясная структура, их легко было прочитать, не то что страницу печатного текста! Мне всегда нравилось смотреть – это доставляет удовольствие, обостряет чувства, дает пищу уму и подогревает любопытство. Когда мне грустно, я иду бродить по городу, в котором живу, и смотрю на людей. Когда я изнемогаю от работы, я взбираюсь на гору и с высоты смотрю вокруг, насколько хватает глаз. Когда я вдали от дома, я достаю телефон, смотрю на фотографии женщины, с которой живу, и мне становится не так одиноко. Когда у меня есть свободное время, я отправляюсь смотреть на произведения искусства, на архитектуру, на природные ландшафты. Смотреть – для меня это как бальзам на душу и заодно понятная система координат, поэтому моя профессиональная жизнь тоже строится на зрительных образах. Большинство моих фильмов говорит о том, как важно смотреть. Каждый из них мог бы начинаться с короткого слова «смотри». Завершив работу над своей десятой картиной и осознав, что моя героиня после случившейся с ней беды возвращается к жизни благодаря тому, что смотрит на город, в котором живет (Стокгольм), – и к тому же заметив, что у меня начинает слабеть зрение и теперь мне нужны очки, – я решил написать эту книгу.